Читать онлайн Лера Сид - Кровавые сапфиры

Элина никогда не верила в случайности. У всего в мире есть объяснение и какой-то скрытый от общего взгляда смысл. И вскоре она убедилась, что череда событий, начавшихся с солнечного утра 9 июня, не была простым совпадением.

В тот день ее окончательно разбудил дверной звонок. Девушка нежилась в постели дольше обычного, и имела на это полное право: неделю назад официально начались летние каникулы, а позавчера ей исполнилось восемнадцать лет.

Оставив на подушке телефон, Элина одним движением раскрыла шторы и впустила в комнату яркий солнечный свет. Электронные часы на рабочем столе показывали 12:13. «Удивительно, что мама не пришла с возмущениями из-за того, что я снова проспала завтрак».

Покрутившись у шкафа с ростовым зеркалом на дверце, она взяла свежий комплект белья, пахнущий цветочным кондиционером для стирки, светлую блузку и легкие шорты с высокой талией. Девушка вышла из комнаты, дошла до ванной и заперлась там изнутри.

Элина стояла под теплыми, почти горячими струями мягкой воды, смывала шампунь с длинных светлых волос и напевала что-то себе под нос, мысленно строя планы на предстоящий день. Настроение ощутимо поднималось. Она выключила кран, вытерла мокрые волосы полотенцем и заметила в запотевшем отражении широкую глуповатую улыбку на своем лице.

— Ну и что? — спросила с вызовом, обращаясь к самой себе. — Может, в душе я Ирма из Чародеек. Ей тоже становилось лучше в воде. — Она подняла сложенную в пистолет ладонь и, прикрыв глаз, чтобы прицелиться, выпалила: — Пиф-паф!

— Эля! — раздался голос за дверью. — Эля, ты скоро?

— Сейчас, пап. Пару минут.

Она поспешила одеться, зачесала назад еще влажные волосы, кончики которых касались поясницы, и открыла дверь. На пороге, чуть склонившись, стоял ее отец. Элина сразу отметила беспокойство и растерянность на его лице.

— Что случилось? — тут же насторожилась она.

— Если ты закончила, пойдем, — не став ничего объяснять, сказал он. — Кое-кто хочет с тобой поговорить.

Тут же насторожившись, Эля сощурилась и попыталась возразить, хмурым взглядом указав на скомканную в руках пижаму. Папа, не давая дочери отвертеться, забрал одежду и бросил на корзину для белья.

— Мама же ненавидит, когда мы так делаем, — возразила Элина.

— Как-нибудь переживет. Идем.

Они спустились по укрытой тонким ковром деревянной лестнице. В коридоре она сразу заметила мужскую пару обуви и насторожилась. Волоски на руках встали дыбом.

Гостиную заполнял солнечный свет, разбавляемым потолочными лампами, которые почему-то горели вместе с центральной люстрой. «Не о том думаешь», — одернула она себя.

— А вот и она, — сказал папа, когда они вошли.

Мама, сложив худощавые руки на сомкнутых ногах, сидела с ровной спиной в кресле напротив дивана. Пальцами она перебирала четки, явно мысленно молилась, чтобы успокоить натянутые до предела нервы. Из низкого пучка русых волос выбилось несколько тонких прядок, прикрывая чуть оттопыренные уши с розоватыми мочками.

Когда они вошли, мама приподняла подбородок, но не сдвинулась с места. Только ее отливающие золотом при дневном свете глаза слегка слезились, как у их кошки Марты. Элина видела ее такой лишь тогда, когда в доме звучало одно конкретное имя. Поэтому не ожидала ничего хорошего от развернувшейся в гостиной сцены.

Сидевший к ним спиной русоволосый человек обернулся. Эля сразу отметила его приятный профиль: короткий нос с небольшой горбинкой, мягко-очерченные розоватые губы, щетина и на удивление длинные ресницы. Сердце подпрыгнуло прежде, чем уголки его рта растянулись в улыбке, но тут же опустились. Незнакомец вскинул брови, внимательно скользя по ней взглядом. Элине показалось, что он сканировал ее, как предмет, а не человека, и это ощущение сразу настроило девушку против него.

