Кюхля - страница 3
Уселись. Со свертком в руке, дрожа от волнения и еле передвигая длинными ногами, вышел директор и, запинаясь, глухим голосом, стал говорить про верноподданнические чувства, которые надлежало куда-то внедрить, развить, утвердить. Сверток плясал в его руках. Он как завороженный смотрел в голубые глаза царя, который, подняв брови и покусывая губы, его не слушал. Адмирал Пущин стал громко кашлять, Василий Львович чихнул на весь зал и покраснел от смущения. Только барон Николаи смотрел на директора с одобрением и нюхал свой флакончик.
«Его величество», – слышалось среди бормотания, потом опять: «его величество», и опять бормотание. Директор сел, адмирал отдышался.
За директором выступил молодой человек, прямой, бледный. Он не смотрел, как директор, на царя, он смотрел на мальчиков. Это был Куницын, профессор нравственных наук.
При первых звуках его голоса царь насторожился.
– Под наукой общежития, – говорил Куницын, как бы порицая кого-то, – разумеется не искусство блистать наружными качествами, которые нередко бывают благовидною личиной грубого невежества, но истинное образование ума и сердца.
Протянув руку к мальчикам, он говорил почти мрачно:
– Настанет время, когда отечество поручит вам священный долг хранить общественное благо.
И ничего о царе. Он как бы забыл о его присутствии. Но нет, вот он вполоборота поворачивается к нему:
– Никогда не отвергает государственный человек народного вопля, ибо глас народа есть глас Божий.
И опять он смотрит только на мальчиков, и голос его опять укоризненный, а движения руки быстрые.
– Какая польза гордиться титлами, приобретенными не по достоянию, когда во взорах каждого видны укоризна или презрение, хула или нарекание, ненависть или проклятие? Для того ли должно искать отличий, чтобы, достигнув оных, страшиться бесславия?
Вильгельм не отрываясь смотрит на Куницына. Неподвижное лицо Куницына бледно.
Царь слушает прилежно. Он даже приложил белую ладонь к уху: глуховат. Его щеки слегка порозовели, глаза следят за оратором. Министр с кислым, значительным выражением смотрит на Куницына – и искоса на царя. Он хочет узнать, какое впечатление странная речь производит на его величество. Но царские глаза не выражают ничего, лоб нахмурен, а губы улыбаются.
И вдруг Куницын как бы невольно взглянул в сторону министра. Министр прислушивается к напряженному голосу профессора:
– Представьте на государственном месте человека без познаний, которому известны государственные должности только по имени; вы увидите, как горестно его положение. Не зная первоначальных причин благоденствия и упадка государств, он не в состоянии дать постоянного направления делам общественным, при каждом шаге заблуждается, при каждом действии переменяет свои силы. Исправляя одну погрешность, он делает другую; искореняя одно зло, полагает основание другому; вместо существенных выгод стремится за посторонними.
Бледные, отвисшие щеки министра вспыхивают. Он закусывает губы и уже больше не смотрит на оратора. Барон Николаи в публике усиленно нюхает флакончик. Василий Львович сидит, приоткрыв рот, отчего лицо его необыкновенно глупеет.
Голос Куницына звучен; и он больше не смотрит на мальчиков, он смотрит в пустое пространство, чтобы не смотреть на министра и царя:
– Утомленный тщетными трудами, терзаемый совестью, гонимый всеобщим негодованием, такой государственный человек предается на волю случая или делается рабом чужих предрассудков. Подобно безрассудному пловцу, он мчится на скалы, окруженные печальными остатками многократных кораблекрушений. В то время, когда бы надлежало пользоваться вихрями грозных туч, он предается их стремлению и, усмотрев разверзающуюся бездну, ищет пристанища там, где море не имеет пределов.
Похожие книги
Роман «Смерть Вазир-Мухтара» советского писателя Юрия Николаевича Тынянова (1894–1943) является одним из лучших произведений исторической прозы 20–30-х гг. ХХ в. в русской литературе. Центральная фигура в романе – Александр Сергеевич Грибоедов (1795–1829), создатель комедии «Горе от ума», талантливый дипломат, полномочный представитель (на персидском языке – вазир-мухтар) Российской империи в Персии, погибший в Тегеране в 1829 г. В произведении описаны события последнего года жизни А. С. Грибоедова. Автор создал художественный образ выдающегося человека 30-х гг. ХIХ в. , целью жизни которого было служение Отечеству, а не власть предержащим.
