Читать онлайн В Филатов - Когда камни молчат

Мои похитители — а может, спасители, я и сам пока не понимал, кем они для меня были, — везли меня всё дальше, степь тянулась до горизонта — жёлтая, выжженная, без единого дерева. Только сухая трава, которая шуршала под копытами, и небо, такое бледное, что казалось выцветшим. Иногда попадались перелески — низкие, корявые деревья, которые будто вцепились друг в друга.

Иногда я приходил в себя и пытался разобраться, что со мной произошло. Заодно срабатывала кузнечная привычка: я машинально присматривался к металлу, из которого были сделаны их доспехи и оружие.

Я прекрасно понимал, что нахожусь в чужих руках, но раз меня не убили сразу, значит, надежда ещё оставалась.

Это была чёрная бронза — довольно твёрдый материал. Из неё были сделаны не только панцири, но и наконечники копий и лезвия топоров. Мечей я ни у кого не заметил.

Ещё я обратил внимание, что у одного из воинов были все мои вещи и вещи того покойника. Когда мы добрались до места, меня осторожно сняли с повозки и повели к какой-то палатке. Говорили на языке кочевников, что я плохо, но понимал. От языка Аси отличался. Рассчитывали что получит награду и старшие разгадают мою тайну потому как крупных поселений не было а латы и оружие слишком богатое. На санскрите говорили команды, примерно так: право, лево, вперёд, назад, стой. Меня шатало. Но я шел.

Завели в палатку. Стоять не смог, это заметили и посадили на низкую табуретку. Там сидел богато одетый мужик, в расписном парчовом халате, под которым была кольчуга. Вот у этого был меч, но короткий. Также черная бронза, но золочёный. Он начал меня расспрашивать, на своём языке. Потом на каком-то странном — похоже на тюркский. Этот язык я знал, но этот был искажен, поэтому отвечать не стал. Я в ответ попробовал старославянский, русский, английский. Потом попробовал китайский, который чуть-чуть знал, по крайней мере, так же, как и санскрит, — по Китаю я немного путешествовал, в свое время делал закупки, и выучил десяток слов. Потом подумал-подумал, использовал украинский потом молдавский. Там я тоже был и знал слов двадцать. И от всех этих звуков он всё время качал головой. Потом подошёл один из тех, которые меня поймали, и начал переводить на санскрите. Я понял, что это не родной язык, но его санскрит тоже был далёк от идеала. И начал меня допрашивать. А впереди разложили всё то, что у меня нашли. Ещё он что-то начал рассказывать и махать руками. Причём показал на кучу дырок в моих окровавленных доспехах. И также на доспехи того мужика, который на меня напал. Также оба меча. Мечи были стальные, мой качеством получше, а у того лезвие всё в зазубринах. Один из охранников подошёл, взял трофейный меч и ударил по своему кинжалу. Чёрная бронза оставила зазубрину. Потом взял мой меч и тоже ударил. Теперь зазубрина появилась на чёрной бронзе. Всё-таки я старался подобрать хорошую сталь, и, похоже, полезные присадки тоже помогли. Щёлкнул языком, что-то сказал. Оба поклонились старшему. Потом посмотрели на мои доспехи и доспехи того человека. Он также попробовал топориком с чёрной бронзой пробить кольчугу. У него получилось помять кольца. Мои же пластины выдержали удар, хотя и тоже немножко помялись.

