Читать онлайн Филипп Моднов - Лицом к Востоку

В Шэньчжэне нет наличных, банковских карт, молочки и обжаренной гречки, толерантности к вам и к вашей индивидуальности. И слова «нет» там тоже нет.

А что же есть?

Все коллеги очень сильно хотели получить новогоднюю премию, которая составляет от двух до пяти, а то и до десяти окладов, хотя и зависит от уровня влияния на вашей позиции. Моя позиция была Президент (корпорации в несколько сотен тысяч человек) минус три, т.е. между мной и «Президентом» было пара уровней, но невнятная должность «главный эксперт» и слабая роль «владелец продукта» не давала той самой величины тщеславия, которой грезил иногда. Предновогодним желанием было получить себе команду (или же такую команду сформировать) и право самому развивать потенциал этой команды.

Опыт управления командами и компаниями на сотню-другую разработчиков у меня уже был, и давний, но переходя в крупные корпорации, генеральные директора больших компаний становятся начальниками управлений, директора департаментов – начальниками отделов, а начальники отделов прозябают на уровне ведущих инженеров с парочкой таких же то ли лузеров, потерявших влияние, то ли победителей по жизни, вошедших в касту «белая кость» в центральном аппарате и забронировавших себе выход на пенсию лет через двадцать вперёд ногами из этого же самого коллектива. Ибо уволить таких коллег оттуда практически уже невозможно, даже если теоретически реализуемо и Эйч-Ар будут очень стараться это сделать.

А если уходить самим – то куда? В такое же топкое место, только немного побольше или немного поменьше? Так ведь там половина лиц будет окружать тех же самых! А если на открытый рынок, в частный капитал, в сугубо коммерческие условия – так ведь страшно! И премии неочевидны, и директора-самодура никто не усмирит, так ещё и быстро работать заставлять будут, а денег на технику не дадут точно также…

Зато названия должностей в корпорации играли красками, как нигде – ещё давно один из моих наставников в области управления сказал:

Здесь сразу было и не понять, кто круче, выше, сильнее и быстрее? Старший исполнительный директор или младший управляющий директор? В этой гигантской вертикали, стандартного для современной России восточного — византийского – типа приходилось искать новые наименования должностей и уровней, наподобие классных чинов – советник, государственный советник, действительный государственный советник, главный муниципальный советник – Страна Советов какая-то у нас. Хотя, глядя на чины в Российской Империи, понимаешь, что сейчас легко (а точно ли легко?), а вот тогда, при царе горохе, без заучивания можно и запутаться – кто же выше? Надворный или коллежский советник? И к кому положено обращаться высокоблагородие, а к кому – высокородие, и которое из обращений выше по социальному статусу?

Так и я, вроде и управленец с опытом, вроде и лично нанял как генеральный директор не одну сотню коллег, да уволил ни чуть не меньше – а в корпорации пока что я влиял только на себя, на того парня рядом со мной, да на проектную команду, но на неё только отчасти. А тщеславие уносило куда-то ввысь (вот только куда, если надо мной всего-то парочка человек? На место рядом с ними? Возможно).

Примерно посередине года прошло информационное письмо, что корпорация формирует кадровый управленческий резерв, для этого требовалось подать заявку, и получить одобрение от Эйч-Ар-бизнес-партнёра. Слово-то какое, бизнес-партнёр! Звучит так, будто человек в долю вошёл и будет собирать дивиденды с прибылей, но по ощущениям скорее напоминает Лёню Голубкова.

Много разговоров, много важности и зависимость премий от показателей подразделения, к которому прикреплены. Только, позвольте, у нас же у всех премии привязаны к показателям нашей же структуры – но в случае с «бизнес-партнёром» эта привязка жёстче.

Как я ни старался, Эйч-Ар «бизнес-партнёр» меня успешно проигнорировала, прямо как в анекдоте о докторе и следующем. Письма остались без ответа. Сообщения в чатах прочтены (хвала тем, кто внедрил две синие галочки), но в ответ – только леденящая тишина и даже «добрый день» не смогла из себя выдавить. Звонки проигнорированы не менее упорно – и правда, зачем ответственному за взаимодействие с персоналом отвлекаться на вопросы этого персонала, когда требуют внимания другие заботы, такие важные, ибо корпорация большая и ей постоянно нужны срезы по подразделению вдоль, поперёк, по диагонали, по краешку, но только за период с понедельник по четверг второй недели третьего месяца.

Я разочаровался. Мои ожидания никто не желал не то что разделить – даже выслушать не собирались, только вот уходить я не планировал – годовая премия и висящее обязательство тащить этот проект к успешному финалу не давало бросить продукт в зародыше.

Так уж случилось, что партнёры по запуску хайтек проекта не успели приготовиться к испытаниям в России, да и подготовить экспорт из Китая и импорт в Россию тоже не смогли, но премию-то мы хотели! Действовать надо было сообща – стали анализировать, а как же в точности звучат установки ключевых показателей эффективности, которых мы хотели достичь? Где же поиграть цифрами и формулировками? Чудо – не было задачи «реализовать, привезти и протестировать», но записана задача «создать» (ну, это уже было выполнено вместе с нашими китайскими партнёрами), «провести испытания» (и не сказано, в каком месте), да «привезти в Россию» (под конец года привезти ещё успевали). Так и начались наши приключения в пост-ковидном Шэньчжэне, стоившие нервов, но вдоволь давшие тепла и впечатлений.

