Читать онлайн Андрей Авдусь - Книга мировоззрений: Сказка о начале

Предисловие

Это маленький мир, в котором, как и в реальном, не бывает совпадений. Это серия наблюдений за собой, окружающими людьми и происходящими событиями. Не обошлось без предположений, сослагательного наклонения и доли выдумки, присущих художественной литературе. Если хорошо постараться, то можно найти точку отсчета, с которой все и началось, а уважаемому читателю предлагается вместе с персонажами произведений узнать, чем все может завершиться, будет ли какое-либо завершение вообще, или использовать воображение и создать свои картины, не похожие ни на что другое, близкие и понятные.

И в самой большей степени эти произведения, пожалуй, — попытка вырваться на свободу.

Наконец-то можно спокойно поесть. Везде чисто, расстановка продуманная и аккуратная. Каждый сотрудник на своем месте, улыбаются, конечно, как тут не заулыбаешься, окна во всю высоту помещения, и его так ярко и полно заливают юные лучи. Они как бабочки-однодневки, научившиеся реинкарнации в самих себя. Терраса вся в зелени, но не чрезмерно — приятно освежает. Вечная дилемма, сесть внутри или на улице, оттуда дольше идти, если еще чего-то захочется, но и людей там обычно поменьше. В этот раз все решается быстро, заметила тихий уголок внутри, откуда все как на ладони. Пошустрее поставлю тарелку с чем-нибудь и стакан сока, займу. Завтрак-буфет включен в стоимость, всегда удача. И в этих четырех звездах не будут скупиться. Все безукоризненно свежее, до раздражения будоражащие аппетит запахи. И пищу продавать зрению они отлично умеют!

Первая тарелка пошла. Разнообразие колбас, вот такая выглядит необычно, ветчина, беру по кусочку, и к каждой свой сыр, стаканчик апельсинового фреша с мякотью, нельзя отказать себе. Все время немного беспокойное поглядывание в сторону примеченного угла, не дай бог, сядут раньше нее. Поставила на нужный столик, фух. Теперь пойду хорошенько присмотрюсь, наберу всего. И так уже объемся, но надо ж основное попробовать.

Следующая тарелка поменьше. Хотя они правильно не перегружают, день надо начинать так же легко, как вот эти самые лучи. Поджаренный бекон, можно немного, овощи, наберу разных по отдельности, салаты пропускаю. Омлет не хочу, сама сделаю вкуснее. О, а уверенность-то после всего еще со мной, можно бороться дальше. Тосты, масло, джем, не пойму из чего, но скоро узнаю. Не съем же. Ладно, посижу чуть дольше. Возьму кофе, отнесу, и к десертам. Такие пирожные выглядят стояще, ну и вот эта корзинка. С жадностью брать точно нельзя, застряну на полдня, но должна же я теперь позволить себе перевести дух. Жаль, что нет восточных сладостей, даже парадоксально, что их нет. Парочка фисташковых квадратиков точно заставила бы забыться.

Множественные столики уже ожидали следующих раундов с постояльцами после тщательной уборки. Так много людей так рано просыпаются, уже закончили с завтраком, работа? Или так активно отдыхают? Зато что-то успеют, пока не слишком жарко. Интересно, во сколько ложатся спать — и вот это уже решительно запретная тема для размышлений. Лидия неторопливо скручивала рулетик из сыра и ветчины. Здорово, что человеческая мысль работает именно подобным образом, в голове в одно мгновение разворачивается целая эпоха событий, в то же время исключительно внимательному стороннему наблюдателю доступно ухватить только беглый взгляд, задержавшийся где-то вдали на доли секунды.

