Читать онлайн протоиерей Сергий Баранов - Искусство духовной жизни

Допущено к распространению Издательским советом Русской Православной Церкви ИС Р26-611-0332.

© ООО ТД «Никея», 2026

© Баранов Сергий, прот., 2026

Я хочу сказать вам великую тайну: Он здесь! Здесь и сейчас. Бог настолько близко, настолько чутко, тепло и светло! Но мы слишком шумим, отвлекаясь на свои помыслы… А Он здесь, вопреки. Даже если мы зашли в храм, постояли, вышли, ничего не поняв, не почувствовав и не увидев, Он все равно здесь. Всегда.

Господи, какие же мы слепые, глухие, бесчувственные! Не просто здесь, не то что на вытянутую руку – Ты сейчас пронизываешь Собой все мое существо. Скажу такое дерзкое слово: даже я – это Ты сейчас. Ведь Ты пронизываешь Собой все: весь космос, каждую деталь этого мироздания. И поэтому даже я – это Ты, если я открыт для Тебя. Но если я слеп и глух, то кощунствую в этот момент, потому что Ты здесь, а я не проявляю никакого внимания; Ты стоишь непосредственно передо мной, смотришь на меня, а я смотрю в другую сторону; Ты мне что-то говоришь, а я в эту секунду слушаю свои пустые мысли, посторонние звуки мира сего, наполненные грехом, суетою, всякими глупостями, и не слышу Тебя. Поэтому переживаю это как кощунство. Господи, помоги мне!

Мы много лет приходим на одну и ту же литургию. Песнопения не изменяются, слова читаются одни и те же, движения священник совершает по какому-то замкнутому кругу – одни и те же. И я задаюсь вопросом: «Господи, почему мне все это не надоело?» Год, десять, тридцать, сорок лет – одно и то же, одно и то же… Но почему-то каждый день, каждую литургию – как на свидание: сердце замирает и ждет чего-то особенного. Как человек идет на свидание? Он ждет события. Может ходить с возлюбленным одним и тем же маршрутом, сидеть на одной и той же лавочке, вести одни и те же разговоры. Почему ему это не надоедает? Потому что главное – не маршрут, не лавочка, не то, что ты скажешь. Главное – это Он. Он, с Которым ты. Да хотя бы помолчать. Просто приблизиться к Нему и молчать. Вот что главное, если ты Его любишь. Если не любишь, Он тебе наскучит, утомит тебя. Но если любишь, будешь всю жизнь бежать в одну и ту же точку, в одно и то же место, к одной и той же Личности, и тебе никогда это не надоест. И будет все время как в первый раз.

Нам даны глаза, уши, тактильное чувство. Что-то мы видим, что-то слышим, что-то чувствуем. То, что воспринимает слух, не могут иногда видеть глаза, а порой мы видим, но не слышим, потому что это доступно только зрению. В бытии мира есть вещи, которые открыты только одному из органов чувств. Так вот, духовный мир не видится глазами, не слышится ушами, не ощущается обонянием. Его нельзя потрогать, как нельзя поймать воздух. Но у нас есть самый-самый чуткий орган – сердце. Его надо реанимировать, дать ему вторую жизнь, потому что, по большому счету, у каждого из нас сердце полумертвое. Если оживить его духовной жизнью, окажется, что оно тоже видит, но в ином формате, тоже слышит – но нечто другое, оно обоняет, осязает… И в духовной жизни человек иногда подходит к той точке, когда понимает, что именно сердце – орган, который видит, слышит, обоняет, осязает духовный мир. Оказывается, он для нас не совершенно потусторонний и может войти в формат наших чувств. И это ощущает сердце, если оно не только насос, качающий кровь, не только центр наших эмоций и впечатлений.

