Читать онлайн Анастасия Собянина - Гроза и Сокол

Запах высокооктанового бензина, смешанный с жжёной резиной и раскалённым асфальтом, был для Насти привычнее духов «Шанель 5». Она стояла, облокотившись на бак своего чёрно-алого «Yamaha YZF-R1M» — хищника, заточенного под кольцевые гонки, но прирученного для городских джунглей. Ночной воздух дрожал от рева двигателей. Прожекторы вырывали из темноты кусок заброшенной промзоны, превращенной в храм скорости, где она была верховной жрицей.

Настя, или Гроза, как её звали в узких кругах, не была похожа на типичную байкершу. Никаких розовых стразиков, наклеек с Hello Kitty или косичек. Чёрный кожаный комбинезон сидел как влитая вторая кожа, подчёркивая поджарую, тренированную фигуру. Длинные русые волосы она всегда убирала в тугой пучок на затылке, открывая острые скулы и упрямый подбородок. Глаза, цвета грозового неба, смотрели на мир с холодным вызовом. Она не просто ездила быстро — она жила на пределе, там, где стиралась грань между человеком и машиной.

Парни её не интересовали от слова «совсем». Они были предсказуемы, как траектория на автопилоте. Сначала робкие взгляды, потом бахвальство мощностью двигателя (обычно преувеличенной), потом дешёвые подкаты и обида, когда она обставляла их на треке. Её страстью был чистый адреналин, свист ветра в ушах, идеальная траектория поворота, когда колено в слайдере почти касается асфальта, а сердце отсчитывает доли секунды до апекса. Только это было настоящим. Только это не предавало.

— Гроза, слышала новость? — к ней подошёл Дима, её механик, плюгавый паренек с вечно перепачканными маслом руками, но с золотой головой. Он был единственным мужчиной, которому она доверяла, потому что он относился к её байку с большей любовью, чем к любой живой женщине.

— Если ты про новую наклейку на баке у Славы, то я не впечатлена, — фыркнула Настя, не поворачивая головы. Она следила за заездом любителей, где какой-то выскочка на «Suzuki» пытался изобразить из себя Кейси Стоунера, смешно заваливая байк в поворотах.

— Какая наклейка? — отмахнулся Дима. — Ты что, в своём репертуаре. В город приехал Паша.

Имя повисло в воздухе, как флаг перед стартом. Настя медленно повернула голову. Внутри что-то неприятно кольнуло. Паша. Король Северо-Западного кольца. Легенда, которую она никогда не видела вживую, но чьи записи на Ютубе засматривала до дыр, анализируя каждый его маневр. Его стиль был безумным. Слишком агрессивным, граничащим с безрассудством, но чертовски эффективным.

— И что ему здесь нужно? — спросила она нарочито равнодушным тоном, но Дима слишком хорошо её знал, чтобы купиться на это. Он заметил, как напряглись её плечи.

— Говорит, хочет размяться. У нас, мол, тут «интересный рельеф». Ага, конечно. Я слышал, как он с парнями болтал. Он хочет поставить тебя на место. Говорит, что женская попка на супербайке — это для рекламы моторного масла, а не для серьёзных гонок.

Скулы Насти заострились. Холодная ярость — её привычное топливо — разлилась по венам. Значит, «интересный рельеф»? Что ж, она покажет ему такой рельеф, что он свой позвоночник забудет.

Он появился эффектно, как и полагается легенде. Гул его мотоцикла — чёрного, как смоль, «BMW S1000RR» с хищной красной полосой, — разрезал общий шум, словно скальпель хирурга. Толпа расступилась, как море перед Моисеем. Паша заглушил двигатель, и на секунду повисла театральная тишина, нарушаемая только лёгким потрескиванием остывающего металла.

Он был хорош. Этого Настя не могла не признать, даже сквозь пелену раздражения. Высокий, широкоплечий, с ленивой грацией хищника, уверенного в своей силе. Вместо комбеза — черная кожаная куртка нараспашку, под ней простая серая футболка, обтягивающая мощную грудь. Темные волосы взлохмачены ветром, на лице — щетина, придающая ему вид опасного и бывалого. Но главное — глаза. Тёмные, насмешливые, они скользнули по толпе, моментально считывая обстановку, пока не наткнулись на неё.

