Читать онлайн Валентина Каримова - Лето с криминальным оттенком

– Ну, что он тебе сказал? – нетерпеливо спросила моя коллега и по совместительству подруга Янка.

Я только что вышла из кабинета руководителя, и ей не терпелось узнать, зачем меня вызывали.

– Увольняют, – вздохнула я и развела руками.

– Чего? – ахнула Янка. – Это как же?

– Как‑как… По собственному желанию… - против воли мой голос дрогнул, а на глаза навернулись слёзы. Это была моя первая работа. Столько ожиданий, надежд - и вот, пожалуйста…

– Погоди минутку, – быстро развернувшись, подруга скрылась в направлении своего рабочего места за кадкой с большим раскидистым фикусом.

Вскоре я услышала, как захлопали ящики стола, а потом зашумел электрический чайник. Всё ясно, сейчас дорогая коллега будет потчевать меня чаем с конфетами. Она всегда заедает стресс чем-нибудь вкусненьким, а потом сидит на монодиетах. И сколько бы я ни объясняла ей вред таких диет, Янка неизменно остаётся глуха к моим доводам.

– Вот, сейчас попьём чаю, – она возникла передо мной с пачкой печенья и коробкой шоколадных конфет, – и жизнь сразу наладится.

– Мы же только недавно пришли с обеда, – сказала я, понижая голос и мельком осматривая наш небольшой кабинет.

– Ну и что? – нахально заявила Янка, размещая сладости на моём столе. – Давай кружку.

Я молча выполнила просьбу, а когда она вернулась с кипятком, сказала:

– Увольняют ведь только меня, так что тебе не стоит получать лишний раз замечания от Петровны.

Лицо Янки сморщилось:

– А может, я тоже собираюсь уволиться?

– С ума сошла? – удивилась я. – Зачем это?

Она вздохнула и тихо сказала:

– Ты уходишь, а мне оставаться с этими грымзами.

Я работала в компании полгода, а Янка почти год. Коллектив у нас в отделе кадров сложился действительно не самый дружелюбный, возможно, из-за большой разницы в возрасте: остальные дамы из нашего кабинета успели существенно перешагнуть кто четвёртый, а кто и пятый десяток. Меня они почему-то сразу невзлюбили: здоровались сквозь зубы и с показным недовольством помогали по рабочим вопросам, и то, только если я слёзно об этом просила. С моей скромной точки зрения, не любить меня было не за что: внешность я имела самую обычную, дорогими нарядами похвастаться не могла и одевалась весьма посредственно, с коллегами вела себя спокойно и уважительно.

Янка в то время находилась в отпуске, а я, проработав неделю, всерьёз подумывала об увольнении. Хорошо, что она вскоре вернулась и внесла коррективы в мои упаднические настроения: мы вместе пошли на обед и подружились.

- Почему увольняют-то? – спросила Янка, разворачивая конфету. – Хоть объяснили?

- Оптимизация... – грустно сказала я и откусила кусочек курабье. – Сказали, что сокращают, то есть оптимизируют, в первую очередь тех, кто недавно работает. У нас в отделе – это я.

- Оптимизаторы хреновы, - злобно прошептала подруга, покосившись по сторонам, а я согласно кивнула.

– У тебя ж отпуск был по графику две недели, – вспомнила Янка. – Компенсируют?

– Договорились, что отгуляю с последующим увольнением.

– Ну хоть так, – кивнула она. – Чем в отпуске займёшься?

– Работу буду искать, – угрюмо ответила я, ещё не подозревая, что уже скоро и думать забуду о трудоустройстве.

Дорабатывать до конца рабочего дня мне было не нужно, руководитель сказал, что я могу покинуть офис в ближайшее время. Это удивляло. Ощущение было такое, что я вдруг стала костью в горле, от которой торопились поскорее избавиться.

- Давай не терять друг друга из виду? – сказала мне Янка на прощание. – Может, в выходные прошвырнёмся по магазинам или просто в баре посидим?

- Давай, - уныло сказала я, а подруга с сочувствием раскрыла передо мной свои объятия.

Чуть позже, собрав с рабочего места в пакет свои немногочисленные личные вещи, я попрощалась с теперь уже бывшими коллегами, поймала расстроенный Янкин взгляд и покинула офис.