— Нам остаться? — спросил папа, обращаясь к мужчине.

Его низкий, резонирующий от стен голос, заполнил собой комнату, подняв в Эле волну тепла и заставив с интересом прислушаться:

— Лучше, если мы поговорим наедине. Это не должно занять много времени.

Мама поднялась, все еще перебирая четки, уточнила у него, нужно ли сделать еще кофе и, получив отрицательный ответ, вышла из комнаты. Отец, прежде чем последовать за ней на кухню, ободряюще сжал плечо дочери и посмотрел ей в глаза. В этот раз Элина не смогла понять, что именно он хотел сказать, а подумать времени не осталось, — гость показал ей удостоверение и представился.

— Майор полиции Косыхин Максим Дмитриевич, новый начальник полиции. Будьте добры, уделите мне немного времени и ответьте на пару вопросов.

— Только если на пару, — усмехнулась Эля и села в еще теплое после мамы кресло напротив мужчины. — А вы, получается, не только начальник полиции, но и участковый?

Максим взглянул на нее так, что улыбка моментально пропала с лица девушки. Он убрал удостоверение в нагрудный карман формы и точно попал в самую уязвимую и болезненную тему их семьи одной лишь фразой:

— Я изучаю обстоятельства исчезновения вашей сестры.

— Ну и дыра, — пробормотал он, когда вышел из машины и окинул взглядом открывшийся вид на проселочные улицы и неровные крыши домов.

Макс подбросил связку ключей, поймал их одной рукой и развернулся на пятках, продолжая осматривать здания с пригорка. Он слышал о том, что Карелия – долина озер, но никто не говорил ему, что она настолько неровная и ухабистая. Потерев ноющую поясницу, мужчина расправил плечи, пару раз нагнулся и выпрямился, разминая затекшие мышцы.

На языке еще остался горьковатый привкус кофе с заправки. Максим выехал из дома с первыми лучами солнца, которое, казалось, и не уходило за горизонт надолго. Ужасно хотелось спать, но он усилием воли заставил себя держаться. И ведь отлично получалось: взгляни кто на него со стороны, вряд ли догадался бы о том, что стоящий у светло-голубого мелованного здания мужчина провел за рулем своего Renault Sandero около четырех часов. Он даже приехал раньше назначенного времени, чтобы осмотреться и немного взбодриться перед важной встречей.

— Только что-то мне подсказывает, что здесь нет места, где делают кофе круглосуточно, — сказал Макс с горькой усмешкой и потер закрывающиеся от усталости глаза.

Взглянув на экран телефона, он нажал на последний контакт в истории вызовов и прижал динамик к уху. Спустя пять долгих гудков, раздался заспанный мужской голос:

— Да? Сержант Малышев слушает.

— Будьте добры, сержант Малышев, поднять свою голову с подушки и через пятнадцать минут быть на работе.

Несколько секунд в динамике не раздавалось ни звука. Должно быть, сержант крепко задумался, сопоставляя факты, или посмотрел на имя звонившего, прежде чем издать то ли вздох, то ли аханье, и извиниться.

— Я скоро буду, майор Косыхин. Мой дом недалеко от работы. Еще раз простите.

Макс ответил коротким «жду» и сбросил вызов. Он взглянул на развевающийся по ветру флаг у входа и покачал головой. На табличке справа от массивной двери висел график работы местного отделения полиции. Среда, четверг, суббота и воскресенье значились неприемными днями. Максим подавил смешок и отвернулся, подставляя лицо лучам утреннего солнца.

На залитых мягким светом улицах не было ни души. Только птицы щебетали столь громко, что заглушали шум ветра, играющего с листьями неровных берез на другой стороне дороги.

Мужчина вдохнул и посмотрел на часы. 15 минут прошло. «Где же его носит?»

Поджав губы, Макс отогнал появившееся в мыслях нахальное себялюбивое лицо с крючковатым носом и обвислыми щеками. Он сжал челюсть, нахмурился, ощущая растущие внутри возмущение и злость. «Радуйся, пока можешь. Ну ничего, я отыграюсь, — заверил себя. — Наша борьба еще не закончилась. Надолго я тут не останусь. Дай мне лишь повод, и я от тебя мокрого места не оставлю. Клянусь, ты свое получишь».

