Читать онлайн Лина Коваль - Горячее сердце Арктики

1. Глава 1. Аня

У человека может быть только одна жизнь и одна… «Родина».

Майк Арктика Авдеев

г. Ленск

Первая серия сезона. Молодежная хоккейная лига.

— Арктика вернулся…

Он, как гром среди ясного неба или как бело-оранжевый свирепый шторм на сверкающем до блеска льду, снова врывается в мою жизнь, которая за год только-только успела встать на рельсы и сейчас набирает ход.

Ложа наполняется сначала женским шепотом, а затем вибрирующим гулом, который, вполне возможно, слышу только я, потому что сознание отключается.

«Арктика вернулся… Арктика вернулся… Арктика вернулся…» — бьется сердце.

Ладони вмиг увлажняются.

— Ты знала, Анют? — в бок прилетает острый локоть Бьянки.

— Нет, ничего не знала, — хриплю, не сводя глаз с Авдеева, на которого один за другим наваливаются парни из команды.

На льду начинается какая-то вакханалия. Судьи переглядываются, но дают «Родине» встретить своего бывшего форварда.

Только одна бело-оранжевая фигура держится в стороне.

Ярослав делает вид, что простукивает лед клюшкой, и у бортика поднимает глаза. Взлетев с пластмассового сиденья, приветствую Тайгу взмахом руки.

Улыбается.

— Авдеева даже на раскатке не было, — продолжает подруга. — Вот это подстава от тренерского штаба. Что ему в «Далласе» не игралось?

— Почему подстава? — во рту пересохло, поэтому получается сипло. — Без него нам из молодежки не выйти. Для «Родины» — это реальный шанс выиграть сезон и продвинуться в Вышку.

А для меня?..

Для меня — шанс проиграть?

И почему мама мне ничего не сказала? А папа?

«Может, они все знают?» — вспыхиваю, как факел.

— Вот еще. Я не проиграю, — шепчу, силой убирая свое внимание от широких плеч друга детства и переводя на не менее широкие своего молодого человека. — Удачи, мальчики!..

Судья совершает центральное вбрасывание, и шайба достается «Родине». Все как всегда — треск клюшек об лед, мое нетерпение и дичайшее ощущение счастья внутри.

Любить хоккей мне никто не запретит.

— А почему он Арктика-то? — непонимающе интересуется стажерка.

Вообще, официальный СММ-менеджер, или, если по-простому, администратор соцсетей в хоккейном клубе «Родина», — моя Бьянка.

Я при этом всегда на подхвате, но больше на общественных началах и только во всем, что касается эстетики, а так как в новом сезоне меня ждут великие дела в моем «личном первенстве», мы решили взять в нашу дружную команду еще одного специалиста.

— Ну это же база, Алиса. Сейчас я тебе расскажу про нашу великолепную четверку. Парни с раннего детства играют в «Родине». По легенде, на одном из выездов тренер… Вон он, Станислав Николаевич Болотов. Да-да, вот этот, лысый. Кстати, Ань, шапку, которую ты ему связала, он так и не носит, — хихикает подруга.

Я киваю, продолжая неустанно контролировать свой взгляд. Чуть зазевалась — и снова он концентрируется на надписи «АВДЕЕВ» и оранжевой каске.

— Еще только начало сезона, — вытягиваю рукава командной майки, чтобы пальцы не мерзли. — Еще наденет. Или я не Аня Андреева…

— Так вот. Болотов спросил мальчиков, где они мечтают побывать в России. Наш сегодняшний триумфатор Майк Авдеев сказал, что хотел бы посмотреть белых медведей в Арктике. Ярослав Загорский — это такой симпатичный брюнет…

— Ой, я, кажется, знаю. С зелеными глазами?

Мы с Бьянкой переглядываемся и обе мысленно прыскаем от смеха. Давно научились понимать друг друга без слов.

— Вообще, они все красавчики, но да, он самый. Номер тринадцатый. Лучший друг Авдеева. В общем, Ярик с детства обожает лес, поэтому сказал, что мечтает покорить настоящую тайгу.

— Как интересно… — хмыкает Алиса.

Я испытываю что-то вроде ревности. Она не колкая, как та игла, что впивается в сердце каждый раз, когда я смотрю на скамейку запасных и впервые за год замечаю там Авдеева. Моя ревность, скорее, как наждачная бумага. Она царапает, но сильно не ранит, и это вполне закономерно, потому что с Яриком мы встречаемся всего лишь месяц.