И вот, наконец, развязали мою аптечку. Пришла какая-то женщина, начала перебирать травы, какие-то нюхать и комментировать. Некоторые откладывала в сторону, некоторые оставляла, а парочку выкинула в огонь, который здесь же горел, и плевалась, и что-то яросное говорила — это из его аптечки. Потом достали мою аптечку. Она аккуратно развязала и что-то начала объяснять. У меня в аптечке трав было намного меньше. Потом она спросила у этих двоих. На мою аптечку показала — они показали на меня. На вторую аптечку они показали на ту кольчугу. Она что-то быстро заговорила. Потом попросила снять с меня рубаху. Рубаху она сняла, осмотрела спину, потом руки и ноги. Что её удивило, так это трусы. Хотя они и сильно застиранные, всё-таки довольно приличное время, но, тем не менее, были на мне. И цвет из синеполосатых приобрели бурополосатые, но, тем не менее, я их носил. Не то чтобы это был какой-то стиль — просто нужный предмет гигиены. Она несколько раз спросила. Я тоже попробовал говорить на санскрите и на тех языках. Она плюнула, что-то резко высказала своему главному, потом вышла. Он, когда она вышла, засмеялся и что-то сказал этим двоим. Они тоже засмеялись, собрали всё, что у меня нашли в кучу, и куда-то утащили. А мне, вместо окровавленной одежды, выдали рубаху и штаны из светлой ткани. Что же, значит убивать не будут. Посмотрел на одежду. Ткань крашеная и беленая — то есть у этих такая технология была. А может быть, просто для некоторых людей. Потом я вышел. Весь разговор был каким-то серым. Я до сих пор не пришёл в себя и воспринимал всё как в тумане. Увидел, что та женщина на меня смотрит. Взяла меня за руку и куда-то повела. Завела в палатку. Показала жестами, что надо снять рубаху и штаны. И лечь. Она осмотрела меня и подняла трусы, посмотрела. Подумал: что там можно интересного увидеть? Но там, по крайней мере, ран не было. И начала чем-то смазывать. Очень сильно пахло мёдом. И, какими-то ягодами и цветами.

Я чуть не задремал, так хорошо стало: ранки перестали зудеть, и просто телу стало легче. Потом она достала какой-то пузырёк, накапала несколько капелек в глиняный бокал, дала мне, я выпил и провалился в сон. Проснулся уже утром, вышел из палатки и остановился. Лагерь жил своей жизнью: кто-то хлопотал у костров, часть солдат чистили оружие и доспехи. Пахло дымом, кислым молоком и мокрой шерстью — запах, который я запомню надолго. Где-то в центре стояла большая повозка, крытая плотной тканью, и я сразу понял: там самое ценное. Увидел, как идет какая-то молодая женщина, что-то спросила у охранника и всё время смотрела на меня. Но действительно, эти воины, которые мне встретились, были где-то метр семьдесят, может, метр семьдесят пять, я же под два метра казался им великаном. С интересом смотрел, как они мой фламберг держали в руках — им было тяжело, я же уже натренировался. Кроме этого, накачал мускулы, таскать тяжёлые связки мечей — это то ещё развлечение, да и тренировался с кузнечным молотом, и стрелять учился. А ещё я не заметил, чтобы они выкладывали наконечники со стрелами и луки — не знаю, куда они девались, но оба лука были где-то в обозе.

Потом началось обучение. Эта женщина при свете дня выглядела лет на 35-40, то есть уже не молодая, но ещё и не старая. Вторая — молодая Сати, лет 18. И вот она говорила слова и что-то рисовала. Я вначале не понял, а потом дошло, что это картинки. Потом взял у неё из рук уголёк и начал дорисовывать. Она посмотрела и начала смеяться, потом поправила. И так, весело, со смехом, началось мое приключение. В этот день я изучил порядка 12 слов. И ещё около десятка мог вспомнить, если сильно постараюсь. И понял, что без информационного хаоса у меня улучшилась память. Воображение тоже подросло. Но главное, что восприятие стало намного лучше: если раньше я с трудом запоминал 7-9 слов, то тут получилось на треть лучше. На следующий день она снова пришла ко мне, и снова мы обучались. От вещей перешли к действиям и глаголам. Я иногда разнообразил её рисунки: либо стрелочками, либо солнцем, либо волной, либо ещё чем-то. Она смеялась, видимо, рисунок получался забавный. А потом, вместо того холста, который она использовала, я вышел во двор и начал делать то же самое на земле — просто расчистил, добрался до песка, и начал рисовать там. Получилось, что полотно больше. А потом принесли завтрак. Она снова помазала мне спину, приказала не надевать ни штаны, ни рубашку. Опять что-то накапала из другого пузырька, причём на этот раз три капли. Я почувствовал, что усталость и тяжесть в организме пропали. А дальше мы куда-то ехали. Рядом сидела пожилая женщина, и я пытался немножко с ней говорить. А молодая ушла куда-то вперёд. И тут я понял, что они очень быстро собрали обе свои палатки и едут куда-то на запад.