Вы когда-нибудь по-настоящему боялись темноты? Не той, которая бывает в комнате вашей квартиры или дома, когда вы в середине ночи добираетесь до туалета, выпив вечером больше чая, чем стоило бы. А обездвиживающей, неизвестной, отрезвляющей, но подавляющей тьмы, которая вытягивает ваше инстинктивное, природное, самое непреодолимое желание жить, такое, что берет контроль на себя, когда ваше сознание уже позволило ногам подкоситься, и вы переходите в состояние остолбеневшей добычи. Такая темнота ведет вас к еще одной стороне вашей личности, и от вас зависит, что это будет за сторона. Когда шум сзади стал нарастать, не шум, зловещий шепот, ясно выделяющийся в этой непроглядной какофонии шорохов, возможно, что вот это надсознательное или сверхсознательное, решайте сами, как точнее выразиться, несогласие быть съеденной заставило работать коленные и другие суставы. Казалось, паровоз набирает полный ход, и нельзя различить движение колес, только ритмичное мелькание сцепного дышла, так она стала перебирать ногами, дав себе шанс успеть.

Омерзительная, тошнотворная вонь, к счастью, ей тогда не представилось возможности понять, что порождало ее. А вот руки, беспорядочно шарившие вокруг в попытках дать какую-то подстраховку, позволяли угадать, что за представители членистоногих нашли тут для себя тихое местечко. Не белые и пушистые, хотя некоторые щетиной не были обделены. С пальцев на салфетку упало несколько крошек хрустящего тоста с джемом, все-таки смесь тропических плодов, слишком сладкий. И еще глоточек кофе, аромат втянула в себя аж до пяток.

Казалось, она дернула за эту ручку, которую чудом удалось нащупать, уже бесконечное количество раз. Дверь очень медленно поддавалась. Как же долго никто сюда не заходил? Открывайся! Напряженный выдох после очередного усилия. Становилось ясно, что шепот теперь четко целился и ускорялся. Раз, два, скрип петель, мелкие осколки камешков были перемолоты дальше в пыль, она заскочила внутрь, уперлась правой ногой в стену, рывок двумя руками, свое привычное положение дверь заняла более охотно. Мощный центральный засов закрыт, контрольные сверху и снизу тоже, она развернулась, вскинула голову назад, полный вдох, сомкнутые с облегчением веки. Шепот стих. Надеюсь, он остался там навсегда.

Пирожное почти не надо было жевать, оно действительно таяло, крем отличался насыщенностью и не был навязчивым. Еще глоток кофе, в таком сочетании вовсе нельзя оторваться.

Она ожидала увидеть затхлую келью с кучей тлеющего хлама, но оказалась в просторном, хорошо освещенном зале. Здесь убирают ежедневно по расписанию? Мраморный пол, не скользкий, кто же все это содержит? Стены, огромный рисунок из плиток по всему периметру зала не затерся ни в одном месте, откуда тут азулежу? Хотя объяснимо, учитывая происхождение. Четыре каменные колонны в углах, одна по центру, там рядом с ней поднос? Она вышла в центр, на подносе у подножия центральной колонны лежала белая плитка, рядом стояла своеобразная чернильница с синей краской, набор дополнялся достаточно тонкой кистью. Да, я понимаю, но где? Она все еще не разглядела, что же дает такой яркий свет, но в текущей ситуации это было просто делом любопытства, оно подождет или успокоится, а вот узор найти надо обязательно.

Иду за капучино и обратно, немного посижу, дальше корзинка, очень свежие фрукты в ней, и тесто на вид суховатое и рассыпчатое, вместе — заманчивое сочетание. Она рассматривала лица и повадки всех входящих, кто-то суетился, кто-то был даже слишком апатичен, они приехали изо всех уголков мира, но пока ни на одной значимой детали не удавалось остановиться.

