Читать онлайн Элизабет Бенавент - Идеальная сказка

Elísabet Benavent

Un cuento perfecto

© 2020, Elísabet Benavent Ferri

© Мусаева О., перевод, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Моему другу Холдену.

За тот разговор на Пласа-дель-Дос-де-Майо.

За то, что напомнил мне, почему я обожаю писать

и в чем смысл всего этого.

За то, что подарил мне самую искреннюю дружбу.

Ты рассталась с парнем. Может, и работу свою ненавидишь. Возможно, ты всю жизнь мечтаешь о вещах, которые тебе не по карману. Лишние килограммы после лета прибавились к тем, что остались после Рождества? Не беспокойся. И если все лифчики тебе велики, тоже не беспокойся. И если не помещаешься в стулья на верандах. И если мама никогда не одобряет того, что ты делаешь… и того, что не делаешь, разумеется, тоже. И если ты отдала свое сердце идиоту. И если чувствуешь, что замужем за ипотекой. Если твой начальник – психопат проклятый. Если думаешь, что тебя обманывают, что тебя хотят выгнать, что ты накосячила.

Ничего страшного! Честное слово – ничего страшного. Более того, если ты расстраиваешься, видя по телевизору, в журналах и в соцсетях, как легка и прекрасна чья-то жизнь, скажу тебе по секрету – это не так. На самом деле все куда сложнее. Например, у меня было все идеально, и это все я испортила очень просто – надела кроссовки и убежала… Только на самом деле ничего у меня было не идеально и ничего я не испортила. Послушай меня. Говорю тебе от всего сердца. Это не жизнь тяжелая, не все кончено. Просто… открываются новые возможности.

Рассказать тебе сказку, которая сначала тоже покажется идеальной? Жила-была современная принцесса. Замка у нее не было, и не вздыхала она, опершись на окно смотровой башни, откуда открывался вид на королевство. Не расчесывала длинные-предлинные волосы золотой щеткой, покрытой эмалью. Не ждала, что прекрасный принц спасет ее от злобной ведьмы.

Хотя… не буду отрицать – моя мама сойдет за ведьму.

Я хочу сказать, что сказки о принцессах всё еще живы в каком-то уголке нашего сознания – порой крошечном, а порой и огромном. Уже нет ни принцев на конях, ни птичек, которые помогли бы нам одеться на свидание, где в нас влюбятся и мы наконец будем счастливы (не верится, что нам это внушали), но мы продолжаем верить в сказки. В легенды. Нас убедили, что мы хотим быть принцессами.

Полистай Instagram[1]. У тебя его нет? Заводить его, чтобы проверить мои слова, не стоит, но ты понимаешь, о чем я, – идеальные роскошные жизни. Фотографии, на которых, кажется, можно дотронуться до этого фантастического марева мечты: блеск, глянец, укладка волосок к волоску. Да, в соцсетях зачастую навязывают идеал, заставляющий нас стремиться к тому, чего в реальности нет. Девочки теперь хотят быть новой версией принцессы из сказки – с брендовой сумкой, со стаканчиком кофе, который поди пойми почему розового цвета, у бескрайнего бассейна на Таити. Звучит неплохо, кто спорит. Я тоже так хочу… Но суть в том, чтобы понимать: за этим фото стоит не идеальная жизнь, а просто – жизнь.

Я знаю, что говорю. Нет, я не блогер и не модель, но в каком-то смысле я чувствовала, что за мной наблюдают, меня обсуждают и осуждают. Как? Ну, я жила (лучше сказать, томилась в плену) в другой сказке, больше похожей на старую народную, где не все то золото, что блестит. Я родилась в обеспеченной семье, с кучей фамилий и империей отелей впридачу. На моих крестинах присутствовали даже члены королевской семьи. Я с рождения была обречена стать принцессой из сказки, в которую не верю, но никто никогда не спрашивал, во что верит Марго.

Я знаю, что у меня был миллион возможностей, которые недоступны другим, но… позволь рассказать тебе эту сказку на свой лад.

Однажды жила-была девушка, у которой было все, и парень, у которого не было ничего.

