Корабли - страница 5

— Тогда нам нужно торопиться, — сказал он. — Пока эхо не стало единственным голосом.

Вышка показалась на рассвете.

Она вырастала из моря, как чёрный палец, указующий в небо. Ржавая. Наклонённая. Полузатопленная. Волны били в её основание, и металл стонал. Где-то внутри, в недрах конструкции, что-то гудело — низко, протяжно, как орган в пустой церкви. Вокруг неё кружили дроны. Много. Больше, чем на «Надгробии». Они не патрулировали — они висели. Как чёрные насекомые, уснувшие в воздухе. Смотрели. Ждали.

На верхней палубе горел свет. Ровный, белый. Хирургический.

— Они знают, что мы здесь, — сказал Магнус.

— Да, — ответила Сигрид. — Она ждёт.

Она спустилась в каюту к Ларсу. Мальчик проснулся. Его глаза были ясные — впервые за всё время. Без мутной поволоки, без красных искр в зрачках. Просто глаза ребёнка, который слишком быстро стал взрослым.

— Я останусь на судне, — сказал он, не дожидаясь вопроса. — Если что-то пойдёт не так, я уведу «Хёвдинга».

Сигрид кивнула. Она не хотела брать его с собой. Туда, где был код. Где была Марит. Где была ложь, сплетённая в плотный узел, который они называли правдой.

— Спасибо, — сказала она.

Ларс взял её за руку. Пальцы у него были тонкие, холодные, но хватка — крепкая.

— Ты вернёшься, — сказал он. — Я знаю. Ты всегда возвращаешься.

Она не стала спрашивать, откуда он это знает. Может, он видел слишком много. Может, он просто верил. Вера — это тоже интерфейс. Просто без проводов.

Они с Магнусом сели в шлюпку. Мотор чихнул и завёлся. Вышка приближалась. Дроны не атаковали. Они просто висели в воздухе, как чёрные насекомые, и смотрели. Их линзы поблёскивали красным. Ровно. В такт. Как огни в висках заражённых. Как пульс под кожей.

Шлюпка ударилась о бетонный причал. Сигрид вышла первой. Магнус — за ней, с дробовиком. Металл причала был покрыт солью и ржавчиной. Пахло морем и чем-то ещё — сладковатым, как старые лекарства. Тем самым запахом, который она помнила из лаборатории. Из контейнера.

На палубе их ждала женщина.

Она была молода — лет тридцати пяти, не больше, — но в её осанке чувствовалась выучка, будто она годами стояла на смотровой палубе в шторм и не моргала. Высокая, прямая, в белом комбинезоне BioGen, который сидел на ней, как броня. Волосы светлые, коротко стриженные — ни один волосок не выбивался. На виске — нейроинтерфейс последнего поколения, почти невидимый, только тонкая серебристая линия, будто царапина, которую так и не заживили.

— Сигрид, — сказала женщина. — Наконец-то.

Голос у неё был ровный, без интонаций, как у диктора, который читает прогноз погоды в зоне бедствия. Или как у врача, который сообщает диагноз, уже зная, что лечение бесполезно.

— Ты знаешь моё имя, — сказала Сигрид.

— Конечно. Я знаю всё о тебе. Ты — образец номер семь. Лучший из семи. Я — Ева Санд. Вице-президент «Norsk BioGen». И я — та, кто тебя создал.

Магнус вскинул дробовик. Руки у него не дрожали, но Сигрид заметила, как побелели костяшки пальцев на прикладе. Он не спрашивал. Не угрожал. Он просто держал ствол направленным в грудь Евы. Потому что это было единственное, что он мог сделать.

— Ты убила Марит.

Ева посмотрела на него не с интересом, а с тем видом, с каким смотрят на сломанный прибор: досадно, но не трагично.

— Марит Хёуг умерла сама. Её тело не выдержало «Ржи». Мы просто… сохранили её лицо. Для дела. Для науки. Для тебя, Сигрид. Ты — её продолжение.