Читать онлайн Mira Vest - Химера. Начало

Говорят, самое страшное оружие - это тишина. Не оглушительный взрыв, не вой сирен воздушной тревоги, а именно она - густая, звенящая пустота там, где секунду назад звучала жизнь. Я поняла это слишком поздно.

Предательство близких редко выглядит как нож в спину. Чаще оно приходит в виде спасательного круга, брошенного тебе прямо перед цунами. И ты благодаришь их за спасение, даже не понимая, что они просто вышвыривают тебя из эпицентра взрыва, чтобы спасти свои шкуры.

О предательстве знают не те, кого ударили ножом в темном переулке. О нем знают те, кто годами делил с палачом хлеб, постель и секреты, пока тот примерялся, куда нанести единственный точный удар.

Предательство - это всегда геометрия. Математика углов и расстояний. Оно никогда не приходит спереди. Фронтальный враг честен: он целится тебе в грудь, и у тебя есть шанс поднять щит. Настоящее предательство всегда бьет в спину, но еще чаще - под ребра, когда вы стоите плечом к плечу, глядя в одну сторону на общего врага. Это холод стали там, где должно быть тепло человеческой плоти.

Самое страшное в предательстве не боль. Боль можно перетерпеть, переломать, выпить обезболивающее. Самое страшное - это перепрошивка реальности. В один миг мир, который ты считал константой, рушится. Ты смотришь на человека, чье лицо изучил до мельчайшей родинки, и понимаешь, что всё это время смотрел на безупречную маску. Все воспоминания подвергаются жесткой цензуре. Каждая улыбка, каждое «я люблю тебя», каждый спасенный из огня жест теперь пересматриваются через призму нового знания. И оказывается, что объятия были лишь способом удержать тебя на месте перед ударом. А слова о верности - просто сценарием хорошо поставленного спектакля.

Оно многолико. У него тысячи лиц, и самое жуткое из них - Лицо Долга. Это когда брат отдает тебя в руки врагов ради «высокой цели» или «спасения отряда». Когда любовь приносится в жертву стратегии. В этом нет злобы садиста, только холодный расчет патологоанатома. Тебе говорят: «Я делаю тебе больно исключительно для твоего же блага». И эта ложь ранит глубже всего, потому что она требует от тебя благодарности за собственную казнь. Они крадут твое право на ненависть, заменяя его чувством вины.

Предательство выжигает доверие каленым железом. После него внутри остается вакуум. Пустота, которая воет сквозняком в разбитых окнах души. Человек начинает искать подвох везде: в протянутой руке помощи, в искреннем смехе ребенка, в утреннем солнце. Потому что однажды самый надежный якорь оказался петлей на шее. Доверие становится роскошью, которую выживший больше не может себе позволить. Мы начинаем любить бетонные стены больше, чем людей, потому что стена хотя бы предсказуема - она либо стоит, либо падает. Люди же склонны рассыпаться в пепел именно тогда, когда ты опираешься на них всем весом.

Но знаете, что самое парадоксальное? Предательство часто совершает самый сильный. Слабые духом боятся ответственности за чужую боль. На настоящее, масштабное предательство способны только те, кто умеет убеждать себя в собственной правоте. Те, кто строит целые философские системы вокруг своего малодушия. Им жизненно необходимо верить, что они - герои трагедии, вынужденные делать сложный выбор, а не обычные трусы, выбравшие легкий путь.

Что я знаю о предательстве? Я знаю, что оно пахнет домом. Оно звучит как родной голос. Оно выглядит как спасение. И когда оно наконец обнажает свои зубы, ты остаешься стоять посреди дымящихся руин своей жизни, понимая, что твой худший враг всё это время оплачивал половину счетов твоей квартиры.

Солнечный луч лениво полз по полированной столешнице моего нового стола - символа власти, за который я умирала пять долгих лет. Я сидела в глубоком кожаном кресле руководителя отдела продаж, медленно вращаясь из стороны в сторону и глупо улыбаясь самой себе. Тишина здесь была особенной - густой, дорогой, пахнущей кожей, старым деревом и успехом.

