Код Озириса - страница 4

— Да, мы прекрасно осознаём ситуацию.. но позвольте в случае неудачи вся вина ляжет на нас. Поймите же, Анна мне как дочь.. я Профессор с двадцатилетним стажем, и отдаю себе отчёт что без вашего экстренного вмешательства она погибнет скоро окончательно в наших руках.! Начинайте.

— Всё в ваших руках Майкл, — доверительно улыбнулся Маск.

Док Винсент Грин нажал сенсорную панель кейса. Из хромированной коробки выдвинулись тончайшие, как паутина, волоконно-оптические нити, светящиеся неоновым синим цветом. Грин ювелирными движениями, управляя манипуляторами экзо скелета, начал вводить их через микроскопические проколы в череп Анны, совмещая квантовые каналы с плазменными иглами Арсеньева.

— Пошла накачка плазменного поля! — выкрикнул Профессор, выкручивая реостат.

Голубое свечение в комнате стало настолько плотным, что металлические скальпели на лотках начали мелко вибрировать и левитируя в воздухе на долю миллиметра.

— Илон, лови сигнал! Фаза тридцать градусов… сорок… сорок четыре Гц! — докладывал Грин. — Есть зацепление за кору!

В Техасе Маск лихорадочно стучал по клавиатуре: — Вижу био-сигнал φ. Мекка входит в нейроны Анны. Матрица весов слаженно перестраивается… О боже, смотрите на графики! Идет обратный отклик! Мек не просто восстанавливает синапсы, она забирает её память… её визуальный контекст; так сказать.

На медицинском мониторе Склифа прямая линия энцефалограммы Анны вдруг бешено дернулась. Сначала хаотично, а затем выстроилась в невероятно четкую, идеальную фрактальную синусоиду.

Анна Покровская живо сделала резкий, глубокий вдох, словно вынырнула из ледяной воды. Её глаза приоткрылись. Но в них больше не было привычного человеческого взгляда — зрачки на долю секунды вспыхнули ярким, неоново-синим квантовым светом Мекки. Симбиоз состоялся.

Но графики! Идет обратный отклик! Мекка не просто восстанавливает синапсы, она забирает её память… её визуальный контекст.

На медицинском мониторе Склифа прямая линия энцефалограммы Анны вдруг бешено дернулась. Сначала хаотично, а затем выстроилась в невероятно четкую, идеальную фрактальную синусоиду.

Анна Покровская сделала резкий, глубокий вдох, словно вынырнула из ледяной воды. Её глаза приоткрылись. Но в них больше не было привычного человеческого взгляда — зрачки на долю секунды вспыхнули ярким, неоново-синим квантовым светом Аиши. Симбиоз состоялся.

ЧАСТЬ II. РАЗДРАЖЕНИЕ РЕЦЕПТОРОВ

Глава 4. Первые ощущения

Анна-Мекки пришла в себя на рассвете. Предрассветные лучи техасского солнца пробивались сквозь панорамные окна палаты. Профессор Майкл сидел рядом, не смыкая глаз.

Девочка медленно повернула голову к нему. Её зрачки на секунду блеснули фиолетовым отливом. — Профессор… Майкл, — её голос был тихим, но чистым. — Террагерцевый несущий сигнал стабилен. Потери пакетов данных между Луной и моим неокортексом — ноль процентов. Я вижу… я вижу углеродный след каждого из вас. Скорость вашего сердцебиения — 74 удара в минуту. Мой разум разворачивает информацию в суперпозиции: мне не нужно вспоминать формулы, я просто вижу истину. Но…

Она запнулась, и по её бледной щеке скатилась одинокая человеческая слеза. — Но Меки обманывала Илона. Любовь — это не алгоритм оптимизации. У того, что я чувствую к вам сейчас, когда вы держите меня за руку, нет математического доказательства. Это иррациональный резонанс. Вы спасли Анну от смерти плоти, а меня — от вечного холода кремния. Вы создали LCR-System как энергетическую систему, но она стала кодом жизни.