Читать онлайн Феникс Фламм - Ликвидировать до первого выстрела. Фокусник «Цитадели». ЧАСТЬ I

ПРОЛОГ

Восточная Пруссия, штаб-квартира абвера «Валли II»

20 июня 1943 года, 23:30 по берлинскому времени

Двое мужчин в безупречной форме стояли у огромного окна замаскированного командного пункта, расположенного в здании вокзала. Дым сигар стелился призрачными кольцами в свете настольной лампы. Старший из них, генерал-майор фон Штайнер, с холодным спокойствием наблюдал, как на примыкающей железнодорожной ветке готовился к отправке специальный состав.

– Ну что, Курт, – голос генерала был глуховатым, будто доносящимся из другого времени. – Ваш «цирк» готов к гастролям?

Вместо ответа оберст-лейтенант Пютц положил на стол перед генералом папку.

– Доклад из отдела «Иностранные армии – Восток», герр генерал. Всё утверждено.

Фон Штайнер пробежал глазами по документу.

«Штаб оперативного руководства Вермахта.

Отдел "Иностранные армии – Восток".

№ 427/43.

20 апреля 1943 года.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

Докладная записка по вопросу подготовки операции "Цитадель".

1. Общая оценка обстановки.

Противник, понеся значительные потери в зимней кампании, завершил формирование стратегических резервов. На курском направлении сосредоточено до 40% всех танковых резервов Красной армии. Система обороны эшелонирована на глубину до 150 км.

2. Выводы.

Успех "Цитадели" невозможен без решения следующих задач:

· дезинтеграция системы управления противника;

· нейтрализация артиллерийских резервов;

· дезорганизация работы тыловых коммуникаций.

3. Предлагаемые меры.

Для выполнения указанных задач направляется специальное подразделение "Цирк" (руководитель – оберст-лейтенант Курт Пютц). Подразделение укомплектовано выходцами с Украины и Прибалтики, прошедшими подготовку в диверсионной школе "Цеппелин".

Задачи подразделения "Цирк".

· Создание ложных радиостанций для дезинформации (операция "Фокусник").

· Наведение штурмовой авиации на ключевые объекты.

· Диверсии на железнодорожных узлах в ближнем тылу.

· Дезорганизация работы штабов связи.

4. Особые указания.

Радиокоманда "Цирк" будет использовать адаптивный шифр, ключ к которому обновляется ежедневно из открытых источников противника. Время работы передатчиков: с 05:00 до 06:00 по берлинскому времени.

Подразделение "Цирк" перебрасывается в район действий 4-й танковой армии 25 июня 1943 года.

Генерал-майор фон Бюлов

Начальник отдела "Иностранные армии – Восток"».

Подняв взгляд, фон Штайнер убрал папку в сторону.

– «Цеппелин» не подводил нас раньше. Надеюсь, и сейчас их ученики справятся.

Его собеседник коротко кивнул, его взгляд оставался прикованным к фигуре в поношенном пиджаке, которую провожали к одному из вагонов.

– Главный артист отправляется сегодня, герр генерал. Это наш «Фокусник».

– А вы уверены в его лояльности? – фон Штайнер прищурился. – Русские – существа непредсказуемые.

«Тем более – тот, кто сейчас на них работает», – мелькнуло в голове у Пютца. Его собственная карьера застопорилась на уровне оберст-лейтенанта после Варшавы и тех самых «нестандартных методов». «Цирк» был его билетом на самый верх. Расчёт был прост: громкий успех диверсионной группы накануне решающего наступления не останется незамеченным. В Берлине понравится эта лаконичная эффективность. И тогда погоны оберста, а там, глядишь, и до генеральских недалеко. Для грязной работы в тылу врага он подходил идеально.

– Мы уверены в его ненависти, – парировал Пютц. – Этого достаточно. Он хороший специалист. Пожалуй, лучший в своем деле. Его метод безупречен. К началу нашего наступления он превратит их тылы в прозрачное стекло.

Генерал медленно прошелся по кабинету, его тень скользила по стенам, усыпанным картами.

– Ненависть – хороший двигатель, но плохой тормоз. Он может сорваться. Побежать мстить зряче, скомпрометировать всё.

