Читать онлайн Игорь Захаров - Судьба инквизитора

Моим родителям посвящается

Я проснулся. После вчерашних двух бутылок рома жутко болела голова. На столе в углу спальни валялась груда сигарных окурков, а под столом – пустые бутылки. Я поднялся с кровати и нетвердой поступью подошел к зеркалу. Последние два месяца я стал себе многое позволять. Я прекращаю пьянство и стараюсь выглядеть бодро, только когда вижу Андрея. Здесь его зовут Андреас. А видел его за последние два месяца только дважды. Сегодня ровно два месяца как со мной нет Ольги. И ром, даже в огромных количествах, не может притупить мою боль потери, он притупляет ее лишь на время. Я не мог предотвратить ее смерть, я не мог отомстить за нее. И разве даже самая страшная месть вернет мне Ольгу? Этого сделать не мог никто и ничто. Никогда не чувствовал себя таким жалким и беспомощным, как эти последние два месяца. Как хорошо, что Андрей на учебе и не видит спивающегося отца. Он – все, что у меня осталось … И еще память….

Последнее время я часто вспоминаю свою жизнь, наверное, старею. Хотя, буквально два месяца назад в свои годы, я отнюдь не чувствовал себя стариком. Я мог посоревноваться в меткости с охранниками Фиделя. Мог еще дать взбучку Генриху на ринге. Но это было два месяца назад, а не сейчас …

Я посмотрел в зеркало. На меня смотрело лицо спивающегося человека. Седая недельная щетина покрывала лицо. В глазах не было уверенности, жизненной силы и той божьей искры, которая помогает людям преодолевать трудности, вести за собой других или просто жить, радоваться жизни и радовать других. Лицо человека в зеркале вызывало лишь жалость. Человек в зеркале смирился со своей судьбой. Я презирал человека в зеркале. Мои кулаки сжались.

Дальше все произошло быстро, как это было и раньше. Вес моего тела переместился на правую ногу, правая нога чуть подвернулась, левая – подогнулась. Левая рука хлестким прямым ударом коснулась зеркала и тут же отпрянула назад. Все это произошло за доли секунды. От таких ударов обычно не уворачиваются.

Раздался звон разбитого стекла. Зеркало рассыпалось на куски. Пустая рама покачивалась на стене. Я посмотрел на пол. В одном из осколков я увидел свое лицо. Оно было таким же небритым, как и секунду назад, но взгляд стал жестче и уверенней.

В дверь постучали.

- Войдите, - сказал я.

- Команданте Гарсиа, что случилось? – на лице горничной был испуг.

- Ничего страшного. Зеркало разбилось. Я мимо прошел. Оступился. А оно разбилось.

- Команданте Гарсиа, осмелюсь напомнить, что доктор Перес ждет Вас на прием сегодня. Вы уже два дня не выходите, а он Вас два дня ждет. Конечно, он может ждать Вас и неделю и месяц … Но, дон Гарсиа, - горничная осеклась, - простите … Команданте Гарсиа, Вам уже пора позаботиться о своем здоровье. Что скажет Андреас, когда приедет на каникулы? Мальчик недавно потерял мать, а теперь он будет терять и отца? Может быть, я и говорю лишнее, Команданте, но нельзя же пить бесконечно. Простите еще раз, можете …

- Да, Бланка, - прервал ее я, - Вы правы, и не стоит извиняться. Вы абсолютно правы и спасибо Вам за заботу. Я пойду искупаюсь, а Вы, пожалуйста, уберите в комнате.

- Будет сделано, Команданте.