Их взгляды встретились. Это было похоже на короткое замыкание. Воздух между ними, казалось, заискрил. Настя смотрела с вызовом, приподняв подбородок. Паша, вместо того чтобы отвести взгляд, медленно, оценивающе осмотрел её с головы до ног, задержавшись на изгибе бедра в обтягивающем комбинезоне. Его губы изогнулись в усмешке, которая Насте показалась отвратительно самодовольной.

Он слез с байка и направился прямо к ней. Не спеша, вразвалочку. Толпа вокруг затихла, предвкушая зрелище.

— Так-так, — протянул он, и его низкий, с хрипотцой голос пробрал Настю до мурашек. Не от страха, нет. От злости. — Значит, это и есть то самое «Стихийное бедствие» местного разлива? А я думал, увижу кого-то — он сделал паузу, глядя на неё сверху вниз, — побрутальнее.

Настя холодно улыбнулась. Она знала эту игру. Заставить сомневаться в себе, вывести из себя до старта. Не выйдет.

— А я думала, Король Севера выглядит умнее. Ошиблась, — парировала она ледяным тоном. — Ты приехал языком чесать или ездить? А то у меня разминка по расписанию.

Вокруг послышались смешки. Паша прищурился. Удар достиг цели. Он не привык, чтобы ему дерзили, тем более девчонка.

— Дерзкая, — констатировал он. — Это хорошо. На треке скучно не будет. Давай сделаем так, красавица. Один заезд. Ты и я. Отсюда до старого моста и обратно. Проигравший — он снова окинул её взглядом, задержавшись на линии декольте, едва угадываемой под молнией комбеза, — исполняет любое желание победителя.

Толпа взревела. Это было оскорбительное, унизительное пари, превращавшее её из равного соперника в объект игры. Внутри Насти всё кипело, но лицо оставалось маской нордического спокойствия.

— Желание? — она сделала шаг к нему, сокращая дистанцию до неприличной. От него пахло бензином, кожей и дорогим мужским парфюмом. — Заметано. Готовься мыть мой байк. Зубной щёткой.

Она резко развернулась, взмахнув волосами, и пошла к своему байку, чувствуя, как его взгляд буравит её спину. Дима уже колдовал над «Ямахой», проверяя давление в шинах.

— Ты с ума сошла? — зашипел он. — Это же Паша! У него байк форсирован до предела. Ты видела его время на кольце?

— Видела. И оно хуже моего лучшего на полсекунды, — отрезала Настя, натягивая перчатки. — Просто сделай так, чтобы старушка не подвела на прямой.

Она знала свои козыри. Прямая трасса до моста и обратно — не для его «БМВ». Там, где нужна максималка, у него преимущество. Но трасса включала в себя «Тещин язык» — серию опасных S-образных поворотов с плохим асфальтом и отсутствием освещения. И там, где нужна филигранная работа телом и безумная вера в сцепление с дорогой, у неё не было равных.

Они выстроились на импровизированной линии старта. Две чёрные фигуры на фоне бетонных руин. Стартером вызвался Слава — вечный неудачник, который боготворил и боялся Настю, и которому Паша сразу не понравился.

— Никакой грязной игры! — прокричал он, перекрывая рев двух моторов. — Трасса до моста и обратно. Финиш здесь. Кто не впишется в поворот — сам виноват.

Настя опустила визор шлема. Мир сузился до полоски асфальта и красной линии тахометра. Сердце билось ровно и мощно. Она бросила короткий взгляд на Пашу. Он смотрел на неё, и даже через тонированный визор она чувствовала его взгляд. Он помахал ей двумя пальцами, вскинутыми в издевательском приветствии.

Рука Славы поднялась. Двигатели взревели на предельных оборотах. Настя чувствовала, как вибрирует под ней 200 лошадиных сил, умоляя сорваться с поводка.

Рывок! Адская смесь звука, дыма и резины взорвала тишину. Настя стартовала идеально, как учили. Сцепление выжато ровно настолько, чтобы переднее колесо не оторвалось от земли, но разгон был максимальным. Первые метры они шли колесо в колесо. Рев двух моторов слился в один оглушающий вой. Периферийным зрением она видела, как Паша бросает на неё короткие взгляды, удивлённый тем, что она не отстаёт.

