Читать онлайн Рина Сивая - Хороший бывший

Горячий летний ветер ударил в лицо, смывая запах чужих духов, цветов и шампанского. Я вдохнула полной грудью, но что-то мешало. Там, внизу, под ребрами, болезненно ныло.

— Теперь довольна?

Поглубже вдохнув, будто перед погружением под воду, я перевела взгляд правее. В вопросе Максима не было претензии, недовольства или обиды. Он просто интересовался, как спрашивают о погоде или времени. Капля любопытства и море усталости.

Невольно отметила, что за этот месяц он похудел. Зеленые глаза – такие же зеленые, как июльские деревья в Тайге – потускнели, а рубашка, сидевшая раньше воблипку, теперь заметно ослабла в груди.

Взмахнула головой, отгоняя мысли. Максим Озеров теперь не моя проблема. Пусть кто-то другой переживает за его фигуру и взгляд.

— Нет, — откинув волосы за спину, честно призналась я. Врать я так и не научилась, у нас с ним всегда все было честно. — Мне еще недели две все документы переделывать.

— Могла бы не менять фамилию, — усмехнулся мой бывший муж.

Я криво улыбнулась. Это – больная тема. Лика Озерова звучало лучше, чем Лика Боголюбова – я так еще до свадьбы говорила. Закоренелому атеисту иметь такую фамилию – откровенное издевательство, но если уж начинать жизнь с чистого листа, то так, чтобы ни одного повода для воспоминаний не осталось.

Я хотела ответить, что мне от него ничего не нужно, но дверь загса распахнулась, выпуская наружу очередных молодоженов и их многочисленных гостей. Нас с Максимом разнесло по разным берегам этой пышной процессии.

Прямо как по жизни.

Определенно, разводиться в пятницу было плохой идеей. Со всех сторон доносились поздравления, хлопки открытых бутылок, крики «Горько!». Все это било по нервам, хоть я и старалась делать вид, будто мне безразлично. Но перед глазами как на зло возникали сцены трехлетней давности, когда на месте счастливой невесты была я.

У меня не было пышного платья – было простое, а-ля сарафан, купленное на распродаже в первом попавшемся магазине. Алиска украсила его цветами, она же сделала макияж и прическу, виртуозно вплетая в нее ромашки. Макс и вовсе был в джинсах, но в белой рубашке. Если бы не букет, меня бы и за невесту не приняли.

Из гостей – всего пятнадцать человек, считая родственников. Никакого зала в ресторане – мы просто гуляли по набережной всей толпой, ели мороженое, а под вечер завалились в кафе, мимо которого шли. Лимузины, отели – это все было не для нас, мы полночи добирались домой пешком – Максим нес мои туфли и меня, если асфальт впереди был разбит; мы много смеялись и шутили.

Это был самый счастливый день в моей жизни.

А сегодня я не чувствовала ничего, кроме тлеющей внутри тоски.

— Тебя подвезти?

Он снова стоял рядом и снова смотрел тем самым взглядом – немного любопытным, немного усталым.

— Нет, спасибо. Я на такси.

Знала я, чем это закончится. Сначала один на один в его машине, где воздух пропитан до боли знакомым запахом. Потом эти мысли надоедливые – а вдруг мы ошиблись? А вдруг еще получится? А, может, в последний раз?

Дальше: искра, буря, безумие, и мы приходим в себя в одной постели в его съемной квартире. Голые и уставшие.

Проходили мы это, недели через две после того, как подали заявление. Максим заметил меня на остановке, так же предложил подбросить. На улице был страшный ливень, поэтому я согласилась. Мы, разумеется, попали в пробку. В магнитоле заиграла та самая песня, под которую мы всегда танцевали на кухне. Сначала мы просто молча слушали, а потом он спросил: «Помнишь?..» И понеслось. Дурацкое «а, может, в последний раз?» возникло само собой.

Нет, я не жалела. В постели Макс всегда был великолепен, и винить его было не в чем. А себя я винила – за то, что не удержалась, за проявленную слабину. Не нужно было никаких встреч после того, как мы решили раз и навсегда прекратить наше «вместе и навсегда».