Погода словно синхронизировалась с состоянием моей души – небо заволокло серыми, тяжёлыми тучами, и, пока я шла на остановку, начал накрапывать дождь. Конечно же, зонта сегодня у меня при себе не было, и оставалось только надеяться, что дождь не разойдётся и не перейдёт в ливень. Но, разумеется, всё произошло ровно наоборот.

Под козырьком автобусной остановки люди стояли так близко друг к другу, словно родные. Влезать в такую тесную компанию желания у меня не было, и я скромно встала рядом, чувствуя, как по макушке барабанит дождь.

Минут через десять, вымокнув до нитки, я попала в тёплый салон автобуса, конечно же, тоже забитый пассажирами под завязку, а через полчаса, немного обсохнув, вышла на своей остановке и заторопилась к подъезду. В лифте бросила взгляд в зеркало и поморщилась – мокрая курица, лучше и не скажешь: волосы, местами прилипшие к лицу, висели сосульками, под глазами чернела тушь.

В прихожей я разулась, с сожалением смотря на свои замшевые туфли – после похода по лужам несложно представить, какой вид они примут, когда высохнут. Эти туфли мне удалось отхватить на распродаже с хорошей скидкой, поэтому я дорожила ими, и сейчас, конечно, расстроилась.

Из единственной комнаты через плотно закрытую дверь грохотали басы. У Славки имелся сабвуфер, и он всегда слушал музыку только так, чтобы и соседи могли присоединиться к прекрасному. «Пусть скажут спасибо, - однажды заявил он, - что я формирую у них хороший музыкальный вкус». Слушал Славка, кстати, не Баха с Чайковским, а исключительно иностранную электронную музыку. Увы, на прошлой съёмной квартире у наших соседей были другие музыкальные предпочтения, они нажаловались собственнику квартиры, и нас выселили. В этой квартире мы жили второй месяц, и пока соседи никак себя не проявили, но что-то подсказывало мне: это вопрос времени.

Окинув ещё раз грустным взглядом свои вдрызг мокрые туфли, я решила пока пристроить их в обувницу. Вот тогда-то и заметила нечто в высшей степени странное: на полу рядом стояла пара поношенных и, на мой взгляд, совершенно безвкусных босоножек кораллового цвета - огромная платформа с толстым высоким каблуком, вместо ремешка длинные шнурки-завязки, которые должны были опоясывать икру ноги на манер деревенских лаптей. Я бы такие ни за что не купила. В то, что их мог приобрести себе Славка, тоже как-то не верилось, кроме того, новыми босоножки не выглядели, и меня охватило нехорошее предчувствие. Мои уши сами собой, словно у охотничьей собаки, стали усиленно прислушиваться к звукам в квартире, и в ту же минуту мне показалось, что сквозь рёв музыки я слышу женский голос.

Ноги сами понесли меня к двери в комнату, а руки, пока я толком не соображала, что делаю, уже толкнули дверь. Хоть я и заподозрила, увидев пару вычурной обуви, нечто подобное, а всё-таки испытала шок и застыла на пороге комнаты, как изваяние.

На разложенном диване, где мы со Славкой спали буквально сегодня ночью, верхом на нём и спиной ко мне прыгала какая-то девица.

Мне в глаза бросились её длинные тёмные волосы, которые подпрыгивали вместе с ней в такт движениям. Кажется, моя челюсть поползла вниз, но я не замечала – стояла и смотрела на эти чёрные и подвижные волосы, пока в душе зарождалась буря.

- О чёрт! – вдруг заорал мой благоверный, и я увидела совершенно обалдевшее его лицо. – Надь, это не то, что ты думаешь!

Конечно, не то. Разумеется. Само собой.

Славкин крик привёл меня в чувство. Я захлопнула дверь, едва не попав себе по носу, и припустила к входной двери.

- Надь, подожди! – доносилось вместе с басами из-за двери, и я мысленно представила, как Славка бежит и, конечно же, падает, запутавшись одной ногой в одеяле. Падает и расшибает коленку. Нет, лучше голову.