Лидия уже прошла всю стену, от той стороны двери, где засовы входили в петли, до той, где крепились петли, на которых висели они сами. Да, произведение искусства, сложность и смысл интеллекту и воображению еще предстояло осознать. Но она так ничего и не заметила. На стенах его нет. Есть еще колонны. Она, крадучись, начала обходить центральную. Вдруг чуть выше уровня бровей как будто промелькнул лучик, отразившийся в осколочке зеркальца. Чуть-чуть назад, не приноровлюсь поймать. Сделала еще круг, вот снова. Эти проблески здесь не просто так. Еще круг, теперь она точно определила отражающийся поток солнечных частиц и зафиксировала на нем взгляд, стараясь не моргать. И ничего. Она уже точно наметила точку, куда смотреть, пробовала присесть, подняться на носочки, отклонять голову под разными углами, но безрезультатно. Отступила на шаг назад, строго по линии, еще назад, и лучик начал фокусироваться, как бывает, когда настраиваешь микроскоп или проектор. Так, пятясь, она уперлась спиной в колонну слева от двери. Непосредственно в этой точке она ясно различила, как в фокусе этого луча рисунок мрамора приобрел четкий вид элемента узора. Ах, да! Не радуюсь заранее, но точно оно! Это не все, дальше проверю колонну, что сзади, и потом их все. Сейчас зарисую первый. В походном рюкзаке за спиной, с которым она не расставалась, нащупала маленький блокнот, вырвала листик, вот ручка. Она начала легонько выводить начертание на листике, но каждый раз, как заканчивала элемент, он исчезал с бумаги без следа. Да, плитка, краска, кисть. Так всегда, ну, если догадываешься, возьми сразу, зачем два раза работу делать, иногда хорошо, если два — это предел. Пришлось отойти от уже выверенной точки и взять все необходимое. Зная принцип, занять нужную позицию теперь было делом техники. Кисть, аккуратно обмакнутая в чернила, плавно скользила по плитке. Ничего не исчезло. Она, не спеша, обошла вторую колонну, вот нужная точка, теперь назад, спина почувствовала противоположную, все правильно. Второй элемент появился на плитке. Так, против часовой стрелки, она прошла оставшиеся колонны, от последней линия фокуса луча привела ее к центральной. Незакрытый конверт. Узор азулежу в ее руках заставлял ее саму сиять ярче любых лучей.

Скорее прочь. Когда она очень скрупулезно проходила каждый сантиметр стены, то по неровностям, выступам и немного более толстым швам рисунка поняла, что строго напротив двери находится и выход. Хоть тут никто не заморачивался с выдумками. Она быстро обнаружила, на какую плитку надо нажать сильнее, чтоб привести механизм открытия в действие. Оглянулась, чтоб оставить еще одну фотографию этого зала целиком с другого ракурса в памяти. Перед ней был тоннель, образованный подземной рекой, неширокой, но, видимо, полноводной. Как же сыро! Да, под землей и в воде, логично. Если бы не озарение из зала, тьма снова поглотила бы ее. Можно было разглядеть символический причал, там лодка. Это было некое подобие дау, вместимостью на одного-двух человек. Не теряя ни секунды, она шагнула в лодку, отвязала ее и позволила течению управлять. Ничего другого и не оставалось, ни весел, ни руля. Но течение знало свое дело. В тоннеле становилось все темнее, она решила прилечь на дно лодки, мало ли что там свисает, и какой высоты будет потолок. Скоро лодку вытолкнуло в своеобразную заводь, и она уперлась в берег. Вероятно, дальше река нашла себе ход на еще более глубоком уровне, она не вела на поверхность. Лидия выпрыгнула на берег. Песок был влажный и плотный. Метрах в пятидесяти впереди сверху прорезалось дневное сияние. Можно было идти, карабкаясь по глыбам, как по ступенькам, она добралась до отверстия. Сплетение каких-то наполовину высохших корней, ветки. Камень под ногами давал запас высоты, чтоб можно было пробиться сквозь то естественное заграждение и вылезти по пояс. Сидя рядом с отверстием, она видела, как корни снова принимают предыдущее положение, и проход затягивается так, как будто ничего и не было. Прямо у ее спины было то ли карликовое дерево, то ли куст, а вокруг еще сотни таких разбросанных по пустыне. Отойдя на сто шагов, отыскать в аккурат этот куст уже было бы невозможно в этом ландшафте, вдобавок, они еще начали хаотично перемещаться, меняясь местами, как напёрстки кидалы-профессионала. Хорошо, так хорошо. Она встала и отряхнулась. Быстро нырнула рукой в отделение рюкзака, убедилась, азулежу с ней. А вон и дорога, машины частые, значит, до города недалеко.