Читать онлайн Людмила Мулинцева - Истории белого шамана

РАССКАЗЫ АЛЕКСАНДРА ШАЛЫГИНА

Истории белого шамана

Автор идеи книги, составитель

и автор литературной обработки

Людмила Мулинцева

2026

Истории белого шамана

Рассказы Александра Шалыгина Автор идеи книги, составитель и автор литературной обработки — Людмила Мулинцева

Иллюстрированное издание

События переданы по воспоминаниям рассказчика. Сны, видения и представления о духах отражают его личный опыт и убеждения. Иллюстрации — художественное прочтение историй.

Моя работа с Александром началась задолго до этой книги.

В 2022 году он позвонил мне и попросил помочь с продвижением в интернете. Я согласилась: мне было интересно познакомиться с ним ближе, услышать его истории. Мы начали готовить рассказы и статьи о его жизни, публиковать их. Работа шла активно, почти каждый день.

Потом случился кризис. Всё остановилось, и к этим материалам мы не возвращались несколько лет.

В сентябре 2026 года я сама написала Александру. Напомнила, что мы начали хорошее дело и оставлять его незавершённым было бы жаль. У нас уже были интересные рассказы, но многое ещё оставалось нерассказанным. Я предложила собрать его истории в книгу.

Александр согласился. 15 сентября мы приступили к работе.

Мне хочется рассказать и о том, что происходило со мной в это время. Ещё в первые годы нашего сотрудничества Александр передал мне слова своего наставника. Тот говорил, что я не понимаю, с чем связалась: человек из обычного мира помогает шаманам.

Меня эти слова испугали. Тогда мне снились страшные сны, я плохо спала. До этого я с интересом занималась статьями, а теперь стала тревожиться.

Когда мы начали писать книгу, похожее состояние вернулось. Примерно неделю я постоянно просыпалась по ночам. Было страшно, временами возникало ощущение чьего-то присутствия. Я не знаю, чем это объяснить. Но помню, как трудно было успокоиться и заснуть.

Потом Саша позвонил и рассказал, что наставник одобрил нашу идею, благословил меня на работу над книгой и провёл обряд. По словам Александра, он сказал, что у меня всё получится.

После этого разговора я почувствовала облегчение. Постепенно вернулся спокойный сон, ушёл страх. Я смогла продолжить работу.

Для меня это тоже часть истории книги. Она началась с телефонного звонка в 2022 году, надолго остановилась и спустя несколько лет снова собрала нас за общей работой. Теперь мне хотелось довести её до конца: сохранить рассказы Александра и дать другим людям возможность их прочитать.

В этой книге Александр Шалыгин рассказывает о детстве в Бурятии, своей семье, жизни на Алтае и людях, с которыми его свела работа. Его называют белым шаманом. Мне хотелось сохранить его рассказы и то, как он сам понимает пережитое.

Рассказы от первого лица прошли литературную обработку. Диалоги восстановлены по памяти рассказчика, а не по стенограммам самих событий. Истории о прадеде передаются со слов старших; Александр не был их очевидцем. Сны, видения и представления о духах сохранены как его личный опыт и убеждения.

Исторические пояснения и значения названий предметов собраны в примечаниях. Рассказы о болезни и помощи не устанавливают медицинский диагноз, причину изменения состояния или результат лечения.

В необычных историях Александра я слышу и то, что близко многим из нас: память о родных, сомнения, ответственность за свои слова, заботу о доме и близких.

Людмила Мулинцева

Почему меня называют белым шаманом? Сначала всё объясняли родом. В нашей семье мужскую линию — отца, деда и прадеда — связывали с белой стороной, женскую называли тёмной. Так я слышал и так объяснял это себе. Мой дар шёл от мужчин нашего рода: прадед лечил людей, дед тоже умел то, чего не умели другие. Поэтому люди и стали говорить обо мне — белый шаман.

Но с годами я понял: одного происхождения для такого имени мало. Белое шаманство я не считаю религией или особым званием. Шаман находится между мирами и старается сделать так, чтобы человеку стало лучше. Судить о нём нужно по делам. Одежда, обряды и громкие слова сами по себе ничего не говорят.

Я работаю с хозяевами местности — хозяином горы, реки, леса, того места, куда пришёл. Прежде чем что-то делать, прошу разрешения. Духов угощают белой пищей, молоком, чаем, тем, что не связано с кровью. Я не приношу кровавых жертв. Наверное, поэтому меня и относят к белой стороне: я стараюсь работать по совести и обращаться к светлым силам.

При этом мир не делится пополам так просто, как чёрное и белое на листе бумаги. Шаман знает и верхний, и нижний мир. Он должен понимать, с чем имеет дело, но не обязан служить всему, что встретит. Можно получить силу и потерять себя. Можно решить, будто тебе позволено всё, потому что ты видишь больше других. Именно здесь начинается опасность.

Однажды я встретил женщину, которая общалась с некой силой через тарелку и карты. Стрелка двигалась прямо на глазах, приходили ответы, и женщина поверила, что с ней говорит божественная энергия. Эта сила даже назвала себя человеческим именем — Ольгой.

Я воспринимал устройство невидимого мира как несколько энергетических слоёв. По моему ощущению, существо, с которым общалась женщина, находилось не там, откуда приходят светлые помощники. Оно обещало ей способности и внимание, но постепенно забирало силы. Женщина ставила ему угощения, всё чаще обращалась за ответами и становилась всё более зависимой от этой связи.

Я пытался предупредить её, но она решила, что я завидую её способностям и слишком много о себе думаю. Мы перестали общаться. Через некоторое время она тяжело заболела и снова обратилась ко мне.