Сунув ноги в кеды, я схватила свою сумку и выскочила из квартиры. Быстро спустилась по лестнице на первый этаж, игнорируя лифт, и помчалась по улице так, будто опаздывала на поезд. Причём на такой, что совершает рейс только раз в месяц.

Глаза застилали слёзы. Обида клокотала внутри, обжигая душу, и искала выхода, как ищет его горячая лава в извергающемся вулкане.

Во дворе соседнего дома я села прямо на мокрую после дождя лавочку и расплакалась. В такую погоду на улице никого не было, не считая очень редких прохожих, и мне можно было всласть предаваться своему горю, не заботясь о том, как я выгляжу со стороны.

Ливень уже прошёл, только редкие капли падали на меня с клёна, под которым я сидела. Туча постепенно уходила правее, уступая место солнцу и синеве неба. Воздух был сладковато-свежим, и, вдыхая его, я понемногу успокаивалась.

Проверила телефон: очень хотелось, чтобы позвонил Славка. Да что там, не просто позвонил, а названивал не переставая, а я, наконец, приняла вызов и со всей страстью послала его к чёртовой бабушке. Но он не звонил. Не мог доставить своей теперь уже, несомненно, бывшей девушке хотя бы такую небольшую радость.

Я уныло посмотрела по сторонам – по-прежнему не было видно ни души, и подумала о том, чтобы снова разразиться рыданиями, как вдруг мой телефон ожил. Вздрогнув от неожиданности, я с надеждой уставилась на экран и тут же испытала разочарование: звонил не гадкий прелюбодей, а всего лишь Янка.

- Чем занимаешься? – спросила она. – Сегодня пятница, я подумала, может, посидим где-нибудь?

- Прости, нет настроения, - пробурчала я.

- Что с твоим голосом? – насторожилась подруга. – Ты там ревёшь, что ли?

Этот вопрос почему-то вызвал новую волну жалости к себе и, как следствие, рыданий. Я зашмыгала носом, а Янка удивилась:

- Ты что, из-за работы так разнюнилась?

- Нет, - всхлипнула я.

Помолчав немного, но не дождавшись от меня дальнейших объяснений, приказным тоном подруга велела:

- Скинь адрес, где ты находишься, сейчас буду.

Через минут пятнадцать, скрипнув колодками (или как там это называется?), во дворе затормозила машина каршеринга. Я замахала руками, пытаясь обратить на себя внимание Янки, потому что на водительском месте этого авто сидела именно она. Бросив транспорт прямо у детской площадки, да ещё и наперерез тропинке, по которой обычно ходили мамочки с колясками, подруга выбралась из машины и подошла ко мне.

- У-у-у, - протянула она, - господи, на кого ты похожа?

Не рассчитывая на комплименты, я всё-таки уточнила:

- На кого?

Подруга оставила прямой вопрос без ответа и начала перечислять:

- Глаза опухшие, будто с перепоя, вокруг них черным-черно, как у панды, лицо красное а-ля помидор, да ещё и сидишь на мокрой лавке, ноги в луже - вон кеды все в грязи...

Она поморщилась, окидывая меня взглядом, но, быстро спохватившись, спросила:

- А что случилось-то?

Я махнула рукой и отвернулась, но новая порция слёз всё-таки брызнула из глаз.

- Давай говори быстрее, - поторопила подруга. – Сейчас быстренько всё порешаем и поедем в бар.

Вот тут-то меня и прорвало:

- Славка-гад, - сказала я и закрыла ладонями лицо, - рога мне наставил...

Следующие минут десять я жаловалась и ныла, а Янка терпеливо слушала, прижав меня к себе и поглаживая по голове. Когда я выдохлась, она изрекла:

- Сегодня великий день. Господь услышал мои молитвы и открыл тебе глаза.

- Издеваешься? – с подозрением спросила я.

- Ничуть. Твой Славка – тот ещё придурок. Не понимаю, как ты его терпела всё это время.

Я немного похлопала глазами, а Янка продолжила:

- Поздравляю! Выражаясь фразой из многих женских пабликов: «мусор вынес себя сам», – интонационно она выделила слово «мусор», и в данный момент это вызвало у меня улыбку, потому что Славка работал инспектором дорожно-постовой службы. - Погнали в бар, такое событие надо отметить!