Читать онлайн Эдвард Сиборн - КАДЕТ Книга пятая

Эдельвейс: взлёт и наследие

Книга пятая

«КАДЕТ»

Автор: Эдвард Сибёрн

Редактор: ClaudeAI. Горе луковое. Незаменимое.

Оглавление

Пролог. Бортжурнал

Глава 1. Стажёр

Глава 2. Экипаж

Глава 3. Кериос-7

Глава 4. Семь минут

Глава 5. Орбита

Глава 6. Двенадцать суток домой

Глава 7. Открытый космос

Глава 8. Нормально

Глава 9. Предатель

Глава 10. Домой

Глава 11. Смотровая палуба

ЭПИЛОГ

Запись 1. День первый практики кадета Евы Ворон.

Она уже переставила три вещи на мостике. Алекс сделал вид, что не заметил. Я заметила. Записано.

Запись 2. День первый. Продолжение.

Нэш взял котов на борт. Официально — личный багаж. Фактически — несанкционированные пассажиры. Первый смотрит на меня с подозрением. Второй спит. Это уже характеры.

Запись 3. День первый. Ещё продолжение.

В машинном кто-то поёт. Это не Герри. Герри не поёт. Герри издаёт звуки, которые технически не являются пением. Выясняю.

Запись 4. День первый. Последняя запись за день.

Это сын Герри. Имя — Чиро. Поёт хорошо. Герри говорит, что это не его заслуга. Я думаю, что заслуга. Но Герри так не говорю.

Запись 5. Итог первого дня.

На борту: один капитан, который делает вид, что на пенсии. Один старпом, который знает, что это неправда. Один хакер с двумя котами и государственным розыском в трёх секторах. Один инженер, который ворчит на всё включая физические законы вселенной. Один сын инженера, который поёт цыганские песни под реактором. Один кадет, которая уже переставила три вещи на мостике и думает, что я не знаю. Один Ребэ Эзра, которому семьдесят девять лет и который говорит, что прилетел проветриться. Один Танек. Одна Клара. Одна Сайра. Девять учёных, из которых один уже взял образец обшивки.

Стандартный экипаж «Маргариса».

Вылетаем завтра.

Мне нравится, когда они все дома.

Станция «Гермес» жила своей обычной жизнью — тридцать тысяч человек, восемь стыковочных ярусов, постоянный гул, который никогда не останавливался. Где-то в этом гуле — если знать куда смотреть — был один конкретный звук. Знакомый. Родной.

Реакторы «Маргариса».

Ева Ворон слышала их ещё на подходе к третьему ярусу. Узнала сразу — как узнают голос человека, которого давно не видел. Не умом — внутри. Где-то там, где живут вещи, которые не требуют объяснений.

Она шла по коридору третьего яруса — в форме кадета последнего курса Высшей академии флота, с баулом, который был тяжелее, чем нужно, потому что она взяла все тактические уставы в бумажном виде, с планшетом в руке и с тем особым выражением лица, с которым приходят, когда очень хотят выглядеть профессионально.

Двадцать один год. Последний курс. Практика.

Домой.

Шлюз третьего яруса открылся раньше, чем она успела нажать кнопку запроса — изнутри. Большая Ева открыла. Конечно открыла. Она видела её ещё от лифта.

— Добро пожаловать на борт, кадет Ворон, — сказал голос из динамика над шлюзом.

— Спасибо, — сказала Ева. Потом добавила тише — только для неё: — Привет, Ева.

— Привет, Ева, — сказала большая Ева. Тепло. По-домашнему.

Ева вошла в шлюз. Запах корабля встретил её сразу — металл, машинное масло, озон от электроники, и ещё что-то неуловимое. То чего нет ни на одной другой станции и ни на одном другом корабле. Просто — «Маргарис». Просто — дом.

Она остановилась на секунду. Просто вдохнула.

— Он на мостике, — сказала большая Ева. Не спрашивая кого она ищет.

— Знаю.

Ева пошла по коридору. Двенадцать палуб, которые она знала наизусть — каждый поворот, каждая ступенька, каждое пятно на переборке у третьей каюты, которое Герри обещал закрасить три года назад и так и не закрасил. Пятно было на месте. Это почему-то радовало.

На мостик она вошла без стука.

Алекс Ворон стоял у главного иллюминатора — спиной к ней, в мундире, смотрел на стыковочный ярус. Та же прямая спина. Те же чуть сведённые лопатки — привычка капитана, которая не уходит даже на пенсии. Немного седины в волосах, которой раньше не было.