Все, море в полном штиле, лодка разбита. Теперь каждый сам за себя – вплавь до ближайшей тихой бухты.

— Ну, тогда, видимо, пока? — неуверенно потянул Максим, запуская пятерню в волосы на затылке – жест, всегда выдававший его волнение.

Я понимала его чувства. Видела в его глазах те же самые вопросы и те же самые переживания, что донимали меня последний месяц. Но теперь у нас в руках по бумажке, доказывающей, что мы – чужие друг другу люди.

— Видимо, да, — снова попыталась в улыбку, но так и не поняла, удалось мне ее изобразить или нет.

— Счастливо, Боголюбова, — а у Максима с улыбками проблем не было: его губы растягивались вполне искренне, заставляя сердце сбиваться с шага, пока он протягивал мне руку. — Не поминай лихом, не забывай. Звони, если вдруг что.

Я пожала протянутую ладонь. Осторожно, едва касаясь, боясь, что прикосновение обожжет. Оно и обожгло.

— Не позвоню, Озеров. Ты же знаешь.

Его улыбка погрустнела, но Максим больше ничего не сказал. Махнул мне на прощание, развернулся на пятках и побрел к улице, где припарковал свой внедорожник.

Я не стала смотреть ему вслед. Отвернулась в противоположную сторону, гордо подняла нос и уверенно шагнула вперед – к своему светлому будущему.

Светлому и, хотелось бы верить, такому же счастливому, как недавнее прошлое.

— Долго нам еще?

— Семнадцать минут, — сверившись с навигатором, сообщила я.

Было душно. Кондиционер не справлялся, а в открытое окно толпой залетали мошки, пчелы и другая мелкая порхающая живность. И чего им не спалось в такую рань?

— Ой, так ма-а-ало, — на зевке протянула с заднего сидения Алиса и, перевернувшись на другой бок, преспокойно продолжила спать.

Везет ей. Я в машине вообще уснуть не могла.

На самом деле, было не слишком рано – начало одиннадцатого. Но для меня, привыкшей в субботу отсыпаться до обеда, сегодняшний отъезд был тем еще испытанием.

Из Питера мы выехали около восьми утра. Встать пришлось и того раньше, чтобы в сотый раз проверить свой походный рюкзак, одежду, обувь и прочие прелести туристической жизни. Учитывая, что я и на работу вставала позже, чувствовала себя я отвратно.

Но что не сделаешь ради встречи со старыми друзьями и похода по красотам Карелии?

Сережа с Мариной звали меня каждое лето по несколько раз, но я все время отказывалась по вполне понятной для нас всех причине. Мои отказы Игнатьевы воспринимали стойко, и я все ждала, когда они перестанут мне предлагать. Но начинался очередной туристический сезон, и мой телефон оживал.

В этот раз я привычно отказалась, сославшись на дела и работу, хотя грядущий отпуск идеально накладывался на даты, в которые закадычные друзья планировали сплав. Было несколько тоскливо, потому что наши турпоходы мне действительно нравились: эти вечера у костра, песни под гитару, неторопливые переходы или бешеные заплывы на байдарках. До сих пор помнила, как замирало дыхание от величия природы, когда оказалась в Ладожских шхерах в первый раз.

Теперь скучала. И все из-за одного человека.

А позавчера вечером, когда я уже мысленно собиралась в отпуск к родителям, раздался звонок. Марина.

— Лик, наше предложение все еще в силе, — после обмена любезностями начала она. — Если тебе интересно, Тот-кого-нельзя-называть в этот раз мимо кассы. Так что кончай ломать комедию и приезжай, сто лет тебя не видела.

Я пообещала подумать, а потом набрала Алиске. Она всегда помогала мне разложить мысли по полочкам.

— Конечно, поехали! — тут же подорвалась лучшая подруга и, кажется, даже из-под одеяла вылезла. — Ты меня столько раз обещала взять с собой, а потом развелась и оставила сгорать от любопытства после твоих кинематографичных отзывов. А со мной так нельзя! У меня фантазия богатая!