— А дальше? — Алиса, кажется, воодушевляется легендой.

— А дальше наш Дава-Кавказ и самый лучший вратарь по моей версии, — Бьянка кивает на ворота, где обороняется от противников ее парень. — Мой Алтай. Скажешь что-нибудь про его крышесносную родинку на щеке — я тебе глаза выцарапаю…

— Не буду-не буду.

Усмехнувшись, полностью отключаюсь от разговора, потому что на лед наконец-то выходит восьмой номер.

— Майки, надери им зад! — слышится с нашей половины трибун.

Закусив нижнюю губу, с восхищением наблюдаю, как Авдей мгновенно обходит защитников «Химика» и скучающе забивает первую шайбу в конце первого периода.

— Позер, — шепчу, хотя можно и кричать, потому что за визгом в ложе все равно никто не услышит.

Бьянка записывает видео для канала.

Я же смотрю на Загорского, все еще сидящего на скамейке. Ярослава выпускают на лед только в третьем периоде, и они в паре с Авдеевым окончательно нокаутируют соперника. Несмотря на все разногласия, лучшие друзья снова вместе.

Матч заканчивается со счетом «пять — ноль».

Я, как всегда, прикрываю глаза и наедине с собой благодарю Бога за победу. «Родина» завоевывала кубок за кубком, пока не сменилось руководство, устроившее Майку выгодный трансфер. Для парней же, как и для меня, это стало настоящим ударом.

Только не для Авдеева.

Он собрал свой неподъемный чемодан с клюшками и коньками, сгреб в охапку массажистку, с которой спал последние полгода, и отбыл за океан.

— Вот это да! Я уже и забыла, как «Родина» может играть. Связка Авдеев-Загорский — это что-то. Арктика и Тайга — бомба!.. Беру свои слова обратно: спасибо «Далласу» за Арктику!.. — тараторит Бьянка мне в ухо.

Послематчевая церемония в самом разгаре.

— Смотри, и Яичкина здесь, как я ее сразу не заметила? Теперь будет наших парней наминать своими грязными ручонками, — кивает она на Виту, одиноко стоящую у бортика.

За год в Америке брюнетка ни капли не изменилась. Все такая же низкорослая и худенькая. Могла бы и поправиться на их бургерах с колой, между прочим.

— Пусть наминает, — равнодушно отвечаю.

Парни заканчивают обмениваться рукопожатиями с хоккеистами «Химика» и снова радостно обнимаются, а когда разбредаются, я вижу, как Ярослав подъезжает к Майку и хлопает его по плечу.

Улыбка сходит с моих губ, потому что в лицо моего парня прилетает кулак Авдеева. А следом летит еще одна нехилая подача.

Кажется, я отчетливо слышу хруст.

— А-а-а…

— Жесть… — раздается справа.

Это ведь уже не шутки. Они убьют друг друга.

Мое дрожащее тело сносит с места ударной волной.

— Ми-ша! — кричу на весь четырехтысячный зал, который вдруг замирает, и всплескиваю руками.

Я четыре года, с той самой поездки в загородный тренировочный лагерь, его так не называла, поэтому получается такой эффект — Авдеев всего на секунду замирает и, конечно же, в этот момент пропускает смачный удар от Тайги.

Шатается, но встает.

— Не смей!.. — уже тише произношу.

Глянув на ложу, Майк подбирает свою клюшку, смачно сплевывает и покидает родной лед, как всегда не оставляя за спиной никаких недосказанностей. Это его фишка — быть прямолинейным и жестоким.

Весь Ледовый дворец, включая меня, сейчас понимает: Загорский и Авдеев больше не друзья.

Стажерка притихла, а Бьянка все еще причитает.

— Что же сейчас будет?..

— Как минимум выговор, — хрипло отвечаю. — И ужесточение режима.

Схватив объемную кожаную сумку, избавляюсь от командной футболки и стремительно направляюсь к выходу.

— Ужас… И зачем он вернулся? — прилетает мне в спину.

— Не знаю.

Но надеюсь… не за мной.

2. Глава 2. Аня

Преодолевая бесконечные серые коридоры на пути к мужской раздевалке, стараюсь справиться с эмоциями. Они бушуют, как воды Северного Ледовитого океана под толстым слоем льда. Лед в моем случае — пустая улыбка, которой я одариваю всех, кого встречаю.