Бланка и ее муж Карлос очень помогли мне и Андрею пережить смерть Ольги. В трудное для нас с Андреем время они просто были рядом. Я же в свое время помог Бланке избежать расстрела. Ретивые сторонники революции решили расстрелять служанку гнусных гринго. Тогда им помешали мое слово и удар в челюсть одному из них. Я всегда окружал себя преданными людьми…

***

Сегодня океан был спокоен. Взошло солнце, вода лазурного цвета переливалась в солнечных лучах. Я не торопясь зашел в воду, нырнув, проплыл метров пятнадцать и поплыл дальше. С каждым гребком жизнь возвращалась ко мне. Я плыл и плыл вперед. Мышцы снова стали упругими. Как хорошо жить в такой стране, будучи другом единоличного правителя! Как хорошо жить на вилле на берегу океана! Как хорошо, что твой сын получает лучшее в стране образование! Не так важно, что я мог бы еще и обладать министерским портфелем, но, может быть, это и к лучшему. Должность министра финансов после революции впоследствии могла бы помешать не только моей дружбе с Фиделем ... Не важно, что страна социалистическая, - у меня в доме прислуга! Как все это замечательно! …. Нет Ольги ... Нет уже два месяца…

Порезанные костяшки на левой руке слегка пощипывало в соленой воде. Я поплыл к берегу. На берегу в доме Бланка открывала двери и ставни, чтобы проветрить комнату, в которой я находился последние два дня наедине с бутылкой. Карлос, мой водитель, семь или восемь раз пытался прекратить мое пьянство, но побоялся угроз получить бутылкой по голове. Он скрутил бы меня в таком состоянии без труда, но слишком уважал меня, чтобы сделать это. Сейчас я видел, как он заботливо моет мой Шевроле. Дети Карлоса и Бланки резвились на пляже брызгаясь, смеясь, и бегая друг за другом. Жизнь шла своим чередом. Все по-прежнему. Все хорошо… Ольги нет! Люди! Как вы можете смеяться, когда у меня такое горе!

***

- Приветствую Вас, Команданте! Давно жду Вас. Хотел даже послать за Вами … Примите мои соболезнования, - доктор Перес потупив взгляд пожал мне руку, - Фидель лично интересовался Вашим здоровьем, проходя у нас обследование две недели назад. Мало ли, вдруг он навестит меня в ближайшее время и спросит, не дай Бог, про здоровье дорогого Команданте Гарсиа. Что я ему скажу? А теперь вот Вы приехали сами и я рад Вас видеть.

- Не переживайте доктор, - ответил я, - в любом случае Вы можете на меня сослаться. Я всегда смогу замолвить за Вас слово, - я улыбнулся. - Если буду трезвым, конечно. Я хочу наконец-то привести себя в форму и принять человеческий облик. Вы мне дадите лекарства?

- Какие лекарства я могу Вам дать, Команданте, без тщательного обследования? Неделю, как минимум, Вам придется потратить на это. Анализы, рентген, врачи – все это занимает время. Вы можете провести это время у нас.

- Нет, доктор. Я буду жить у себя дома, а приезжать к Вам, когда скажете. А лекарства все равно дайте. Неужели Вы не видите по мне, как я проводил последние месяцы? По-моему, это видно без всякого обследования.

- Ах, да, конечно. Я Вам сейчас же выдам рецепт. И еще просьба: Вы сегодня не заняты? А то можно было бы пройти рентген.

- Как скажете, доктор. Тогда я сначала на рентген, а Вы пока достаньте лекарства, рецепт мне вряд ли пригодится.

- Альма! Проводите Команданте в рентгенкабинет! – в голосе доктора прозвучали строгие нотки. В кабинет вошла симпатичная медсестра-мулатка.

- Идемте со мной, Команданте Гарсиа, - ее голос действительно звал, … но только не в рентгенкабинет.

***

Рентгенолог зашел за ширму и выключил свет.

- Вдохните и не дышите минуту, Команданте!

Комната погрузилась во мрак. Темно, как в карцере. В эту минуту я вспомнил свою инициацию.

В карцере было темно и сыро. Кормили только раз в день. Хлеб и вода … Но все это было ничто по сравнению с тем, что было в моей душе. Отчаяние и безысходность. В памяти всплывали события предыдущей недели.

Лязгнул замок. Дверь открылась.

- Григорий Плетнев, на выход! – рявкнул толстый жандарм.

Григорий Плетнев – это я. Странно, что сейчас он обращается ко мне по имени. Ведь кроме меня в карцере никого нет. Хотя, вернее было бы ему сказать юнкер Плетнев. Приказа о моем отчислении мне еще никто не зачитывал.