Ева поставила баул и выпрямилась по стойке смирно.

— Кадет Ворон, — сказала она. Официально. Чётко. — Прибыла для прохождения практики на борту крейсера «Маргарис». Разрешите приступить к исполнению обязанностей.

Алекс не обернулся сразу. Стоял секунду. Потом медленно повернулся.

Смотрел на неё. На форму. На серьёзное лицо. На баул, который явно весил слишком много.

— Ева, — сказал он.

— Папа — я на службе.

— Ева.

— Что.

— Твоя каюта третья слева. Ты её знаешь.

— Я знаю.

— И Ева.

— Что.

Он смотрел на неё — на двадцатиоднолетнюю девушку с тёмными глазами, которая пришла на Сферу двенадцатилетним ребёнком и стояла под дождём первый раз в жизни и не двигалась, пока не промокла насквозь. Которая читала тактические уставы в три ночи. Которая взломала учебный терминал за три минуты сорок секунд. Которая выросла на его глазах во что-то, что он ещё не умел назвать словами но чувствовал точно.

— Добро пожаловать домой, — сказал он.

Ева смотрела на него секунду. Потом — тихо, только для него, забыв про официальный тон:

— Спасибо, папа.

Рэй Вейл вошла на мостик через минуту — с планшетом, деловая, быстрая. Увидела их двоих стоящих у иллюминатора. Остановилась.

— Уже? — спросила она.

— Что уже? — спросил Алекс.

— Сентиментальничаете.

— Мы не сентиментальничаем, — сказал Алекс.

— Вы стоите у иллюминатора и молчите.

— Это тактическое планирование.

— Конечно, — сказала Рэй. Улыбнулась — той улыбкой, которая означала, что она всё видит и всё знает и всегда знала. — Ева. Добро пожаловать. — Она обняла её коротко, крепко. — Похудела.

— В академии кормят нормально.

— Нормально — это не то же самое, что хорошо, — сказала Рэй. — Сегодня вечером поешь по-человечески.

— Рэй. Я кадет на практике.

— Ты моя дочь на ужине, — сказала Рэй просто. — Это не противоречит уставу.

Ева открыла рот. Закрыла. Кое-что в жизни не имело смысла оспаривать.

Большая Ева фиксировала всё это через датчики мостика. Внесла запись в бортжурнал:

«Кадет прибыла. Баул тяжёлый — предположительно тактические уставы в бумажном виде. Алекс притворялся, что занят тактическим планированием. Рэй не притворялась. Всё как обычно. Только лучше».

Нэша она нашла в техническом отсеке.

Он сидел за своей станцией — наушники на шее, три планшета параллельно, и у ног — переноска. Из переноски смотрели два кота. Один рыжий — смотрел на Еву с выражением глубокого профессионального недоверия. Второй спал, свернувшись, не реагируя ни на что.

— Нэш, — сказала Ева.

— Здесь, — сказал Нэш не поднимая взгляда.

— Коты.

— Первый и Второй.

— Третий рейс подряд.

— Они опытные.

— У них нет допуска к операциям флота.

— Есть, — сказал Нэш. Поднял взгляд. Посмотрел на неё прямо. — Я оформил. Технические консультанты по вопросам акустики корабельных помещений.

Ева смотрела на него. Потом на котов. Первый продолжал смотреть с профессиональным недоверием. Второй спал.

— Нэш.

— Что.

— Это незаконно.

— Технически — нет. Я проверил устав. В уставе не сказано, что технический консультант должен быть человеком.

— В уставе это не сказано, потому что никто не предполагал, что это нужно уточнять.

— Это недальновидность устава, — сказал Нэш. — Не моя проблема.

Ева смотрела на него ещё секунду. Потом — не смогла удержаться — улыбнулась. Нэш это заметил. Не сказал ничего. Просто чуть — совсем чуть — опустил уголки рта вниз, чтобы скрыть ответную улыбку. Не получилось.

— Дядя Нэш, — сказала Ева тихо.

— Что.

— Рада тебя видеть.

— Я тоже, — сказал Нэш. Коротко. Просто. Как всегда.

Первый кот вдруг встал, потянулся, и вышел из переноски. Подошёл к Еве. Обнюхал её ботинок. Посмотрел вверх — долго, изучающе. Потом вернулся в переноску и лёг рядом со Вторым.

— Одобрил, — сказал Нэш.

— Он меня проверял?

— Он всех проверяет. — Нэш вернулся к экранам. — Ты прошла. Это хороший знак.