Если священник священнодействует без благоговения, без страха перед этим событием, он становится мертвым священником. По большому счету, перестает быть священником. То же происходит и с прихожанами, которые ходят, ходят, совершают одно и то же действие и перестают понимать, отслеживать, что сейчас будет. Вот момент литургии, в котором на престоле лежит просфора, земной хлеб, в Чаше – вино. И вдруг таинственным образом происходит нечто, что изменяет их. Изменяет не физическую природу – она остается той же: тот же хлеб и то же вино, – но вдруг в эту физическую природу входит обильная благодать Божия, входит Сам Бог и соединяется неслитно и нераздельно.

Когда-то такое таинство присутствовало в самой природе Иисуса Христа: Он был совершенный человек – и образом, и физиологически – и в то же время совершенный Бог. Это было чудо, которое видели и понимали не все, а только лишь единицы, пребывающие с Ним. И то видели Духом Святым. Чтобы осознать это чудо, нужно понять, что Бог живет не форматом этого мира. Он на таких тонких волнах, которые не видит око и не слышит ухо.

Для того чтобы почувствовать благодать Божию, нужен очень чуткий инструмент, способный уловить самые тонкие волны. Глаз для этого не подходит – это грубый инструмент. Ухо не подходит, осязание не подходит. Самый тонкий инструмент в человеке – сердце. Оно чувствует не одну вторую, не одну четвертую – одну двенадцатую и тоньше. Но если это сердце живо. Потому что есть такое выражение – «сердце огрубевшее» или даже «окаменевшее». А иногда мы друг другу говорим: «Такое ощущение, что у тебя нет сердца, как будто вместо него просто камень».

Так вот, сердце должно ожить. Если оно каменное, его нужно смягчить. Чем смягчается очерствевшая плоть? Влагой. Нужны слезы. Не только слезы – пот. Иногда и кровь нужна, чтобы оживить очерствевшее сердце. А это больно. Поэтому не каждый может сказать: «Господи, я даю согласие!» Если человек пришел в религию комфорта, а не в религию Креста, он опускает голову и уходит.

Но даже если сердце совсем перестало видеть, слышать, переживать, остается еще один орган, который продолжает в нас звучать. Поверьте мне, священнику, двадцать пять лет отслужившему в тюрьмах: почти у каждого разбойника еще тихонечко дребезжит совесть – голос Божий звучит в человеке. Глаза не видят, уши не слышат, руки не осязают, сердце стало камнем, а где-то в глубине тонко дребезжит совесть, которая должна тебе подсказать: «Мобилизуйся!» Не видишь Бога? А ты в своем греховном состоянии и не должен Его видеть. Что ты можешь увидеть, когда у тебя все закрыто – органы зрения, слуха, обоняния и само сердце остановилось? И тогда совесть говорит человеку: «Даже если не видишь, мобилизуйся, замри и стой перед этой тайной Тела и Крови Христовых».

Когда-то Моисей на горе Синай вошел в Божественный мрак. Он ничего не видел, но трепетал от ощущения, что там присутствует нечто настолько реальное, что оно реальнее его зрения, слуха, того, что он мог пощупать. Там присутствует нечто, заставляющее трепетать. На Божественной литургии происходит нечто, от нас не зависящее. Наши грехи, неведение на это не влияют. Иногда безбожники говорят: «Бога нет, я Его не вижу». Ты это Ему крикнул? Да Он даже не повернулся на тебя, бедный дурачок. Он настолько велик, что даже не ответил – просто горько вздохнул.

«И Аз умолю Отца, и иного Утешителя даст вам, да будет с вами в век, Дух истины, Егоже мир не может прияти, яко не видит Его, ниже знает Его, вы же знаете Его, яко в вас пребывает и в вас будет» (Ин. 14: 16–17). В этом отрывке Евангелия от Иоанна столько непонятного простому человеческому разуму, но оно так сладко и глубоко для человека, который читает этот текст не умом, а Духом Святым!