После работы ей стало легче. Вместе с болезненным состоянием начали исчезать и те способности, которыми она так гордилась. Тогда женщина обвинила меня уже в другом: будто я сначала дал ей силу, а потом забрал и оставил жить обычным человеком.

После этой истории я ещё осторожнее отношусь к силам, которые отвечают человеку. Не всякая приходит ради его добра. Сначала человек чувствует могущество, верит, что видит больше всех и почти неуязвим. А потом связь требует всё больше энергии, и уже непонятно, кто кем управляет.

Самому решить: «Я стану шаманом» — невозможно. Можно выучить слова, купить бубен, надеть одежду, но путь от этого не откроется. У меня даже мысли такой не было. Наоборот, долго хотелось жить проще и не чувствовать того, что чувствовал я.

Когда я приехал в Бурятию к старшим шаманам, Даба-Цырен Васильевич Будаев сказал мне прямо: «Я с тобой считаюсь. Ты будешь сильнее меня. Дурковать не станешь — будешь работать с людьми и помогать».

Услышанное было для меня тяжёлой ношей. Чем больше замечаешь, тем яснее видишь чужую боль и тем труднее принять, что помочь можно не каждому. Иногда человек хочет волшебную палочку: чтобы за один обряд исчезли болезни, долги, одиночество и страх, а самому меняться не пришлось.

Но так не работает. Если человек начинает работать с собой, постепенно меняется и всё вокруг него. Когда же кто-то обещает исполнить желание по щелчку пальцев, цена может оказаться гораздо больше денег.

Шаман редко думает о том, как назвать самого себя. Ему важнее понять, почему к нему пришёл человек и что можно сделать. В этом смысле я похож на диспетчера: выслушиваю одну сторону, обращаюсь к другой и стараюсь провести человека через трудное место. Решают духи, решают люди, а ты отвечаешь за то, чтобы не солгать и не навредить.

Мне кажется, шаману разрешено говорить правду, даже если она неприятна. Но правду нельзя бросать в человека камнем. Если я не могу помочь, всё равно должен объяснить почему, успокоить, показать, куда идти дальше. Самое страшное — оставить человека один на один с его страхом, предварительно убедив, что над ним висит беда.

Во время работы бывает состояние, в котором слова приходят сами. Потом человек звонит и говорит: «Александр, вы велели сделать вот это — и всё произошло именно так». А я не помню разговора. Словно на это время память выключили.

После такого звонка я ещё раз мысленно возвращаюсь к ситуации, перепроверяю её, смотрю, всё ли сделано правильно. И благодарю за то, что история закончилась хорошо.

Люди часто связывают шаманизм со злом, колдовством или обещанием мгновенного чуда. Но те, кому нужна помощь, всё равно приходят, иногда тайком, чтобы никто не увидел. Приходят с вопросом, с которым больше некуда идти.

Если бы ребёнок спросил меня, кто такой белый шаман, я рассказал бы ему о белом дедушке, который живёт высоко на снежной горе. Вокруг него много зверей, и все они его знают. Иногда дедушка спускается к людям, садится рядом, слушает их и тихо помогает.

Но он обязательно оставляет человеку урок, чтобы тот сам понял, почему с ним случилась беда и чему она хотела его научить. Наверное, белым шаманом можно назвать того, после встречи с которым человеку становится яснее, как жить дальше, а на душе остаётся тепло.

Сомневался ли я в своём пути? Конечно. Сомнения приходят каждый раз, когда особенно трудно. Тогда я вспоминаю детство — военную квартиру, странные голоса, силуэты, которые видел только я, и один камень, найденный возле подъезда.

Мы жили на пятом этаже дома, где селились семьи военных. Однажды я заигрался во дворе до темноты. Мама вышла на балкон и крикнула, чтобы я немедленно шёл домой. Я обежал пятиэтажку, уже почти добрался до подъезда, споткнулся и заметил на земле что-то блестящее.

Для ребёнка любой необычный камешек — сокровище. Я поднял его и зажал в ладони. На первом этаже горела тусклая лампочка, в подъезде пахло сыростью. Я раскрыл руку, посмотрел на находку — и увидел, что камень смотрит на меня.

Внутри него словно находился зрачок. Он двигался из стороны в сторону, а мне казалось, что живой взгляд следит за мной. От страха я выбросил камень и побежал наверх. Но утром вернулся, нашёл его и всё-таки принёс домой.

Тогда я впервые подумал, что камни могут быть живыми и хранить память. Я учился во втором классе и ещё не знал слов, которыми взрослые объясняют такие ощущения. Просто начал собирать камни. Брал один, потом другой, слушал их и почему-то чувствовал, откуда они могли быть принесены.

У каждого была своя тяжесть и своя вибрация. Особенно я боялся гладких чёрных камней. Они казались холодными изнутри, словно отталкивали руку. Другие, наоборот, хотелось долго держать, разглядывать и угадывать их дорогу.

Может быть, я испугался узора или отблеска под слабой лампочкой. Но для меня такие случаи складывались один к другому, и я не мог считать всё случайностью. Так я начал прислушиваться к своим ощущениям, ещё до учителей и обрядов, когда совсем не понимал, что со мной происходит.

Детство пришлось на девяностые. Вокруг менялся привычный мир: рынки, торговцы, варёные джинсы, разговоры о деньгах. Взрослые пытались выжить и редко замечали то, о чём говорил ребёнок. А я видел одновременно две жизни — обычную, шумную, и другую, которую невозможно было показать пальцем.

Когда сейчас становится тяжело, я мысленно возвращаюсь в тот сырой подъезд. Вижу тусклую лампу, свою маленькую ладонь и камень со взглядом внутри. Задолго до того, как меня назвали шаманом, я уже чувствовал, что мир может быть не таким неподвижным, каким кажется.