Поверить не могу, что это случилось. Пять лет. Пять бесконечных лет я пахала как проклятая ради этой должности. Не спала ночами, глотая литрами остывший кофе, искала клиентов там, где их просто не могло существовать, закрывала сделки на грани нервного срыва. И вот теперь всё наконец-то дало плоды. Меня повысили.

Радость? Нет… Это слово казалось слишком пресным для того коктейля эмоций, что бурлил внутри. Когда наш генеральный директор на утреннем собрании громко объявил: «Именно Киара Колин достойна возглавить этот отдел», у меня внутри будто взорвалась хлопушка. Да-да, я буквально пищала от восторга, забыв про субординацию! Господи, я - Руководитель департамента в одной из крупнейших компаний по производству военной амуниции!

- Джеймс будет мной гордиться, - тихо прошептала я пустой комнате, машинально поправляя стопку бумаг перед собой.

Мой старший брат. Капитан Джеймс Колин. Суровый командир спецподразделения, человек из гранита и стали. Именно он взял меня под опеку пятнадцать лет назад, когда наши родители разбились в той страшной аварии на скользком шоссе. Тяжелое было время. Боже, какие же тяжелые у нас тогда были отношения…

«- Опусти руки, Киара! Я сказал, выйди из-за руля!»

«- Ты мне не указ! Отстань, Джеймс! Ненавижу тебя!»

«- У тебя истерика. Сейчас ты успокоишься, а завтра мы поедем к нотариусу».

«- Я вас обоих ненавижу! Лучше бы я ехала с ними…»

Слишком много легло на его плечи: похороны, оформление опеки надо мной - тринадцатилетней девчонкой, которая сама стала огромной проблемой. Я кричала, сбегала из дома, прогуливала школу. Я вообще не была готова остаться без родителей. Не была готова жить со старшим братом, который вдруг превратился в тюремного надзирателя. Но Джеймс смог... Он обуздал мой несносный характер стальными рукавицами, сумел направить кипучую энергию подростка в нужное русло. Помог получить образование, которое я возненавидела всей душой, пока оно не начало приносить деньги. Нашел мою первую работу - напрямую связанную с ним. Мои первые заказы и клиенты пришли именно из военных кругов его подразделения. Не знаю, кем бы я стала, если бы не он. Наверное, давно бы сломалась или исчезла в трущобах Броумверта.

Я бросила взгляд на массивные часы на столе. Черт! Шесть вечера! Если сейчас же не уеду домой, Лекси снесет мне голову. Она терпеть не может необязательность.

- Так соберись, Колин, - сказала я своему отражению в темном экране монитора. - Не попадай под руку разъяренной подруги.

Подхватив кремовый пиджак и сумочку, я вылетела из кабинета. Спустившись скоростным лифтом с двадцать пятого этажа нашего стеклянного улья, я почти добежала до парковки, уже доставая ключи от машины. Холодный металл брелока обжег пальцы. Стоп. А где?..

- Дура! - простонала я вслух. - Телефон!

Пришлось возвращаться. Вздыбленная, ругаясь сквозь зубы, я снова поднялась на свой этаж, схватила забытый смартфон со стола и только после этого ринулась вниз.

Домой я влетела только через час. Эти пробки когда-нибудь меня доконают. Я понимаю, Броумверт - огромный мегаполис, но куда вы все катитесь в пятницу вечером?! Город стоял намертво, превратившись в парковку стоимостью в миллионы долларов. Я хмыкнула своим мыслям и нервно засмеялась. О боже, я превращаюсь в Лекси. Начинаю ворчать, как старая миссис Ралли, наша соседка снизу, вечно жалующаяся на шум.

Лекси написала сообщение еще полчаса назад:

Лекси:Ну че, начальница, корона не жмет? Мы столик заняли. Адрес скинула геолокацией. Ждем королеву или нам начинать праздновать с плебеями?

Я:Стою в пробке. Хочу убивать. Буду через час.