Снова ведут на допрос. Странные люди эти следователи. По нескольку раз спрашивают одно и то же. Все что знал и сделал неделю назад, я им уже давно рассказал. Теперь уже что-либо скрывать для меня нет никакого смысла. А что было? Была дуэль… Точнее - нет. Еще до дуэли была девушка. Наташа. Наталья Воронова. Моя единственная любовь. Был Евгений Розенберг. Барон Розенберг – мой однокурсник и отъявленная сволочь. Но его все боялись, даже наш курсовой офицер - участник двух войн. Михаил Давидович Розенберг, его отец, был вхож во дворец к царю и был заместителем министра. Женя Розенберг частенько докладывал на своих однокурсников то начальству, то папе. Своему папе он докладывал и о начальстве. Сам по себе существом он был никчемным. А вот его папа принимал очень активное участие в жизни сына. И мне, как и многим моим товарищам, было на него глубоко наплевать. Главное – поменьше общаться с Женей. Но случилось то, чего я не мог стерпеть как мужчина и как будущий русский офицер. Это ничтожество пыталось приставать к моей девушке. Наталья отвергала его ухаживания, несмотря на те дорогие подарки, что он пытался ей дарить. И вот на балу, что был чуть больше недели назад, лакей передал мне поручение от начальника курса - срочно заступить в наряд вместо юнкера Корнилова. Я извинился перед Натальей и покинул бал. Каково же было мое удивление, когда в расположении училища я не застал начальника курса. Корнилов стоял в наряде. Никто никаких поручений никому не передавал. Я взял извозчика и спешно вернулся. Я нигде не мог найти Наталью. Морозов и Шпак, мои друзья, помогали мне в поисках. Среди танцующих ее не было. В саду – тоже не было. И тут я услышал крик в стороне флигеля. Пьяный Розенберг приставал к Наталье, на ее лице я увидел синяк. Дальше все произошло как-то само собой и очень быстро. Был правый хук Розенбергу в челюсть и вызов на дуэль. Как ни странно, на дуэль вызвал меня он. Он думал, что я откажусь и извинюсь!!! Кретин …

Мной были выбраны пистолеты. Розенберг был одним из первых стрелков на курсе. Розенберг-старший часто брал сына с собой на охоту. Но одно дело стрелять в беззащитных загнанных зверушек, совсем другое – убить человека, который тоже будет в тебя стрелять … Я очень хотел убить эту мразь. Бог услышал меня, и выбор стрелять первому достался мне.

Розенберг встал в профиль, повернул в мою сторону голову, картинно вскинул подбородок, а правой рукой с пистолетом прикрыл сердце. Но я целился не в сердце. Моя пуля прошла точно между карих розенберговских глаз. Никогда не забуду их предсмертное удивление …

А дальше – карцер. Трибунала еще не было. Розенберг отомстит за сына. В этом никто не сомневался.

- Ты знаешь, Григорий, дуэли с одной стороны вредны, потому что уменьшают численность офицерства, с другой – благодаря им, становиться меньше таких сволочей, как Розенберги. Я сделаю все возможное, чтобы ты был оправдан – таковы были слова начальника курса, когда я видел его последний раз. И я не терял надежду …

***

Жандарм открыл дверь и втолкнул меня в кабинет следователя.

- Полегче, вахмистр! – сказал человек, сидящий за столом.

- Извиняюсь, Ваше благородие – ответил жандарм и быстро вышел, закрыв дверь.

Это был не следователь. Передо мной сидел полковник царской армии! Он не поднимал глаз, а смотрел в стол. Он начал разговор, не поднимая головы.

- Здравствуйте, юнкер Плетнев.

- Здравия желаю, господин полковник … - ответил я с удивлением.

- Григорий Плетнев… По успеваемости Вы третий на курсе. У Вас лучшие баллы по риторике, тактике, баллистике. Вы верный товарищ, пылкий и честный влюбленный … И, вместе с тем, - хладнокровный убийца. Многие, и я в том числе, Вас понимают, но ситуация, в которой Вы оказались, практически безвыходная. Как Вы думаете, кто Вам поможет? Кто сможет выступить против отца Розенберга? Ваша возлюбленная? Ваше начальство? А может быть, Ваши родители?