Читать онлайн Ден Ковач - Город и пустоши

Мир безвозвратно изменился. Большая война и последовавшая за ней эпидемия разрушили города и страны. Границ не осталось. Темное время. Поколение тех, кто помнил цивилизацию пытались сохранить ее знания. Не смогли. Их дети еще умели читать, внуки уже нет. И все же несколько поселений объединяются вокруг центра, где когда-то была исследовательская лаборатория. Дети и внуки настоящих ученых могут немногое. Но они запустили электростанцию, добывают уголь в недрах горы, заново обретают энергию пара. Так вырос Город.

Вокруг города – пустоши – бесконечные пространства, изуродованные войной. Здесь кочуют племена Диких. Мутации и жестокость, кровь и предательство – это все, что ты найдешь в пустошах. И еще Орда. Она уже близко. Слышишь?

Мальчик открыл глаза. Он еще не чувствует боль, только горечь во рту и страх. Но боль уже рядом, она неизбежна. Мальчик пытается подняться. Гравий скрипит под ним, правая рука подламывается, бессильное тело сползает по насыпи вместе с острыми камнями. Мальчик протяжно стонет. Боль, наконец, пришла. И с ней вернулась память.

Источником боли оказалась правая рука. Взрослый грубый бушлат почернел на плече, боль гнездилась именно там, где торчал арбалетный болт. Его почти не видно, всего пара дюймов черного оперения. Как болт смог отыскать в огромном рукаве отцовского бушлата тонкое мальчишеское плечо непонятно. Но смог, отыскал и впился железной хваткой. Арбалетные стрелы называли болтами. Мальчик не знал почему. Настоящие болты совсем не похожи на стрелы. Он знал это, потому что уже год жил и работал в шахте. И каждый день проходил по маршрут вагонетки, проверяя устойчивость опор, осматривая рельсы и подтягивая ключом с длинной рукоятью ослабевшие соединения. Мальчик знал про болты. И про рельсы. Это была его работа. Вниз, туда, где вырубали уголь, его, конечно, не пускался. Там, в темном чреве горы работали взрослые. Осужденные. Как его отец. Уголь отправлялся в Город. Чтобы в Городе было тепло и светло. Через год они с отцом вернутся туда. Им тоже будет тепло и светло. Если отец выйдет сегодня из шахты…

Час назад случилась авария. Обрывы линии электропередач бывали нередко, но с таким, как сегодня, мальчик столкнулся впервые. Электричество пропало в тот момент, когда вагонетка, наполненная углем, преодолевала самый крутой участок подъема, с поворотом. Мальчик услышал грохот, с которым она сорвалась с троса и покатилась назад. Туда, где бригада горняков поднималась к солнечному свету. Мальчик побежал вниз, освещая себе дорогу керосиновой лампой. Выход был завален. Из под завала он слышал стоны и крики о помощи. Некоторые опоры туннеля подломились. Большая беда случилась именно в тот момент, когда наверху не осталось никого, кроме мальчика. Мальчик растерялся.

Помощь нужна немедленно. Он хорошо это понимал. Не было никакой связи с Городом. Значит, нужно выталкивать из тупика дрезину и ехать за помощью. Конечно, это запрещено. Даже взрослым запрещено выводить дрезину на путь без разрешения диспетчера из Города. Но там отец… И мальчик принял решение, а дальше делал все, не задумываясь.

Тяжелая рукоять дрезины не поддавалась. Мальчик помнил: не хватает сил – используй рычаг. Помогло. Дрезина сдвинулась. Дальше проще. Главное, успеть. Стоны и голоса из тоннеля он старался не вспоминать. Потому что среди них он отчетливо слышал голос отца.

На спуске с холма дрезина разогналась, ветер свистел в ушах. Мальчик закутался в отцовский бушлат, и все равно было холодно. Город уже близко. Как затормозить, мальчик представлял себе плохо, но там, в Городе, разберутся. Увидят и разберутся. Так думал мальчик. А потом был сильный удар в плечо. Его качнуло так сильно, что капюшон сорвался с головы, и светлые его волосы подхватил ветер. Ему показалось, что дрезина переворачивается, и небо падает на него, но это он падал, а дрезина рвалась вперед, в Город. А потом земля бросилась ему навстречу и ударила в лицо, в грудь, вышибая дыхание и закручивая по насыпи…

Мальчик приподнялся на левой руке. Весь ободранный и оглушенный. Дрезины уже не было видно. Только стихающий перестук железных колес.