Лекси:Какой час? Дорогая, даю тебе сорок минут, через час я уже буду танцевать на барной стойке! Твоя задача меня остановить! Шевелись!

Подруга решила отметить мое повышение в каком-то новом модном баре в центре. И я не была против. Господи, да мы сто лет так просто не собирались без повода типа «День рождения» или «поминки моей личной жизни». Вызвав такси прямо из приложения, я побежала в ванную собираться. Вода смыла усталость дня. Уже через сорок минут я стояла в коридоре своей квартиры и смотрела на себя в зеркало во весь рост. Все как надо. Светлые волосы крупными локонами падали на плечи, легкий макияж подчеркивал серые глаза, капелька блеска делала мои пухлые губы еще более выразительными. Черная юбка-карандаш - строгая, но дерзкая, и любимая кремовая шелковая блузка, мягко струящаяся по фигуре. Классика, которая работает всегда. Я покрутилась возле зеркала, оценивая вид сзади. Да. Все именно так, как нужно. Элегантно, но с вызовом. Надела туфли на высокой шпильке, взяла маленький клатч и выскочила из квартиры. Нажимая кнопку вызова лифта, я услышала сигнал автомобиля внизу. Такси уже ждало. Вечер обещал быть громким.

Тяжелая дубовая дверь бара «Грендель» захлопнулась за моей спиной, отрезая меня от тихой улицы. На секунду я оглохла, плотная стена басов ударила по ушам, заставив сердце пропустить такт. Внутри гудел улей: пульсирующий свет стробоскопов выхватывал из полумрака смеющиеся лица, воздух был густым от запаха духов, жареного бекона и пролитого пива. Я замерла на пороге, растерянно таращась в этот водоворот тел и музыки, пытаясь среди десятков незнакомцев разглядеть знакомую темную макушку.

- Киа-ара! - перекрикивая гул, раздался звонкий голос со стороны барной стойки. Я резко обернулась. Лекси сидела на высоком круглом табурете, болтая ногой в красной туфле, а рядом с ней… Рядом с ней возвышалась фигура Джеймса. Он что-то говорил бармену, жестикулируя свободной рукой, и широко улыбался моей лучшей подруге.

И какого черта он здесь делает? Его не должно быть здесь. Ни сегодня, ни вообще в городе. Сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее, но уже не от музыки. Холодок пробежал между лопаток. Я сжала кулаки в карманах кожаной куртки и двинулась сквозь толпу к ним. На моем лице сама собой растянулась та самая «сладкая» улыбка, которую Джеймс называл «предвестником апокалипсиса».

Брат заметил её первым. Он прервал разговор с барменом, прищурился, и его широкие плечи затряслись от беззвучного смеха.

- Бармен! Пиво сюда, живо! - крикнул он, опережая меня. - А то моя ненаглядная сестрица сейчас прикончит нас обоих прямо посреди этого приличного заведения!

- А собственно, что тут происходит?! - я нависла над ними, уперев руки в бока и переводя испепеляющий взгляд с одного заговорщика на другого. В этот момент передо мной с глухим стуком опустилась запотевшая кружка.

- Сюрприз! - Лекси всплеснула руками так, что едва не опрокинула свой коктейль. - Твой невыносимый братец любезно отменил все свои сверхсекретные дела, чтобы поздравить тебя с повышением лично!

- Да неужели? - я медленно повернулась к Джеймсу, задрав одну бровь до середины лба.

Мы оба знали правду. Дела моего брата перенести невозможно, особенно когда они связаны с погонами. И уж точно он должен быть где-то под Беришем, в грязи и холоде, а не пить крафтовое пиво в центре Броумверта в пятницу вечером.

- Что случилось? - Улыбка сползла с моего лица. Голос дрогнул, выдав тревогу. Я шагнула ближе, бесцеремонно схватила его за руку и принялась осматривать воротник куртки, шею, лицо - нет ли бинтов под волосами, пятен крови на ткани.

- Птаха, милая, всё хорошо, - мягко проговорил он, перехватывая мою ладонь.