Клара была на боевом посту — там, где всегда. Официальная поза. Руки за спиной. Взгляд на экраны периметра.

Ева остановилась у входа.

— Клара.

— Ворон. — Клара не оборачивалась. — Опоздала на четырнадцать минут от расчётного времени прибытия.

— Лифт на втором ярусе не работал.

— Лифт на втором ярусе не работает каждый вторник. Я проверяла расписание технических работ станции. Следовало заложить запас.

Ева смотрела на её спину. Потом — медленно — кивнула.

— Учту.

— Хорошо. — Пауза. — Ворон.

— Что.

— Рада тебя видеть.

— Взаимно, — сказала Ева.

Клара кивнула. Коротко. По-клариному. Это был весь разговор. И этого было достаточно.

Танек стоял в коридоре у оружейного отсека. Просто стоял. Смотрел в стену. Жевал жвачку.

Ева подошла. Остановилась рядом.

Они помолчали секунды три.

Танек достал из кармана пластинку жвачки. Протянул ей — не глядя.

Она взяла.

Это был весь разговор. Этого тоже было достаточно.

Сайра открыла дверь медотсека раньше, чем Ева успела постучать.

— Знала, что придёшь, — сказала она. — Заходи.

Ева зашла. Медотсек был тот же — чистый, аккуратный, с запахом антисептика и чего-то травяного. Сайра заваривала чай. Две кружки. Она всегда знала заранее.

— Как академия? — спросила Сайра ставя кружку перед ней.

— Нормально.

— Нормально — это не ответ.

— Хорошо. Сложно. Интересно.

— Это ответ. — Сайра садилась напротив. — Влюбилась?

Ева посмотрела на неё.

— Сайра.

— Что. Я врач. Мне важно состояние пациента.

— Я не пациент.

— Ты всегда пациент. Просто иногда здоровый. — Сайра отпила чай. — Не влюбилась. Ясно.

— Откуда ясно.

— Если бы влюбилась — или сказала бы сразу или покраснела бы. — Сайра смотрела на неё спокойно. — Ты не сделала ни того ни другого. Значит нет. Пока.

Ева смотрела на неё. Потом в кружку.

— Пока, — повторила она. — Почему «пока»?

— Потому что рейс только начинается, — сказала Сайра просто. — Пей чай. Он хороший.

Ребэ Эзру она нашла в большом зале, где собирали делегацию.

Он сидел на ящике с оборудованием и пил чай — откуда всегда брался чай у Ребэ Эзры было загадкой, на которую никто не пытался найти ответ. Вокруг суетились учёные — девять человек, каждый тащил что-то своё, кто-то уже потерял документы, кто-то спорил о распределении кают. Ребэ Эзра сидел в центре этого хаоса с абсолютным спокойствием человека, которому семьдесят девять лет и который видел хаосы и похуже.

Ева подошла. Он поднял взгляд. Улыбнулся — той тихой улыбкой, которая не менялась сколько она его знала.

— Ева, — сказал он. — Ты выросла.

— Вы это говорите каждый раз.

— Потому что каждый раз правда. — Он подвинулся на ящике. — Садись.

Она села рядом. Рядом с ним всегда было хорошо — тихо, спокойно, как будто мир немного замедлялся.

— Ребэ. — Она смотрела на суетящихся учёных. — Зачем вы здесь. На самом деле.

— Арна сказала, что я слишком много сижу дома.

— Я знаю, что вы сказали Алексу. Я спрашиваю на самом деле.

Ребэ Эзра смотрел на свою кружку. Потом на неё.

— Я видел тебя маленькой, — сказал он. — На Сфере. Когда «Маргарис» уходил в первый раз — ты стояла у иллюминатора и смотрела, как корабль уменьшается. — Он помолчал. — И я думал тогда — эта девочка полетит дальше всех нас. — Пауза. — Я хотел увидеть, как это начинается.

Ева смотрела на него.

— Это ещё не начало, — сказала она. — Это практика.

— Всё начинается с практики, — сказал Ребэ Эзра. — Даже жизнь.

Рядом что-то грохнуло — геолог уронил ящик с образцами. Кто-то закричал. Ребэ Эзра не пошевелился. Просто отпил чай.

— Ребэ, — сказала Ева. — Там кто-то упал.

— Вижу.

— Может помочь?

— Сайра поможет. — Он кивнул в сторону коридора, где уже шла Сайра с медицинским планшетом. — Мне семьдесят девять лет. Я пью чай.