Читать онлайн Aleks Kraas - Красавица за рулём

Глава 1. Ночная смена

Виктория выехала из таксопарка в десять вечера, как всегда. Диспетчер Инна, сидевшая за стойкой с вечным стаканом кофе, подняла на неё глаза и усмехнулась:

— Опять в ночь?

— А когда ещё? — Виктория поправила зеркало заднего вида, проверила, горит ли зелёный огонёк на крыше. — Днём пробки, днём все злые. А ночью люди другие.

— Ночью люди пьяные, — возразила Инна. — И пристают.

— Вот и хорошо. — Виктория подмигнула. — Хоть какое-то развлечение.

Она села в свою «Киа Рио» — серую, неприметную, с поцарапанным правым крылом, — и выехала на улицу. Москва встретила её огнями: витрины, фонари, фары встречных машин. Город, который никогда не спит. Виктория любила его таким — вечерним, ночным, когда он сбрасывал деловой костюм и надевал что-то более удобное. Когда люди переставали притворяться и становились собой.

Ей было пятьдесят. Она выглядела на сорок с небольшим — стройная, подтянутая, с короткой стрижкой платиновой блондинки и внимательными серыми глазами. Второй размер груди, который она не прятала под балахонами, а, наоборот, подчёркивала простыми футболками и джинсами. Никакой косметики, кроме туши и блеска для губ. Никаких украшений, кроме тонкой цепочки на шее. Она не пыталась выглядеть моложе. Просто была собой. И этого хватало.

Работа в такси была не мечтой. Мечты остались в прошлом — в той жизни, где у неё был муж, дом, планы на будущее. Потом всё рухнуло. Максим ушёл, дом продали, планы рассыпались. Виктория осталась одна — с машиной, правами и привычкой не сдаваться. Такси стало не профессией, а спасением. Ночные смены — способом не оставаться наедине с тишиной.

А потом появилась привычка. Та, о которой не знала даже Инна. Та, которую Виктория не афишировала, но и не скрывала особо. Молодые пассажиры. Парни от двадцати до двадцати семи. Каждый раз — новый. Каждый раз — один раз. Она выбирала их по глазам: если смотрели с интересом, если улыбались, если не спешили выходить — значит, можно. Она не навязывалась. Не предлагала. Просто везла. А они сами делали первый шаг.

Правило номер один: никаких повторов. Один парень — одна ночь. Максимум — две, если уж совсем хорош. Но не больше. Никаких телефонов, никаких «а можно ещё раз», никаких «я скучал». Всё заканчивалось так же быстро, как и начиналось. Легко. Чисто. Без обязательств.

Она придумала это не сразу. После развода был период, когда она пыталась строить отношения — нормальные, человеческие, с цветами и разговорами о будущем. Но мужчины её возраста либо были женаты, либо искали сиделку, либо хотели, чтобы она бросила работу и занялась домом. А Виктория не хотела ни того, ни другого, ни третьего. Она хотела чувствовать себя живой. А живой она чувствовала себя только рядом с молодыми.

Первым был Артур. Двадцать четыре года, спортсмен, с телом, которое она могла бы лепить, как скульптуру. Он сел в её такси на Ленинском проспекте, сказал: «До Домодедовской». Она везла его двадцать минут, и всё это время он смотрел на неё в зеркало. Не отводя глаз. А потом, когда они приехали, сказал: «А можно я вас угощу кофе?»

Она согласилась.

Через час они были у него дома. Через два — в постели. Он был напористым, быстрым, как спринтер на короткой дистанции. Она лежала на спине, смотрела в потолок и думала о том, что это неплохо. Не идеально, но неплохо. Утром она уехала до того, как он проснулся. Оставила на тумбочке записку: «Спасибо за ночь. Не звони».

Он не звонил. Она не проверяла.

С тех пор прошло два года. За это время через её постель прошло больше тридцати парней. Она вела дневник — старый блокнот, который хранила в бардачке. Записывала имя, возраст, профессию, короткий комментарий. «Артур, 24, спортсмен. Хорош. Не повторять». «Никита, 21, студент. Застенчивый, но старательный. Не повторять». «Тимур, 27, танцор. Гибкий, как змея. Не повторять».