– Смотри, Лысый, щенок то жив, ворочается. Добьешь?

Голоса сзади, неожиданно громко ворвались в ватную тишину мальчика.

– Тебе надо, вот и добей, – голос раздался совсем близко.

Мимо мальчика пробежали ноги. В тяжелых солдатских ботинках и стянутой веревками рвани. Много ног. Это были дикие.

– Малец разогнал дрезину, не успеем! – кто-то, тяжело дыша, подгонял бегущих.

Они спешили вдоль насыпи и по шпалам, скользили по щебню и траве, ругались. Бежали к тому месту, где дрезина могла встретиться с поездом, идущим на шахту. К составу с ремонтной бригадой. Они хотели перехватить его.

А потом мальчик услышал быстрые шаги, и шорох гравия за спиной. Страшный удар сзади в затылок. Сознание погасло, как пламя свечи под черными пальцами шахтера.

– Попал! Нормально попал, да?

– Тупой, ты, Моль, хоть и меткий.

– Сам тупой, Лысый. Болт достанешь?

– Некогда копаться. На обратном пути.

Но мальчик этих разговоров не слышал. Удар тяжелого ботинка в затылок мог убить и взрослого мужчину.

– После войны не наступит никогда. Такого времени не было и не будет. Может ли трава расти и не расти? Может ли ветер перестать? Знаешь ли ты, что стало с ветром, который перестал? Его нет.

Он кричал хриплым сорванным голосом у городских ворот. Он совсем не был похож на нищих попрошаек, что по воскресеньям собираются на ступенях собора. Когда проходившая мимо женщина бросила к его ногам мелочь, он мгновенно поднял деньги и крикнул ей:

– Стой, женщина! Тебе не хватит этого вечером. Вернись и возьми.

– После войны не наступит. Для вас не наступит, потому что вас не будет. Война сожрет вас, разгрызет ваши кости, как голодная бешеная сука.

Старик в черном рваном плаще стоял, опираясь на посох-костыль и кричал всем, кто шел в Город или выходил из него. Старика обходили, не глядя, как препятствие на дороге. А он грязный, в лохмотьях, хрипел, заглядывал в глаза, как будто искал что-то в лицах этих усталых людей, спешивших по своим делам.

– Бегите! Иначе ветер с пустошей развеет вас, разнесет пылью, пеплом. Бегите! Грядет Бог, который не знает вас и не захочет вас знать. Кто вы? Пыль. Попал…

Из будки у ворот, где прятался от солнца патруль, выбрались двое солдат. В черной форме Корпуса, но без шлемов. Жарко. Солдаты подошли к проповеднику. Он, не обращая на них внимания, все кричал о войне.

– Что расшумелся, старик. Заткнись и убирайся отсюда, – молодой высокий солдат обращался к проповеднику, но тот даже не повернулся, как будто не слышал.

– Упрямый, старый бродяга. Он так не уйдет. Не понимает по-хорошему.

Второй солдат, пониже ростом, но значительно шире в плечах, с нашивками капрала, растирал запястья, сжимая и разжимая кулак в черной перчатке. Не дождавшись ответа от проповедника, капрал пнул тяжелым ботинком костыль, выбивая опору у старика. Костыль полетел в пыль. Проповедник взмахнул руками, точно неловкая нелепая птица, пытаясь устоять. Капрал ударил его в лицо кулаком. Быстро, без замаха.

Проповедник рухнул на колени. Капрал сделал полшага вперед, намереваясь пнуть его в ребра, но молодой солдат положил ему руку на плечо:

– Не надо, Кэп, пусть сам уйдет. А то потом тащить его с дороги…

Капрал кивнул, и наклонившись к проповеднику внушительно сказал:

– Ползи отсюда. Еще раз здесь увижу, убью.

Поток людей огибал стоящего на коленях старика и двух солдат. Происходящее никого не касалось. Простое правила выживания: пока бьют другого, не бьют тебя.

Проповедник на четвереньках добрался до костыля. Кашляя, встал. Побрел, хромая и что-то бормоча в свою седую бороду. Солдаты вернулись в будку. Кэп (так звали капрала) остановился и услышал:

– Один или два? Один мертвый или два мертвых глупых солдатика? Один или два? Пепел… – старик говорил сам с собой.

