Любой из знакомых Корса мог сказать, что Корса щедр, но расчётлив. Любая подруга Корса могла сказать о нём, что Корса понимает её самые глубокие мысли.
Все встречали женщин и красивее, и умнее, но Прекрасная Путешественница путешествовала неизвестно где и оттуда смотрела на всех глазами, потерявшимися в глубине неизвестно чего.
Корса танцевал с Прекрасной Путешественницей. Они танцевали у самого края крыши. Прекрасная Путешественница смотрела на ночной город и слушала рассказ Корса о ней.
Прекрасная Путешественница я была стройна, скоромно одета, начитанна, касалась Корса самыми краешками груди и самым краешком мыска туфли задевала за ботинок Корса.
Все знали, что у Прекрасной Путешественницы нет любовника. Все знали, что Прекрасная Путешественница принимает ухаживания, но никто не мог сказать, что она чья-то любовница.
Все знали, что Корса ценят на работе. Все знали, что у Корса высокая зарплата. Все знали, что Корса трудно вывести из равновесия.
Ночной город раскинулся внизу, вокруг исторического здания, словно безкрайнее, бездонное, светящееся таинственными огнями влюблённое море. Под крышами, под сверкающей поверхностью воды, вокруг коралловых рифов, плавали стаи сверкающих рыб. Огни рыб сливались с огнями звёзд, и было не понятно, где небо сливается с морем. И не понятно, прочему рыбы не всплывают к звёздам.
Все смотрели на Корса, и никто ничего не понимал.
Любая из подруг могла сказать о Корса, что он знает толк в сексе. Любой знакомый мог сказать, что Корса понимает толк в женщинах.
Все знали, что Корса умеет говорить с женщинами.
Корса смотрел в глаза Прекрасной Путешественницы и не мог открыть рта.
Когда стоишь на краю скалы, под которой плещется море, когда ветер то сбивает с ног, отталкивая от края обрыва, то толкает в спину, сбрасывая в море, кажется, что прыгнешь и, подхваченный ветром, улетишь за горизонт, туда, где нет разницы между морем и небом, где звёзды не отличаются от рыб.
Корса стоял на краю крыши, захлёбывался воздухом в порывах ветра и не мог посмотреть вниз. Корса мутило. Корса зажмурил глаза. Никто не знал, что Корса не переносит высоты.
Корса не мог прыгнуть.
Не одна из подруг его знакомых, которые не могут жить без спортивного зала, не задала бы такого вопроса. Никому из подруг его знакомых, которые жить не могут без ресторана, такой вопрос не пришёл бы в голову.
Корса сказал, что вместе с ней, он, возможно, и прыгнул бы.
Прекрасная Путешественница сказала, что она согласиться прыгнуть с ним, но без зрителей. Прекрасная Путешественница отвернулась от Корса, от края крыши и ушла танцевать.
Корса закрыл лицо руками, на чугунных, неподвижных ногах отвернулся от края крыши, дотопал до стола, рухнул на стул, отдышался и ушёл по-английски.
Весь месяц Корса лазил по искусственной скале в альпинистском клубе. Весь месяц Корса ходил по натянутым мостам, преодолевая полосу препятствий. Весь месяц Корса лазил на вершины самых высоких деревьев. Весь месяц Корса прыгал в бассейн с самой высокой вышки.
Корса несколько раз сдирал кожу с ладоней, несколько раз отбивал все внутренности о воду, несколько раз падал с деревьев, раздирая спортивный костюм.
Через месяц Корса стоял на краю самого высокого обрыва над морем и смотрел вниз на волны.
Прекрасная Путешественница стояла рядом и задыхалась воздухом в порывах ветра.
Корса смотрел в глаза Прекрасной Путешественницы. Корса взял её за руку и сказал, что они одни, что даже звёзды не видят их, закрытые синим небом. Солнце, закатывающееся Солнце растворялось в море и граница между небом и морем, трепетная, вздрагивающая от прикосновений волн к неизвестно чему, лопалась, раскалённая, и разлеталась в Космосе в стороны, становилась звёздами, неотличимыми от огней рыб. Когда мы прыгнем с обрыва, подхваченные ветром, мы упадём в разрыв горизонта и очнёмся там, где нет разницы между рыбами и нами.