Поездка в Китай в конце двадцать второго года уже заранее выглядела как квест – туристических виз давно не выдавали, Посольство – Китайской Народной Республики – в Москве не принимало заявления даже на разрешённые визы (бизнес, например) и вообще, всё выглядело запутанно и странно. Куда идти? Кому звонить?…

Звонить надо было в компанию, которая занималась на потоке получением рабочих виз в Китай и вот, спустя месяц после старта этой эпопеи, визовое агентство через Владивосток получает для нас заветные вкладыши и отправляет эти бумаги с паспортами обратно в Москву. Процедура получения разрешений выглядела так: загранпаспорт через службу доставки едет из столицы во Владивосток – это семь тысяч километров, между прочим! – и встречается там, в посольстве, с моим же электронным заявлением, с моей фотографией и с приглашением для меня из китайской местной компании; в посольстве, в назначенную сотрудниками дату, ставится штамп – и паспорт едет обратно в Москву… А я же, сидя на одном месте, ловлю то чувство, когда загранпаспорт начинает путешествовать отдельно от тебя, нет, даже больше, чем ты сам. Ещё и встречается там с кем-то. Без тебя, между прочим.

И вот – ура! Билеты взяты (прямой рейс Москва – Шэньчжэнь, и никаких пересадок в других городах Китая, потому что иначе бы нас ждала ещё одна дополнительная неделя карантина; о да, это было именно так – приехал в другой регион? Будь любезен, дружок, отдохнуть, у них для тебя приготовлен чудесный одиночный карцер…), а впереди нас ждал целый месяц в Китае. Точнее, да, конечно в Китае – но вначале 8 дней карантина в карцере ковидного отеля, и только потом перед глазами должен предстать самый быстрорастущий хайтек-город в мире, выросший из земли за сорок с небольшим лет до семнадцати с половиной миллионов жителей.

Перед поездкой обязательно – нет, безальтернативно! – требовалось установить WeChat, китайскую систему для всего на свете, найти знакомых на материковом Китае, у которых к WeChat привязана платёжная карта, иначе… там бы грозила полная изоляция и беспомощность. Перед регистрацией в аэропорту безучастная дама за стойкой потребовала установить приложение для регистрации, вписать туда данные, информацию о человеке в Китае, отвечающего за наше пребывание в стране и описание поездки – главной же проблемой стало разобраться где какой иероглиф что просит сделать и что означает. Муторно и не без помощи друг друга с коллегами удалось победить эту шайтан-систему, заполнить необходимые формы и получить электронное одобрение бездушной системы.

И вот наконец перед нами борт Chinese Southern Airlines, Китайских Южных Авиалиний... при входе на который пассажиров встречают космонавты в скафандрах – точнее, стюардессы и стюарды, которые провели полёт в этих скафандрах, не вставая со своих мест и не подходя ни к кому, кроме случаев непредвиденных осложнений – их за весь полёт так и не случилось и космонавты так и просидели весь путь ровно на одном месте. Пакет с холодной едой и водой на одинадцать часов полёта ждал каждого на кресле, а небольшой выбор китайских фильмов и музыки в бортовой системе предполагали интересное – (о нет, вовсе нет!) – развлечение на борту…

Воздушные ворота Шэньчжэня встретили нас по всем правилам встречи прокажённых – сквозь мутные стёкла аэропортового автобуса мы смотрели на двойные заборы из металлической сетки, обтянутые сверху рядами колючей проволоки, залитые хлоркой дороги, окна зданий и сидели на таких же залитых хлоркой сиденьях. Нас тут ждали, но с явным опасением, вынужденно и совершенно нехотя. Отстранённые взгляды из-под масок не останавливались ни на чём, лишт бесцельно блуждали от бумажки к чемодану и обратно.

Вид был удручающий – не спасала ни зелень, ни тёплая ноябрьская погода – весь мир как-будто покрылся мутной плёнкой. Из этого мира немедленно захотелось домой, но обратной дороги уже не было.

По аэропорту ходили сотрудники в противочумных костюмах, перевозили багаж, а после регистрации на таможне люди в скафандрах погнали пассажиров цепочкой по коридорам аэропорта. Кто-то из нашей восьмёрки замешкался и, неожиданно для всех, нас разделили – шесть человек уехали в один отель, а меня и ещё одного коллегу, высокого и невзрачного Алексея с лицом математика из НИИ, отправили в другой… Словами не передать замешательство там, в глубине груди – а точно всё будет хорошо? А если что-то пойдёт не так? А если мы не разберёмся?… Но опыт подсказывал, что даже если что-то идёт не так, то кого это станет волновать? Просто возьми всё в свои руки и сделай как надо.

С час автобус трясся по объездной дороге и вот наконец добрался до ковидного отеля на окраине города, встретившего гостей такими же мутными, покрытыми хлоркой, стенами. Выходя из автобуса все узники почувствовали тёплый воздух, ароматы цветов и зелени, которые после зимней Москвы казались раем. Никакого снега, грязных тающих отвалов вдоль дорог, свисающих с крыш сосулек и глыб льда перед подъездами – это начинаешь ценить, когда покидаешь зимой северные широты – но будущее казалось столь же мутным, как окна и стены вокруг…

Регистрация проходила через чёрный вход для сотрудников, дружелюбный персонал всеми силами пытался помочь будущим узникам – выяснилось, что местные свободно общаются на… на китайском, а мы – нет. Сразу же захотелось вспомнить поговорку, что

Не один раз потом ещё мне звонили в номер и что-то объясняли, вначале на китайском, потом ещё раз на китайском (повторение – мать учения), потом на английском (и – это было отчётливо слышно и понятно – через голосовой переводчик) в трубку наконец спросили: