Читать онлайн Елена К. - Кактус, который слишком много знал

Утро в отделе было таким же бодрым, как остывший кофе в кружке майора Елены Семёновой. На столе высилась гора папок, и каждая будто шептала: «Я срочная. Я важнее всех». Сверху, как ироничная печать, лежала яркорозовая наклейка с надписью: «Срочно. Уже год». Елена вздохнула, поправила очки и потянулась к кофе. Он был не просто остывшим — он был уже в стадии «философского размышления о тщетности бытия».

— Семёнова! — рявкнул из коридора голос полковника. — К тебе делегация. И не вздумай сказать, что занята. Они уже полчаса плачут в приёмной.

Елена посмотрела на наклейку, потом на кружку, потом снова на наклейку. «Ладно, — подумала она. — Пусть будет не кофе, а мотивация».

В кабинет вплыла делегация из трёх человек: управляющая ЖК «Изумрудный берег» Лариса Викторовна — в костюме цвета «строгий бизнес», но с брошью в виде улыбающегося авокадо (Елена сразу поняла: женщина с характером), охранник дядя Витя — в форме, которая явно помнила лучшие времена, и молодой парень в худи с принтом «Я не ленивый, я в энергосберегающем режиме», представившийся администратором Артёмом.

— У нас чрезвычайная ситуация, — заявила Лариса Викторовна, расправляя плечи так, будто собиралась объявить войну всему району. — Пропал кактус.

Елена моргнула. Потом ещё раз. И еще.

— Простите, что?

— Кактус, — повторил дядя Витя, шмыгнув носом. — Тот самый. Из холла.

— Тот самый, — подхватила Лариса Викторовна, понизив голос до трагического шёпота, — который подарил спонсор. Господин Зубов. Генеральный директор «СтройИнвестГрупп». Он лично выбирал его в цветочном магазине. Он говорил: «Этот кактус — символ нашего партнёрства».

Елена медленно поставила кружку. Кофе решил воспользоваться моментом и окончательно сдался.

— То есть, — уточнила она, — вы пришли в полицию, потому что пропал кактус?

— Не просто кактус, — возразила Лариса Викторовна. — Это кактуссимвол. Если господин Зубов узнает, что его символ исчез, он может расторгнуть контракт. А контракт — это благоустройство двора, детская площадка и, между прочим, ремонт лифтов.

Дядя Витя кивнул, подтверждая всю серьёзность ситуации. Артём молча смотрел в телефон, будто надеялся, что проблема исчезнет сама собой, если не поднимать глаз.

— И когда он пропал? — спросила Елена, уже понимая, что день будет нескучным.

— Вчера вечером, — ответил дядя Витя. — Я обход делал, всё было на месте. А утром — пусто. Горшок стоит, а кактуса нет. Будто его ктото… вынул.

— Вынул, — повторила Елена. — Как конфету из коробки.

Лариса Викторовна нервно поправила брошьавокадо. Казалось, даже он стал выглядеть встревоженным.

— Мы проверили камеры, — сказал Артём, наконец оторвавшись от телефона. — Там… ну, не очень понятно.

Он протянул флешку. Елена вставила её в компьютер. На экране мелькали кадры: холл, люди, пакеты, коляски, ктото споткнулся о коврик, ктото долго искал чтото в сумке. И вот — крупный план на кактус. Он стоит, гордый и колючий. Потом кадр дёргается, появляется чьято рука — и кактус исчезает. Камера будто специально моргнула в самый важный момент.

— Это всё? — спросила Елена.

— Всё, — вздохнул Артём. — Дальше только пустой горшок.

Елена откинулась на спинку стула и посмотрела на своих гостей. Лариса Викторовна выглядела так, будто готова была сама броситься на поиски кактуса, вооружившись только брошью. Дядя Витя теребил пуговицу на форме, явно переживая за свою репутацию охранника. Артём снова уткнулся в телефон, но теперь уже с видом человека, который ищет в интернете «как объяснить начальству, что кактус украли».

— Хорошо, — сказала Елена, доставая блокнот. — Будем считать это делом государственной важности. Начнём с опроса свидетелей. Кто последним видел кактус в добром здравии?

Дядя Витя поднял руку, как школьник на уроке.

— Я. В девять вечера. Поправил ему землю, сказал: «Держись, брат, тут народ нервный». А он молчал. Теперь понимаю — предчувствовал.

Лариса Викторовна закатила глаза, но в них мелькнула искра уважения к такой заботе.

— Отлично, — кивнула Елена. — Значит, между девятью вечера и семью утра ктото проник в холл, аккуратно извлёк кактус из горшка и унёс его. Вопрос: зачем?

Артём пожал плечами.

— Может, коллекционер? — предположил он. — Есть же люди, которые собирают редкие кактусы.

— Или ктото хотел сделать из него смузи, — буркнула Елена, но тут же поймала на себе три шокированных взгляда. — Шучу. Хотя в моей практике бывало и не такое. Один гражданин пытался продать на рынке конфискованный огнетушитель, уверяя, что это «редкий винтажный светильник».

Лариса Викторовна вздохнула.

— Главное, чтобы господин Зубов не узнал. Он очень трепетно относится к символам. В прошлом году он отказался подписывать договор, потому что на презентации подали чай в кружках без логотипа. Сказал, что это неуважение к партнёрству.

Елена сделала пометку в блокноте: «Проверить всех, кто недолюбливает символы». Потом подумала и добавила: «И всех, кто любит кактусы».

— Ладно, — сказала она, вставая. — Я возьму это дело. Но с одним условием: если выяснится, что кактус сам ушёл искать лучшей жизни, я снимаю с себя всякую ответственность.

Дядя Витя хмыкнул.

— Да он тут корни пустил, — проворчал он. — Этот кактус был тут дольше, чем я работаю. Он знал всех жильцов по именам. И, кажется, не одобрял доставку пиццы после десяти.

Лариса Викторовна посмотрела на Елену с надеждой, в которой читалось: «Спасите наш двор и мою карьеру».

— Спасибо, майор, — тихо сказала она. — Для нас это не просто растение. Это… будущее.

Елена кивнула, стараясь не думать о том, сколько других «будущих» лежит у неё в папках. Но чтото внутри щёлкнуло — то самое чувство, когда дело кажется абсурдным, но именно поэтому хочется его раскрыть. Может, потому что абсурд — это зеркало, в котором люди показывают своё истинное лицо.

Она взяла флешку, блокнот и кружку (теперь уже просто как талисман) и направилась к двери.

— Поехали, — бросила она через плечо. — Сначала осмотрим место преступления. Потом поговорим с жильцами. И кто знает — может, этот кактус оставил нам какуюнибудь колючую подсказку.

Холл «Изумрудного берега» пах смесью дорогого освежителя «Альпийский бриз» и вечного напряжения элитного дома. Елена остановилась у пустого места на тумбе — там, где ещё вчера стоял тот самый кактус. Теперь на полированной поверхности темнело влажное кольцо: след, который растение оставило за месяцы жизни. Будто само пространство помнило его и не хотело отпускать.

Дядя Витя шёл следом, тяжело вздыхая, будто каждое движение причиняло ему моральную боль.

— Тут всё было, — бормотал он, указывая на пустой горшок. — Земля ровная, я сам утрамбовал. Даже зубочисткой прорыхлил, чтобы дышать легче было. А теперь… пустота.

Елена присела на корточки и внимательно осмотрела горшок. Керамика была тяжёлой, с рельефным узором — явно не из супермаркета. На внутренней стенке виднелась царапина, будто кто-то неаккуратно соскрёб этикетку.

— Кто покупал этот горшок? — спросила она, не поднимая головы.

Лариса Викторовна нервно дёрнула плечом.

— Кажется, сам господин Зубов. Он хотел, чтобы всё было «в едином стиле». Даже растения.

— Даже растения, — повторила Елена, доставая из сумки перчатки и маленький фонарик. Луч скользнул по дну горшка, выхватывая из темноты несколько сухих иголок и… кусочек бумаги. Она аккуратно подцепила его пинцетом. На клочке было что-то написано от руки, но чернила размазались от влаги.