В основном это работники, обслуживающие лед, и сотрудники «Родины».

Подумать только, сколько людей должно постараться, чтобы шесть игроков на льду были полностью подготовлены и, самое главное, побеждали! Десятки, даже сотни людей.

В этих стенах я с детства и всех здесь знаю.

Наши с Майком отцы дружат со школьной скамьи. Помимо личных отношений, Матвей Андреев и Кирилл Авдеев — партнеры в многолетнем, успешном бизнесе. Мамы давно подружились.

Мы со вчерашним игроком «Далласа» росли вместе, и будто бы хоккей — тоже наш, общий.

К нужной двери подкрадываюсь на носочках, чтобы острые шпильки не раскрыли меня раньше времени. Затаившись, прислушиваюсь и тут же едва не подлетаю до потолка от зычного голоса Станислава Николаевича.

Святые небеса!

Вот может же рявкнуть так, что поджилки трясутся! Наверняка у всех, кроме Авдеева.

— Эй, черт заморский!.. — орет Болотов. — Ты за год там все мозги пропил? Че ты мне на льду за бой устроил, сраный янки?

— Виноват.

— Загорский! Ярослав!

— Виноват, — тихо отвечает Тайга.

По интонации слышу — Яр расстроен.

Все мое напряжение, скопившееся под грудью, разлетается мелкой рябью по телу.

— Вечерняя тренировка сегодня не отменяется. Даже в связи с победой!.. Посмотрим, как вы работаете на льду. Надеюсь, это вы будете делать лучше, чем драться, как девки.

— Да ла-а-адно?

— Да ну на фиг!

— Я не смогу…

Обреченные мужские голоса Болотов снова прерывает отборной бранью.

— Молчать! Я сказал, вечерняя тренировка не отменяется. Сегодняшнюю победу можете списать на удачу, к настоящему хоккею вы не готовы. И голова, если она у вас есть, непонятно чем забита, да, Авдеев?..

— Никак нет.

— Ты думаешь, ты сюда в ссылку на год приехал? Пересидишь — и снова, как золотой мальчик, с клюшкой в зубах за бугор свалишь? Не получится. За этим лично прослежу.

На год? АРКТИКА ВЕРНУЛСЯ НА ГОД!

— Никакого трансфера, если будешь и здесь режим нарушать. Что с тобой случилось, Миша? Я тебя с пеленок знаю. Ты с катушек от успеха слетел?..

— Было отчего…

— Че сказал, щенок?

— Все понял. Не велите казнить, Станислав Николаич.

Отскакиваю от двери всего за секунду до того, как она вполне могла бы меня убить. Приглаживаю волнистые волосы для порядка.

— Здравствуйте, — доброжелательно улыбаюсь главному тренеру.

— Здрасьте.

Он неодобрительно смотрит на мою тонкую, не очень длинную кофточку и джинсы-клеши с низкой талией.

— Ох, Анна Матвеевна, все наших парней с толку сбиваете? — вытирает пот со лба.

— Нет, что вы? Хочу видео сделать для канала.

— Ну-ну.

— А вы, Станислав Николаевич, во время игры не замерзли? — заботливо спрашиваю.

Задираю голову и поднимаю глаза до блестящей лысины.

— Так переживаю за вас.

Болотов… смущается.

Кто бы мог подумать, что он так может, да?.. Грозный двухметровый дядька, который заведует целым полком тестостероновых, горячих парней, безнадежно краснеет. Подход к нему я нашла не сразу, раньше он и на меня орал дальше, чем видел.

— Кхм-кхм. Вы, наверное, о шапке? — озадаченно спрашивает. — Дома забыл. Спасибо за подарок еще раз.

— Пожалуйста, — киваю парням, покидающим раздевалку один за другим. — Я от всей души связала. Правда. Мне несложно было. Я и шарф могу…

— Не надо, — пугается он.

— Не буду… — отвечаю, проходя мимо.

В раздевалке только четверо. Здесь пахнет потом и мужским дезодорантом.

Алтай что-то буркает под нос и, схватив огромную сумку, неподъемную на вид, выходит. Кавказ, накинув полотенце на плечи, отправляется в душ.

Подойдя к Ярославу, пугаюсь: его лицо претерпело некоторые изменения, с тех пор как я видела его в последний раз. Кровоподтеки внушительные.