Блокнот был её коллекцией. Её трофеями. Её способом помнить, не привязываясь.

В ту ночь она выехала на Садовое кольцо. Город горел огнями, асфальт блестел после дождя. Виктория включила радио — тихо, на волне «Ретро FM», — и замурлыкала себе под нос. Она любила эту музыку. Она напоминала ей о юности, о временах, когда всё было проще.

Первый заказ пришёл через десять минут. «Кузьминки, улица Юных Ленинцев, дом 12». Она нажала «принять» и поехала.

Пассажир ждал у подъезда. Молодой парень в спортивной куртке, с сумкой через плечо. Он сел на заднее сиденье, сказал: «Здравствуйте», — и уставился в телефон. Виктория посмотрела на него в зеркало. Не её тип. Слишком сосредоточенный, слишком занятой. Она молча поехала.

— Долго ехать? — спросил он через минуту.

— Минут двадцать. Если пробок нет.

— Понятно.

Он вернулся к телефону. Виктория вздохнула. Такие ночи тоже бывали. Без приключений. Без искры. Просто работа.

Она высадила его у дома, приняла оплату, пожелала хорошей ночи. И поехала дальше.

Следующий заказ пришёл через полчаса. «Клуб „Марс“ на Маросейке. До Пресни». Она знала этот клуб. Там выступали молодые группы. Там собирались музыканты, художники, вся та творческая молодёжь, которая казалась ей одновременно близкой и чужой.

У клуба её ждал парень с гитарой в чехле. Он стоял под фонарём, в лёгкой куртке, надетой поверх чёрной футболки, и смотрел на дорогу. Когда машина остановилась, он подошёл, открыл заднюю дверь и аккуратно поставил гитару на сиденье. Как будто это было что-то хрупкое. Что-то ценное.

— До Пресни? — спросил он.

— Да. Садитесь.

Он сел. Пристегнулся. И замолчал.

Виктория посмотрела на него в зеркало. Молодой — лет двадцать три, может, двадцать четыре. Тёмные волосы, серые глаза, лёгкая щетина. Не красавец в журнальном смысле, но что-то в нём было. Что-то спокойное. Настоящее.

— Музыкант? — спросила она.

— Ага.

— Что играешь?

— Разное. Своё.

— Своё — это какое?

Он пожал плечами.

— Грустное. Весёлое. Как получится.

Виктория включила радио. Заиграла какая-то попсовая песня. Парень поморщился.

— Можно выключить? — попросил он. — Устал от шума.

Она выключила. И они поехали в тишине.

Это было странно. Виктория привыкла к разговорам. Пассажиры либо болтали без умолку, либо молчали в телефон. Этот — просто молчал. И смотрел в окно. На проплывающие мимо дома, на огни, на ночной город.

— Красиво, — сказал он вдруг.

— Что?

— Город. Ночью. Как будто другой.

Виктория усмехнулась.

— Ночью все другие.

— Да. — Он помолчал. — Ночью можно быть собой. Днём все играют роли.

Она посмотрела на него в зеркало. Он смотрел на неё. И в его глазах не было ни флирта, ни оценки. Просто взгляд. Просто человек.

— Тебя как зовут? — спросила она.

— Даня.

— Виктория.

— Красивое имя.

— Спасибо.

Они доехали до Пресни. Он вышел, взял гитару, наклонился к окну.

— Спасибо. Хорошая ночь.

— И тебе.

Он ушёл. Виктория смотрела ему вслед — как он идёт к подъезду, как открывает дверь, как исчезает в подъезде. И чувствовала что-то странное. Не голод. Не азарт. Что-то другое. Тёплое. Незнакомое.

Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, и поехала дальше. Но весь остаток ночи перед глазами стояло его лицо. Спокойное. Настоящее.

И где-то глубоко внутри — там, где она давно ничего не чувствовала, — что-то шевельнулось.

Утром она вернулась в таксопарк. Инна уже варила кофе.

— Как смена? — спросила она.

— Нормально. — Виктория села на стул, вытянула ноги. — Один пассажир был... интересный.

— Интересный? — Инна подняла бровь. — В каком смысле?