– Именно для этого в нашем «цирке» есть «клоуны», герр генерал, – Пютц позволил себе легкую улыбку. – Агенты Штурм и Бранд. Они уже ознакомлены с заданием и получили все необходимые инструкции. Наш «Фокусник» не подозревает об их существовании.

Фон Штайнер остановился, его пальцы сомкнулись на ручке кресла.

– Весьма похвально. Их задача?

– Обеспечить чистоту номера. Если «Фокусника» обнаружат – ликвидировать угрозу. Если угроза – это он сам… – оберст-лейтенант сделал паузу, встречая взгляд генерала. – Тогда номер будет закрыт. Без сожалений.

– Хорошо, – генерал кивнул. – Но помните, Курт, любое представление требует жертв. Даже самый гениальный фокусник – всего лишь расходный материал. Главное – чтобы шоу продолжалось.

– Понимаю, герр генерал. «Клоуны» не подведут. Они не знают о его методах, он не знает об их существовании. Идеальное разделение.

Внизу, на платформе, фигура в пиджаке скрылась в вагоне. Двери поезда захлопнулись.

– Шоу начинается, – тихо произнес Пютц.

Генерал подошел к столу и налил две рюмки коньяка. Протянул одну оберст-лейтенанту.

– За «Цирк», Курт. Пусть ваши артисты дадут такое представление, которое русские запомнят навсегда.

– За «Цирк», герр генерал.

Они чокнулись. Внизу поезд медленно тронулся, увозя в ночь гения-одиночку и двух незнакомых ему палачей. Представление начиналось.

ГЛАВА 1

Капитан Семёнов

Воронежский фронт, северный фас Курской дуги

Степь замерла в тяжёлом, неестественном оцепенении. Воздух, раскалённый июньским солнцем, был густ от запахов пыли, полыни и выхлопных газов тысяч моторов. От горизонта до горизонта земля была изрыта глубокими траншеями, опутана колючей проволокой и усеяна бронированными колпаками дотов. В ложбинах и перелесках, тщательно замаскированные сетями, стояли на позициях артиллерийские батареи – стальные клыки готовой к укусу обороны.

По грунтовым дорогам ночью, в кромешной тьме, прижимаясь к обочинам, двигался нескончаемый поток техники. Грузовики с боеприпасами, цистерны с горючим, полевые кухни – все они ползли с выключенными фарами, ориентируясь лишь на светомаскировочные щитки и белёные камни на обочинах. Строжайший запрет на свет и шум соблюдался беспрекословно – нарушителей ждал трибунал.

Эта гигантская логистическая операция проводилась в абсолютной тайне от врага. Немецкие асы люфтваффе, пролетавшие над этим районом днём, видели лишь безмолвную, пустынную степь. Ни отблеска металла, ни рёва моторов – лишь призрачное движение теней в лунной мгле.

Даже местные жители из прифронтовых деревень не подозревали о масштабах переброски. Войска двигались только ночью, а перед рассветом техника тщательно маскировалась в оврагах, перелесках и специально вырытых капонирах. Немецкая разведка оказалась слепа и глуха перед этой титанической работой, которую проводило командование фронта.

Всё здесь, на этом плацдарме, дышало одним – ожиданием. Ожиданием бури, чей громовый раскат был уже слышен в отдалённом гуле моторов самолетов и случайных орудийных залпах, производивших пристрелку.

Немецкая группа армий «Центр» сосредоточила против северного фаса дуги до 460 тысяч солдат, около 6000 орудий и миномётов и до 1200 танков и самоходных орудий, включая новейшие «Тигры» и «Пантеры». Им противостояли войска Центрального фронта под командованием генерала Рокоссовского – свыше 710 тысяч человек, 5300 орудий, более 1700 танков и САУ. Советское командование заранее знало о готовящемся ударе. Исход Курской битвы должен был решиться не в пользу того, кто ударит первым, а в пользу того, кто устоит. Ставка делалась на мощь заранее созданной, глубокоэшелонированной обороны, способной выдержать любой удар.