В споре Григория Паламы с Варлаамом был такой момент: Варлаам говорит, что человек не может Бога ни видеть, ни ощущать, ни переживать, потому что Он в Своем совершенстве несоединим с этим несовершенным миром. А Григорий Палама приводит такую духовную формулу: Бог в Своей сущности неведом человеку, но познается в Своих энергиях, то есть благодати. А в этом отрывке Евангелия от Иоанна – нечто другое. Святой Дух – не просто благодать, это не энергия Бога, а Третье Лицо Святой Троицы, Сам Бог. И вот Господь говорит: «Иного Утешителя пошлет вам Отец, и вы вдруг увидите невидимое, услышите неслышимое и начнете переживать непереживаемое» (см.: Ин. 14: 16).

Вся Вселенная пронизана Духом Святым. Сквозь людей недуховных Он тоже проходит, но они, видя, не видят и, слыша, не слышат, как говорит Господь (см.: Мк. 4: 12). У них нет способности видеть, слышать, разуметь духовное, и поэтому они остаются внешними, посторонними, чужими по отношению к этому величайшему чуду. Но это не значит, что Дух Святой их не пронизывает. Нет такого миллиметра во Вселенной, где бы не было Бога. Он присутствует всей Своей полнотой всегда и везде.

Мы, как духовно слепорожденные, не можем воспринимать Его. Чем отличается слепой от рождения человек от зрячего? Он не способен видеть этот драгоценный мир. Так же и не родившийся от Духа Святого не видит прекрасный мир, который есть вокруг него. У него с младенчества атрофирован духовный орган зрения, что не значит, что это окончательно. Каждому человеку дана возможность в Духе Святом реанимировать этот зрительный духовный нерв стабильной духовной жизнью. Необходимо тренировать и тренировать, теребить и стимулировать его, и вдруг… Нам это непонятно, но святые через свой опыт говорят: «Да, это точно возможно». Это не теория, а жизнь, практика, бытие.

Но есть еще одна деталь: самостоятельно оживить наш духовный нерв не в нашей власти. Мы можем что-то делать, но окончательно его оживляет Бог, видя наше усердие, искреннее желание. Чем искреннее желание отличается от неискреннего? Искреннее желание стабильно: у человека не получается, а он делает и делает всю жизнь. И этой своей стабильностью, постоянством доказывает Богу, что его желание искреннее. А когда попробовал – не получилось и бросил, тут, конечно, искренности и большого усердия нет.

Есть люди, которые в течение жизни потеряли зрение, но они хотя бы видели этот мир, помнят его. А есть слепорожденные, которые ничего не видели, им не с чем сравнивать. Они с детства знали только черноту. И представляете, такому человеку Господь вдруг раз – и возвращает зрение. У него, наверное, дыхание перехватило. Зрение вернулось, а дыхание остановилось. Вдруг он увидел чудо! Я даже не говорю про краски и предметы, он ощутил пространство, даль, перспективу (см.: Ин. 9: 1–39). Представляете, какие состояния переживали наши святые, которым Господь давал духовное зрение? Апостол Павел говорит: «Ой, Господи, что со мной произошло? Вдруг я начал видеть такие вещи, которые не могу вам передать. Видеть видел, а передать не могу, потому что видел не этот мир, а духовный. Как слепой, я видел черноту и вдруг увидел пространство» (см.: 2 Кор. 12: 2–4). Так и святые отцы вдруг начинали видеть.

Мы иногда ищем чудо и просто не чувствуем, что оно нас постоянно пронизывает. Знаете, на что я обратил внимание? Когда в нашем пещерном храмике происходит освящение Святых Даров, даже животные воспринимают. Лягушка квакала надрывно, птица пела, и вдруг на «Милость мира» все затихли, потому что у них произошло вот это «ах»: «Что там люди делают? Что у них там происходит? Вот это да!» Лягушка забыла, как квакать, у нее дыхание перехватило, и птичка замолчала. Дары освятили, «Милость мира» прошла, и сначала осторожно птичка запела, а потом и лягушка очнулась от этого восторга.

Мы все пронизаны Духом Святым, но не видим Его. Всегда помните: когда говорите «Иисусе», вы Его не видите, но Он здесь. Он – сквозь вас. Он ближе, чем ваша рука, которая лежит на сердце.