И так и не понял, если это купцы, то зачем бы они взяли женщин, всё-таки это не так просто — путешествовать в нынешние времена, да и долго. Женщины не любят такие вот странные путешествия по заброшенным местам, где нет отхожих мест, ну и культура так себе. Поэтому я не понял, что здесь делают две женщины. Мужчины постоянно уезжали в дозор, по двое, как минимум три дозора: один впереди, один справа, другой слева. И было несколько закрытых возов, куда меня даже близко не подпускали. Солдат было около 30 человек, с топориками, с пиками, и у всех чёрная бронза. Я же пару дней походил без рубахи, начал слегка загорать, но заметил, что дни сокращаются — вероятно, вторая половина лета или начало осени, но холодно не было. Видел, что старший время от времени тренировался с одним из мечей, которые были со мной, не фламберг, трафей, он легче. А вот насчёт луков — никто, ничего, как будто их и не было. Мы все разговаривали, а у меня получилось все лучше. Женщина, молодая, приходила из шатра вождя. Они на ночь выставляли караул, расставляли шатры, шатры были только у двух: это пожилая женщина, которая, судя по всему, была лекарем, и вторая — кто она, дочь, сестра, жена, я пока не знал, но относились уважительно. Остальные воины, которые днём спали прямо на возах, ночью охраняли наш сон.

Караван двигался так медленно, словно ему вовсе не хотелось идти вперёд. Вперёд уходили разведчики. Через некоторое время они возвращались с докладом, и лишь после этого весь караван проходил проверенный участок пути. Затем всё повторялось снова: разведчики уходили, возвращались, докладывали, и только тогда люди двигались дальше.

Постепенно я понял, что так они идут уже с самой весны. За это время преодолели едва ли половину пути. То ли осторожность была для них важнее скорости, то ли именно таков был приказ. Во всяком случае, рисковать они явно не собирались. После очередного учебного разговора спросил Арьяну:

— Ты всё время расспрашиваешь меня. Неужели так интересно?

Она улыбнулась.

— Интересно.

— Или это тоже часть твоей работы?

Она ненадолго замолчала.

— Старший каравана приказал смотреть и запоминать. Кто чем живёт. Какие обычаи. Чем лечат. Как строят дома. Что выращивают. Каким богам молятся. Какие дороги считают безопасными. Всё, что может пригодиться роду.

— Значит, ты разведчица?

Она покачала головой.

— Нет. Разведчики ищут врагов. А я должна понять людей.

Говорил я уже довольно бегло. Правда, словарный запас пока оставался небольшим, зато понимал значительно больше.

Потом меня снова отвели в палатку главного. На этот раз допрос оказался куда продуктивнее. Теперь я понимал достаточно, чтобы уловить общий смысл разговора.

И вот я снова стоял перед тем самым важным человеком.

— Кто ты? И что делал на нашем пути? Почему тебя обнаружили наши разведчики?

— Понимаете... Меня гнали. Около трёх десятков всадников. Потом им навстречу попался другой отряд — те, кто должен был меня защищать. Началась рубка. Они сцепились между собой, а я сумел уйти. Забрали своих раненых. Правда, я неплохо стреляю из лука, так что одного из преследователей всё же подстрелил. Моей лошади тоже досталось. Я уже собирался возвращаться, когда на меня напал один из преследователей. Был бой а потом меня нашли ваше разведчики.