Однажды произошла история любви – что-то среднее между успехом и сомнениями.

Однажды случилась идеальная сказка.

И только тебе решать, какой у нее будет конец.

– Куда ты собираешься в отпуск?

Это был любимый мамин вопрос. Она задавала его на Рождество, когда мы собирались всей семьей вокруг стола, перегруженного бокалами, приборами и серебряным хламом – настолько же бесполезным, насколько устаревшим, и на Пасху, когда она заставляла нас приходить в гости на традиционные сладкие гренки, которые каждый раз готовил другой повар, потому что она их быстро увольняла.

И на годовщину папиной смерти, когда мы ездили в усадьбу дедушки с бабушкой положить цветы на могилу и послушать мессу, мама задавала тот же вопрос:

– Куда вы собираетесь в отпуск, девочки?

Задавала она его главным образом потому, что была снобкой и закоренелой ханжой, и ее ужасно беспокоило, если высшее общество не видит, как ее дочери катаются на лыжах в Швейцарии, на яхте по Средиземному морю или поджариваются на солнце во Французской Полинезии. Это, а еще быть такой стройной, чтобы бедренные косточки аж проступали через одежду, были ее высшими жизненными устремлениями. Ах да, и еще «хорошо выйти замуж», разумеется. Успешно выйти замуж.

Достало, слышать уже не могу.

Когда я в первый раз услышала слово «успех», я была слишком мала, чтобы понять его или сомневаться в свойствах, которые ему приписывались. И так бы и осталось, как слова «летучая мышь», которые я всегда выговаривала как «лечутая мышь», пока однажды не поняла их значение, но с успехом было не так. Успех был для моей семьи ребенком на крестинах, невестой на свадьбе, покойником на похоронах. Единственное стремление, достойное уважения, цель человеческого существования. Заноза в заднице. Ощущение как от издевательств в школе: ты или участник, или жертва. Короче, отсюда и этот пресловутый вопрос:

– Куда ты собираешься в отпуск, Патрисия?

Мы с сестрами переглянулись и сдержанно улыбнулись, уткнувшись в тарелки с вишисуазом-лайт, то есть в грязную воду с луком-пореем, отдававшую лужей. Это было первое, чем поинтересовалась мама с начала ужина. Мы праздновали приезд моей сестры Канделы на мою свадьбу.

Да. Свадьба. Добро пожаловать в мою сказку, которая начинается там, где другие уже жили долго и счастливо.

– Тебя я не спрашиваю, и так понятно, что у тебя будет медовый месяц мечты. – Мама подняла глаза, взяла бокал и улыбнулась мне.

– «Мечты», – пробормотала Кандела, имитируя прокисший аристократический мамин выговор.

– Альберто хочет, чтобы мы первые две недели августа попутешествовали, но с детьми… – Патрисия, старшая, бросила предупреждающий взгляд на Канделу, не в силах сдержать улыбку.

– Я хотел поехать в Грецию, – объяснил зять, не спуская глаз с моих племянников-бандитов, которые уже поужинали и подозрительно спокойно играли в гостиной, примыкающей к столовой.

– Путешествовать с ними очень утомительно, – настаивала сестра. – Я думаю, снимем дом на Форментере на весь месяц.

– На Форментере? – Мама обеспокоенно посмотрела на Лорда Шампиньона, как мы называли ее второго мужа, а потом на Патрисию и Альберто. – Там не будет полно…

– Людей? – Я постаралась опередить ее, пока она не сказала что-нибудь обидное.

– Ну, людей, да, но… я имела в виду… ну, вы понимаете…

Она вяло пошевелила рукой. С ней так бывало, когда она не могла найти слов, будучи «заторможенной», назовем это так. Мама… ну, она ленивая настолько, насколько может быть человек, никогда не понимавший, что труд облагораживает. Ближе всего она к дамам, которые плыли с Кейт Уинслет на «Титанике», с той лишь разницей, что мама привыкла регулярно ложиться под нож пластического хирурга, благодаря чему добилась величественного натянутого кошачьего лица. Как всегда сразу после «небольшого устранения неисправности», она жила на обезболивающих, которые, если принимать их вместе с алкоголем (как она обычно и делала), устраняли и сам смысл человеческого существования.