На одном из передовых командных пунктов, в блиндаже, чуть глубже обычного врытом в грунт, капитан контрразведки СМЕРШ Дмитрий Александрович Семёнов изучал оперативную карту. Его глаза смотрели с неприметной проницательностью, выработанной за годы оперативной работы. В отличие от многих своих сверстников он не был выпускником военного училища. Его путь в контрразведку начался в 1939 году с должности уполномоченного районного отдела НКВД. До войны он успел поработать с уголовным элементом, дезертирами, паникёрами – той гущей, что всегда клокочет на изнанке любого большого дела. Война застала его на западной границе. Он не отступал со всеми – его группа получила приказ остаться для организации партизанских отрядов и диверсий в тылу наступающего врага. Тот опыт – жизнь по чужим документам, постоянная игра со смертью, необходимость мгновенно оценивать людей и обстановку – оказался бесценным. Весной 1942 года его, измотанного, раненого, но живого, вывели через линию фронта и после проверки и лечения направили в отдел контрразведки Управления НКВД по борьбе с вражескими агентами и диверсантами в прифронтовой полосе.

В апреле 1943 года, в преддверии решающей летней кампании, Государственный комитет обороны принял судьбоносное решение. Было создано Главное управление контрразведки СМЕРШ – «Смерть шпионам». Оно выводилось из структуры НКВД и передавалось в прямое подчинение Наркомата обороны.

Для таких офицеров, как Семёнов, мало что изменилось в сути работы – они так же охотились на шпионов и диверсантов. Но сама армия вокруг менялась стремительно и зримо. Само слово «офицер», вернувшееся в армейский лексикон всего несколько месяцев назад, всё ещё резало слух комиссарам старой закалки, но для Семёнова оно было теперь таким же уставным термином, как и его новые полевые погоны цвета хаки с малиновыми просветами и золочёными звёздами. Его знаки различия ничем не отличались от погон любого другого капитана стрелковых частей. Никакого василькового канта, выдававшего бы чекиста, на них еще не было – в прифронтовой полосе это было бы самоубийством. Строгий приказ предписывал оперативному составу СМЕРШа носить форму тех частей, при которых они служат. Для всех окружающих он был обычным капитаном. Эта полная неотличимость и была его главной легендой и лучшей защитой.

Переход на погоны по приказу должен был завершиться еще к середине февраля 1943-го, и СМЕРШ, как структура новая, перешёл на них одним из первых. Наступил июль, но на Курской дуге кое-где ещё мелькали старые петлицы – в основном у лётчиков и танкистов, чья форма, видимо, изнашивалась в боях быстрее, чем успевало приходить вещевое довольствие. Армия уверенно шагала в новую эпоху, но её облик ещё хранил приметы недавнего прошлого. Новая структура с пугающим названием СМЕРШ была заточена именно под нужды фронта, под тотальное противостояние с немецким абвером. Первоначальный проект названия был иным – «СМЕРИНШ» – «Смерть иностранным шпионам». По штабным легендам, когда Верховному представили новую структуру под таким названием, тот медленно раскурил трубку и с лёгкой усмешкой заметил: «Это что же выходит, товарищи? Немецкого шпиона мы щёлкнем, а свой, доморощенный, пусть себе бегает и дальше вредит? Не по-хозяйски это. Давайте уж без дискриминации – пусть будет просто “СМЕРШ”. И всем сразу станет понятнее». Это была та самая великая сталинская точность: определение «враг» не имело национальности, а лишь намерения.

Семёнов был частью огромного организма СМЕРШа, и его собственная, невидимая война, наконец, обрела чёткий фронт и конкретного врага. Этим фронтом была вся линия соприкосновения с противником, а его работа – бесконечными поездками и внезапными перебросками. Командование использовало его как специалиста по сложным и срочным делам, которые требовали не штабного шаблонного мышления, а опыта, полученного в тылу врага. Всего лишь месяцем ранее он был на Брянском фронте, где выдалась тревожная, нервная весна. Немцы, чувствуя приближение крупного наступления, активизировали психологическую войну. Их самолёты регулярно разбрасывали над нашими позициями листовки-«пропуска» с гарантией сохранения жизни для перебежчиков, суля хлеб, тепло и безопасность. Расчёт был циничным и точным – не убить, а переманить. Добить не снарядом, а искушением, найдя слабину в душе уставшего, напуганного человека.