На пороге совершеннолетия душа молодого человека бурлит, мечется, ищет – себя, дорогу, смысл жизни. Это сложный, подчас мучительный процесс. Даже мозги, как говорится, закипают от переживаний. Семнадцатилетний Ёся, парнишка из глухого казахстанского поселка, где жизнь течет неспешно и почти беззвучно, решается на шаг в неизвестность – уезжает жить в большой город. А там все другое: улицы, лица, ритмы. Символично, что именно на знаменитом тульском самоварном заводе начинается его период «самоварения» – внутреннего кипения, формирования, обретения себя. И как символ всего, что с ним происходит – однажды он сам собирает настоящий самовар.
Проза Константина Воробьева, поражающая остротой и дерзкой смелостью письма, предельно обнаженным драматизмом, от которого буквально холодеет сердце, каким-то особенным крутым замесом сюжета, человеческих судеб и характеров, передает не только боль и страдания безвинных жертв войны, но и показывает неистребимое чувство достоинства советского человека, воина Советской армии, которое врагу ничем не удавалось сломить; а его писательское кредо можно сформулировать такой фразой: ни при каких обстоятельствах не идти на компромисс с совестью, писать только обнаженную правду, какими бы последствиями это ни грозило личной судьбе.
Настоящая книга содержит рассказ о жизни автора на Чукотском полуострове, у которого, по его словам, возникло «желание узнать, что представляет собой часть человечества, населяющая Тихий океан… Те, кто кормится океаном и по милости океана…» К началу нового века не было ни одного закоулка на земном шаре, куда не проникли попы, солдаты и вояжеры торгового капитала. В двадцатом веке цивилизация окончательно впиталась в жизнь дикарей. Исчезли старинные промыслы, истощились охоты, заброшены старые орудия сражений и военные уловки борьбы за жизнь. Прежний первобытный коммунизм сменился правилом – каждый за себя.
❤️София верила в счастливый брак, пока не обнаружила в телефоне мужа переписку с любовницей. С этого момента жизнь Сони летит под откос. Попытка узнать правду об измене оборачивается шокирующим открытием: её “идеальный” муж не просто лжец, но и преступник. Теперь она не просто обманутая жена, а пешка в его опасной игре и неудобный свидетель. Но даже после самой подлой измены можно восстать из пепла и отстроить свою жизнь заново. Такую, о которой всегда мечталосьОт идеальной жизни - к тотальному предательству. От жертвы - к охотнице. От падения - к настоящему счастью. От сломленной женщины - к сильной личности, способной не только на месть, но и на то, чтобы заново научиться доверять и любить.
Берегись гнева богов, даже если на самом деле их нет: сила их – в вере людской. И чем дальше, тем очевидней становится эта истина для атеиста Михаила Ратникова. Что делать в таком случае. А принять как есть и не забывать об этом, просчитывая мотивации людей, чтобы предугадывать их поступки и использовать их на пользу роду Лисовинов. И оставить богам божье, а людям – людское. Тем более что и без богов забот хватает: только-только вернулась Младшая стража из похода за болота, как уже всему Погорынью и самому Ратному грозит беда от находников. Время отрокам взрослеть, а Мишке Лисовину становиться Сотником.
Амэ-но-куни гниёт. Граница с Нижним Рэйкаем истончилась до бумаги сёдзи. Когда ритуал очищения обернулся катастрофой, юный очиститель Рин падает в царство, где скверна — единственная истина. Его ловит Синий Свет. Холодное пламя Ао-Андона — древнего демона, для которого страдание есть краска, а душа — холст. Чтобы вернуться домой, Рин должен пройти Мост из Сотни Кайданов. Каждый шаг — новое правило:Не оглядывайся. Не произноси имени. Коснись крови призрака. Пусть твоя плоть гниёт благодатно. Но Мост не ведёт назад. Он — чертёж Апокалипсиса. Каждый кайдан, чей страх впитывает душа Рина. К сотой ступени Рин поймёт: он не жертва.