Прямая. Стрелка спидометра неумолимо ползла вправо: 180, 220, 260 Ветер пытался разорвать её, оторвать от байка. Она вжалась в бак, сливаясь с машиной. Паша начал медленно уходить в отрыв. Его «БМВ» на прямой был сильнее. Настя стиснула зубы. Она проигрывала. Но впереди был вход в «Тещин язык».

И тут она увидела это. Паша, уверенный в своём превосходстве, начал тормозить слишком рано и слишком плавно. Он боялся этого участка. Он его не знал.

— Прощай, Король, — прошептала Настя.

Она сделала невозможное. Вместо того чтобы тормозить перед первым поворотом, она, наоборот, чуть прибавила газ, сместив вес тела влево и вывесив колено. Её «Ямаха» нырнула в поворот на грани срыва. Резина взвизгнула, заднее колесо слегка повело, но она контролируемым сносом прошла апекс, буквально вылизывая внутренний радиус. Это был адский, самоубийственный маневр, но он сработал. Она обошла его с внутренней стороны, в повороте, где обгон считался смертельным номером!

Выйдя из первого поворота, она уже была впереди. Но «Язык» только начинался. Второй поворот был правым, с отвратительным бугром на апексе. Настя знала о нём. Паша — нет. Она видела в зеркале, как его байк подпрыгнул на кочке, как его мотнуло, и как он чудом удержался на траектории, потеряв драгоценные секунды.

К финишной прямой она вылетела с отрывом в три корпуса. Дальше была прямая до моста, разворот на пятачке и обратная дорога. Настя не дала ему шанса. На обратном пути «Тещин язык» она прошла как по нотам, на этот раз уже не атакуя, а просто удерживая преимущество. Она слышала сзади яростный рев его двигателя, но он ничего не мог поделать. Там, где нужна была грубая сила, он побеждал. Там, где требовалось искусство и знание каждого сантиметра асфальта, царицей была она.

Она пересекла финишную черту, и толпа взорвалась. Люди кричали, свистели, бросали в воздух кепки. Настя остановила байк, заглушила двигатель и медленно сняла шлем. Её лицо раскраснелось, глаза горели огнём чистейшего триумфа. Она тряхнула головой, и тугой узел волос рассыпался, упав ей на плечи. В этот момент она была богиней победы.

Паша финишировал через несколько секунд. Он остановился поодаль, снял шлем, и его лицо было непроницаемо. Ни злости, ни досады. Он смотрел на неё. Смотрел долго, и в его тёмных глазах читалось что-то совершенно новое. Не насмешка, не похоть, не досада. Уважение? Восхищение?

Он слез с байка и медленно, под притихшие возгласы толпы, направился к ней. Настя стояла, гордо выпрямившись, готовая выслушать его оправдания или жалкие попытки оспорить результат.

Он подошел почти вплотную, и ей снова пришлось задрать голову, чтобы встретить его взгляд. В нос ударил запах его парфюма, смешанный с потом и адреналином. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на растрепавшихся волосах, на приоткрытых от частого дыхания губах.

— «Тещин язык», — произнес он низким голосом, и в нём не было и тени злости. — Это было великолепно.

Он не оправдывался. Не говорил, что его байк тяжелее, или что он не знал трассы. Он просто признал её мастерство.

— Ты проиграл, — холодно констатировала Настя, хотя внутри у неё что-то дрогнуло. Она ждала чего угодно, но не этого.

— Проиграл, — спокойно согласился он, и вдруг его губы тронула та самая, но теперь уже совершенно иная усмешка. Не самодовольная, а какая-то тёплая и опасная одновременно. — Я в долгу. Какое желание?

Настя на секунду растерялась. Её план был унизить его, заставить публично признать поражение. Но он смотрел на неё так, что все заготовленные слова застряли в горле. Его взгляд был тяжёлым, обволакивающим, он проникал куда-то глубже, чем ей бы хотелось. Он смотрел не на чемпионку Грозу. Он смотрел на женщину Настю.