Кэп покачал головой, с досадой потер кулак. Он старался ударить легко, старика было жаль, но все равно вышло слишком сильно.

– Старый дурак, ходит как на работу. И каркает-каркает, слушать тошно, – Кэп не оправдывался, просто объяснял.

– Интересно, где он живет? Он ведь на ночь в город не входит?

– Кто ему на ночь позволит? На помойке, где-нибудь, за стеной.

– И дикие его не трогают?

– Кому нужно это старое дерьмо? Его даже крысы не станут жрать…

Шутка была не бог весть, но солдаты посмеялись.

– Четко ты ему врезал, Кэп, – молоденький солдат смотрел на капрала с уважением, – Готовишься к бою?

– Да, думаю участвовать в воскресенье. Пора, – капрал потянулся, похлопал молодого солдата по плечу, – хочешь ко мне в клуб? Любишь подраться?

– Ну, нет, – молодой солдат, неуверенно улыбнулся, – я видел, что в последнем бою было с тем шахтером.

– Да, парень вряд ли сможет ходить. Рик сломал ему хребет. Но Рик, он – отморозок. Звереет, когда дерется и совсем не умеет останавливаться. Все-таки бои – это спорт, хоть и жесткий.

– А ты бы справился с Риком, Кэп? Он ведь опять будет в этом сезоне.

Капрал задумался, посмотрел в окно:

– Посмотрим. Он, конечно, тяжелее. Но я быстрее. И дыхалка у меня получше. Думаю, справлюсь. Деньги, парень, это хорошие деньги, которые мне не помешают.

Молодой солдат кивнул, хотя куда ему понять… Капрал снова посмотрел в окно. Как будто ждал кого-то. Молодой солдат почувствовал, что Кэп не расположен говорить. С Кэпом ему не повезло. Этот неразговорчивый капрал, ничем кроме боев на арене и лошадей не интересовался. Его уважали в Корпусе, но друзей у него не было. «Может он мутант? Ишь как поглядывает, точно сам – зверь», – подумал Пабло, избегая пристального взгляда необыкновенно синих глаз капрала. Говорили, что Кэп из диких. Правда это или нет – Пабло не знал. Если выбирать того, с кем выйти в пустоши на разведку, то лучше Кэпа не было никого. Но провести целый день в карауле с молчаливым человеком, который не играет в карты, не травит анекдоты и не обсуждает женщин… Не лучший день в жизни Пабло Эпштейна.

В прошлую смену с двумя курсантами они играли в покер на интерес. Всю смену резались. Это было повеселее, чем гонять бездомных сумасшедших. А больше ничего не происходило. Город слишком силен, чтобы дикие пытались его штурмовать. Крысы и те давно держались от ворот подальше. Говорят, раньше крысы были маленькими и кошки их гоняли. Но это было до войны. Хуже крысы ночью за стеной ничего нет. Огромные крысы, вставая на задние лапы, были выше взрослого человека и нападали на людей без раздумий. Ночью они охотились за людьми. Ну и за кошками или собаками тоже, разумеется. Дикие, те кто жил в пустошах, страдали от крыс несравнимо больше, чем горожане. Огнеметы корпуса стражи когда-то приучили крыс в город не соваться. Правда, сейчас эти огнеметы давно заржавели, но крысы об этом не знали.

– Кэп, почему мы его прогнали? Он вроде безобидный, даже денег не просил, —

Молодой солдат не сумел найти новую тему для разговора, но и молчать у него не получалось.

Кэп не ответил. Он смотрел в окно. Неспокойно. После вчерашнего нападения на поезд, караул должны были усилить. В город тонким ручейком текли люди. Бедные и робкие, неуверенные в себе и обеспеченные. За стеной у многих были дела. Люди жили и за стеной, в поселке, который быстро разрастался. Дома ставили с опорой на городскую стену, так надежнее. Кто-то работал в городе, на фабриках, на рынке или в депо, кто-то работал на фермеров, которые приезжали в город на больших телегах и продавали мясо, молоко, муку и овощи, много было строителей и подмастерьев. Изредка показывались охотники за древностями. Эти мотались по пустошам в поисках чудес или материалов из далекой довоенной эпохи. Все они были людьми Города. Все они зависели от Города, жили по его законам и нуждались в его защите. Даже те, кто жил за стеной.