— Что там? — выдохнула Лариса Викторовна, наклоняясь так низко, что Елена почувствовала аромат её духов — терпкий, с нотками бергамота и паники.

— Пока ничего не разобрать, — призналась Елена. — Но это улика. Пусть эксперты скажут, что там было.

Артём, который всё это время стоял в стороне, уткнувшись в телефон, вдруг встрепенулся.

— А может, это записка? — предположил он. — Типа «Я забираю кактус, потому что он мне нужен»?

Елена посмотрела на него с лёгкой иронией.

— Обычно похитители не оставляют записки в горшке. Чаще они вообще стараются не оставлять следов. Но спасибо за свежий взгляд.

Дядя Витя фыркнул.

— Да какой там свежий… У нас тут половина жильцов записки на доске объявлений вешает: «Кто взял мою коляску?», «Верните коврик, он любимый!». А тут кактус — и тишина.

Елена выпрямилась и огляделась. Камеры висели над входом, над лифтами и в углу у почтовых ящиков. Но между ними были слепые зоны — как раз там, где стоял кактус.

— Значит, так, — сказала она, доставая блокнот. — Дядя Витя, мне нужен список всех, кто заходил в холл вчера вечером. Особенно тех, кто задерживался. Лариса Викторовна, подготовьте список жильцов, у которых были конфликты с управляющей компанией. И проверьте, не было ли жалоб на кактус — вдруг кому-то он мешал.

Лариса Викторовна побледнела.

— Жалоб на кактус?

— Всякое бывает, — спокойно ответила Елена. — Один гражданин у меня в практике жаловался на уличный фонарь: говорил, что тот светит ему прямо в окно и «разрушает биополе». Так что кактус мог кого-то раздражать.

Артём поднял руку, как школьник.

— А можно я помогу? Ну, типа, буду вашим ассистентом? Я знаю всех жильцов по именам, у меня в телефоне чат дома есть…

Елена на секунду задумалась. Парень был явно не создан для оперативной работы, но знание местных сплетен могло пригодиться.

— Ладно, — кивнула она. — Будешь моим «источником инсайдов». Но без самодеятельности. Если увидишь что-то подозрительное — сразу ко мне, а не в чат дома писать.

Артём просиял.

— Договорились! Я даже ник себе поменяю на «Тайный агент Артём».

Дядя Витя закатил глаза.

— Только не вздумай в домофон шептать: «Приём, база, выхожу на связь». У нас и так жильцы нервные.

Елена улыбнулась уголком губ. В этом трио было что-то трогательное — они все по-своему переживали из-за пропажи колючего символа. И именно это делало дело не таким уж абсурдным.

Она подошла к камере над входом и внимательно изучила её. Объектив был чистым, но крепление слегка болталось.

— Давно эту камеру проверяли? — спросила она у дяди Вити.

Тот пожал плечами.

— Месяца два назад. Техник говорил, что надо подтянуть, да всё руки не доходили.

Елена кивнула. Это могло быть совпадением, а могло и нет. Кто-то мог специально ослабить крепление, чтобы камера «случайно» отвернулась в нужный момент. Или просто воспользоваться тем, что её давно не обслуживали.

— Хорошо, — сказала она. — Значит, план такой: я еду в лабораторию с этим клочком бумаги, дядя Витя собирает список посетителей, Лариса Викторовна — жалобы и конфликты, Артём… ну, пусть мониторит чат на предмет странных сообщений о кактусах.

Все закивали, будто наконец-то почувствовали, что ситуация под контролем.

— И ещё, — добавила Елена уже у дверей. — Если вдруг кто-то предложит купить новый кактус и поставить его на место — не делайте этого. Это уже будет не улика, а подделка.

Лариса Викторовна схватилась за брошь-авокадо, словно за талисман.

— Обещаю! Ни одного нового растения без вашего разрешения!

Елена вышла на улицу, где воздух был прохладнее и как-то честнее, чем в холле. Она посмотрела на небо — серое, с редкими просветами, будто кто-то пытался прорезать в нём дыры, но не очень старался. В сумке лежал маленький пакетик с уликой, а в голове — мысль, которая не давала покоя: зачем кому-то красть кактус? Если это не коллекционер и не враг символов, то что?