— Максим Дмитриевич, простите за ожидание!

От мыслей о мести его отвлек крик подбежавшего к машине мужчины средних лет. Он поспешно пожал руку своему новому начальнику, вытер дрожащей ладонью пот со лба и криво улыбнулся.

Невысокий, полноватый, с тонкими темными усами, — сержант Малышев производил удручающее впечатление. Словно олицетворял собой не только отдел полиции, который Максиму предстояло возглавить, но и сам поселок Сюрьякулма^>1. Такой же маленький, невзрачный и редеющий, как волосы на голове сержанта.

Местное население с каждым годом сокращалось. Дети и подростки вырастали и уезжали в Санкт-Петербург или соседнюю Сортавалу, а может вовсе подальше от родной Карелии, к центру сосредоточения активности и настоящей жизни. Старики, как оно обычно бывает, проживали последние годы в родных или ставшими таковыми краях, пустив корни столь глубоко, что никакими уговорами и упреками их не выкорчевать из этого места. Такими темпами за 10 лет население с 956 человек сократилось до 633, если верить информации в интернете, которую он нашел перед поездкой. Сюрьякулма – совсем не то место, где Максу хотелось бы задержаться, и потому он искренне надеялся как можно скорее уехать обратно в Санкт-Петербург.

Сержант Малышев провел его внутрь темного, пахнущего сыростью здания, где располагался полицейский участок, к квадратному кабинету с обшарпанным деревянным столом и стулом, что стоял тут с советских времен. Забрав копию ключей, Максим уточнил порядок работы и график приема граждан. Выпучив глаза, Малышев пробормотал:

— Да к нам и не приходит никто. Мы-то всех в лицо знаем.

— Только не говори мне, что вы вообще тут ничем не занимаетесь.

— Ну, не так уж и ничем, — обиженно ответил он. — На майские праздники дед Виталик напился так сильно, что завалился в огород к баб Мане. Помял ей рассаду, та пришла жаловаться на него. Мы посадили его в обезьянник протрезветь. А наутро она вернулась и сказала, что погорячилась. Они там между собой все порешали. Ну, мы его и отпустили.

Максим закатил глаза и потер переносицу.

— Все закончилось хорошо…

— И вам меньше работы.

— Ну да, — без задней мысли подтвердил его слова сержант Малышев.

«Какой кошмар. Всё еще хуже, чем я представлял», — подумал Макс, беглым взглядом окидывая полупустой кабинет, подошел к окну и провел по подоконнику указательным пальцем. Стряхнув толстый слой пыли, он кашлянул и вперил серьезный взгляд в слегка растерянное лицо своего подчиненного.

— Как давно майор Левушкин ушел в отставку?

— Пару недель как.

— Я верно понимаю, за это время ничего стоящего не успело произойти?

— Кроме случая с дедом Виталиком – ничего.

Максим глубоко вздохнул и качнул головой.

— Кто еще с нами в отделе?

— Лейтенант Корюшкин, он у нас на подхвате. И Любочка, она занимается бумагами и в основном сидит в участке на телефоне.

— Ты выполняешь обязанности участкового?

— Да. А вам отдали дома, которые были под контролем майора Левушкина.

— Я понял. Все еще хуже, чем я думал…

— Еще вопросы?

— Смени тон, сержант, — сказал Максим, строго взглянув на него исподлобья. — К старшим по званию принято обращаться по форме.

— Прошу прощения, товарищ майор. Я могу идти?

— Сначала принеси мне бумагу в принтер и узнай пароль от компьютера майора Левушкина.

— Цифра района плюс номер кабинета. Это пароль. Бумагу сейчас принесу.

Отпустив сержанта Малышева, Макс сел на скрипнувший стул, включил системный блок, тут же задребезжавший под столом, и дождался, пока компьютер подаст признаки жизни. С каждой минутой, проведенной в Сюрьякулме, он ощущал, как его неприязнь и злость множатся, перерастая в презрение. «Почему я должен быть здесь, пока этот напыщенный индюк распивает вино в своем кабинете?»