— Не в том, о чём ты думаешь. Просто... человек. Настоящий.

Инна усмехнулась.

— Ты странная, Вик. То тебе молодые парни нужны, то «настоящие люди». Определись.

— Сама не знаю. — Виктория отпила кофе. — Но что-то в нём было. Что-то такое...

Она не договорила. Не знала, как сказать. Да и надо ли?

Она открыла блокнот и записала: «Даня, 23. Музыкант. Не такой, как все». Потом закрыла и убрала в бардачок.

Но весь день — и весь следующий — она думала о нём. О его голосе. О его глазах. О том, как он смотрел на неё — без оценки, без флирта. Просто смотрел.

И где-то глубоко внутри она понимала: это не пройдёт. Это не закончится, как все остальные. Это только начало.

Глава 2. Правило номер один

Правило номер один Виктория сформулировала для себя давно, ещё в те времена, когда только начинала работать в такси. Звучало оно просто: никаких повторов. Один парень — одна ночь. Максимум две, если уж совсем хорош. Но не больше. Никаких «давай ещё раз», никаких «я скучал», никаких утренних звонков с вопросом «ты где». Всё должно было заканчиваться так же быстро, как и начинаться: легко, чисто, без обязательств.

Она пришла к этому правилу не сразу. После развода с Максимом был период, который она сама называла «смутным временем». Три года, когда она пыталась строить отношения — нормальные, человеческие, с цветами, ужинами при свечах и разговорами о будущем. Три года, которые закончились одинаково: разочарованием. Мужчины её возраста либо были женаты, либо искали сиделку, либо хотели, чтобы она бросила работу и занялась домом. А Виктория не хотела ни того, ни другого, ни третьего. Она хотела чувствовать себя живой. А живой она чувствовала себя только рядом с молодыми.

Первым был Артур. Двадцать четыре года, спортсмен, с телом, которое она могла бы лепить, как скульптуру. Он сел в её такси на Ленинском проспекте, сказал: «До Домодедовской». Она везла его двадцать минут, и всё это время он смотрел на неё в зеркало. Не отводя глаз. А потом, когда они приехали, сказал: «А можно я вас угощу кофе?»

Она согласилась.

Через час они были у него дома. Через два — в постели. Он был напористым, быстрым, как спринтер на короткой дистанции. Она лежала на спине, смотрела в потолок и думала о том, что это неплохо. Не идеально, но неплохо. Утром она уехала до того, как он проснулся. Оставила на тумбочке записку: «Спасибо за ночь. Не звони».

Он не звонил. Она не проверяла.

С тех пор прошло два года. За это время через её постель прошло больше тридцати парней. Она вела дневник — старый блокнот, который хранила в бардачке. Записывала имя, возраст, профессию, короткий комментарий. «Артур, 24, спортсмен. Хорош. Не повторять». «Никита, 21, студент. Застенчивый, но старательный. Не повторять». «Тимур, 27, танцор. Гибкий, как змея. Не повторять».

Блокнот был её коллекцией. Её трофеями. Её способом помнить, не привязываясь.

Той ночью, после встречи с Даней, Виктория вернулась домой под утро. Квартира встретила её тишиной — маленькая однушка на Юго-Западной, с диваном, телевизором и окном, выходящим на шумную улицу. Она сняла куртку, бросила ключи на тумбочку, прошла на кухню. Налила себе чаю, села за стол. И задумалась.

Даня. Двадцать три года. Музыкант. Не такой, как все.

Она прокручивала в голове их разговор. Его голос, его взгляд, его слова: «Ночью можно быть собой. Днём все играют роли». Он сказал это просто, без пафоса. Как будто делился чем-то сокровенным. И она — Виктория, которая привыкла, что мужчины говорят с ней только о сексе или о работе, — вдруг почувствовала, что её увидели. Настоящую. Не «водителя такси», не «женщину пятидесяти лет», не «объект для съёма». Просто человека.

Это было странно. И немного пугало.

Она допила чай, приняла душ и легла спать. Но сон не шёл. В голове крутились мысли — хаотичные, злые, беспомощные. Она думала о Дане. О его глазах. О том, как он смотрел на неё — без оценки, без флирта. Просто смотрел.