Десять минут спустя я уже стояла на кухне, сжимая в потной ладони телефон и пытаясь уговорить разбуженного Кирилла. «Это же Карелия! Свежий воздух!» – верещала с громкой связи Алиса. В итоге под двойным напором Киру пришлось сдаться, и теперь именно он сидел за рулем джипа, уносившего нас в сторону Сортавалы.

Игнатьевой я решила не перезванивать – чтобы устроить сюрприз. На самом деле, по ним с Серегой я жутко тосковала: после развода мы почти не общались. Неудобно было: друзья семьи, а семьи больше не было. Да и не хотелось вынуждать их делить нас с бывшим мужем, поэтому я благородно отошла в сторону, ограничившись редкими звонками и поздравлениями с праздниками.

Марина с мужем жили недалеко от Сортавалы – в Красной горке. Ехать туда не то, чтобы долго, но все как-то времени не находилось, хотя меня и звали. Я все обещала, обещала… И вот, доехала.

Перед отправкой мы всегда собирались в кемпинге. Арендовали байдарки (только Игнатьевы всегда приезжали со своей), проверяли провиант, закупались тем, что забыли. Знакомились, если в компании появлялись новички. После ночевали на берегу залива, а ближе к обеду следующего дня неспешно стартовали.

Точного времени сбора не было, но по прошлым походам я помнила, что ранний приезд облегчал возможность припарковать машину и выбрать места для ночевки подальше от туалетов и дорог, поэтому на нашем маленьком совете из трех человек было решено ехать с утра. Совсем с утра не получилось, но половина одиннадцатого – уже рекорд.

Еще на парковке я заметила машину Сергея – он водил ярко-оранжевый древний Паджеро. Улыбка невольно проступила на лицо, потому что я действительно соскучилась и по суровому Сереге, и по его обаятельной жене.

Мы как раз парковались, когда Марина шла доставать что-то из автомобиля. Она-то меня и заметила.

— Лика? — разнеслось на всю парковку. Я от неожиданности дернулась, едва не приложившись головой о багажник, и выглянула в сторону крика. — Лика!

Маринка бросилась ко мне со всех ног. Я – к ней. На полпути под дружный смех мы обнялись, крепко-крепко, словно прямо сейчас могли друг друга потерять. Я едва не плакала, Игнатьева – точно прослезилась, она всегда была самой чувствительной из нашей компании.

— Господи, Ликочка! — она отстранилась, чтобы рассмотреть меня, и снова резко прижала к себе. — Ты даже не представляешь себе, как я рада тебя видеть!

— И я, Мариш, — поддавшись порыву, я сжала объятия крепче и отступила, рассматривая подругу. Ничуть не изменилась за эти неполные три года: все такая же худенькая, длинноволосая, конопатая, хотя волосы у нее, как и у меня, каштановые. — Видишь, приехала!

— Ты умница! — Игнатьева расцеловала меня в обе щеки. — Ты одна?

— Нет, — я посторонилась, давая рассмотреть подругу. — Это Алиса, моя подруга, помнишь?

— Конечно, — и Алиске достались теплые объятия. — И тебе очень рада. Готова спорить, это ты уговорила Лику выбраться из своей норы.

— Точно-точно, — улыбнулась эта огненная предательница и взмахнула своей рыжей косой. — Всю ночь уговаривала.

Дверца машины хлопнула, привлекая к себе внимание. Кир, достав рюкзаки и поставив около заднего колеса, шел к нам.

— А это Кирилл, — я протянула ему руку, чтобы прижаться к теплому боку. — Мой молодой человек. А это Марина, я тебе о ней рассказывала.

— Очень приятно, — вежливо поздоровался Иванов и протянул руку.

— Да, и мне.

Марина пожала его руку, но я видела, как улыбка ее из искренней превратилась в натянутую, а взгляд забегал из стороны в сторону.

Сердце кольнуло нехорошее предчувствие.

— Мариш? — я выбралась из мужских объятий и шагнула вперед. — Все нормально?

— Да, конечно, — она снова попыталась изобразить улыбку, но снова неудачно. Ее взгляд скользнул мне за спину, и я подумала, что она смотрит на наши вещи.