– А почему не Сен-Тропе? – спросила она, сделав глоток вина.

– Потому что… – Патрисия посмотрела на нас, призывая на помощь. – Сен-Тропе уже demodé[2], нет?

– Да, ты права. – Она проглотила это. – Но Менорка звучит получше, чем Форментера, ты не думаешь, дорогая?

Лорд Шампиньон согласился. У него был дворянский титул, но он и правда напоминал гриб – царственный, да, но совершенно пассивный. Иногда мы сомневались, что у него внутри теплится жизнь, но были люди, которые утверждали, что он в состоянии составлять фразы целиком. Мы подозревали, что он тоже колет себе филлеры в губы, потому что бывали моменты, когда его рот выглядел странновато.

– Кандела, а ты? Куда поедешь в отпуск? Тебе надо искать какие-то теплые края, чтобы компенсировать жизнь в этой Исландии…

– Я живу в Стокгольме, мама, это столица Швеции. И я уже взяла выходные, чтобы побыть здесь. – Она скривилась. – Так что проведу их у тебя в комнате для гостей.

– Весь день работаешь… – презрительно сказала мама. – Люди подумают, что тебе голову негде приклонить.

– Да ладно, если я сделаю пару селфи в комнате, которую ты мне выделила, то легко смогу убедить друзей, что была в Версале. Рококо тоже demodé, мам, с конца восемнадцатого века.

Мы с Патрисией старательно вытирали рот салфетками, чтобы скрыть улыбки. Прислуга забрала наши тарелки, и меньше чем через минуту уже появилось второе блюдо. У всех за столом – ароматное филе-миньон… а у меня – блюдо с ботвой.

Я посмотрела на сестер, на зятя, на маму.

– Дорогая! – улыбнулась мне мама. – Это тушеные травы. Очень вкусно! Здоровая пища. Низкокалорийная.

– Но… – начало было Кандела.

– Вот увидишь, платье будет сидеть замечательно.

Я набрала воздуха, натянула улыбку и перебила сестру:

– Спасибо, мама. Канди, не беспокойся.

– У вас такие красивые имена, не понимаю, почему вы настойчиво зовете друг друга этими дурацкими сокращениями. Вот ты. «Марго». Что за Марго, что это за имя? Маргарита. Ана Маргарита Ортега Ортис де Сарате.

Реальность.

Звучит шикарно, да? Как у человека, который потеет духами и какает попкорном. Бабушка-аристократка. Мать с кошачьим лицом. Отчим-шампиньон с дворянским титулом. Ана Маргарита Ортега Ортис де Сарате была в этом случае персонажем, которого видели остальные члены семейной империи и любители светской хроники. Это было просто имя в официальных документах. Для всего остального мира такого человека не существовало. И слава богу, потому что это отстой.

А я на самом деле была Марго. С милыми сокращениями, когда сестры чего-то хотели, с ласковыми прозвищами от любящего мужчины, с кличками, которыми окрестили меня коллеги в офисе (можно подумать, я о них не знала): маркиза, робот и мое любимое – Мадам Сверхурочные.

И позволь сказать тебе, что Марго не чувствовала никакой симпатии к Маргарите – тому образу, который в каком-то смысле транслировала наружу. То, по чему другие судили обо мне, даже отдаленно не имело отношения ко мне настоящей. Люди обычно составляли картинку, исходя из моего происхождения, но разве это что-то действительно обо мне говорит? Скорее о моем возможном портфеле инвестиций. Но мы, хорошо это или плохо, не наши сбережения.

Я научилась изображать вежливую улыбку и ускользать с вечеринок высшего общества, посещение которых не могла избежать. У Канделы, средней сестры, всегда была аллергия на все, что могло понравиться маме… Патрисия справлялась лучше… может быть, потому, что все ее обожали. Она из тех прелестных красавиц, которым искренне симпатизируешь.