Ликвидность - страница 2

Он наклоняется вперёд. Облако пепла над его головой колышется.

— Мы поняли это. Мы построили плотину.

Арсений смотрит на него. Он пытается прочитать в этих глазах-терминалах хоть какую-то эмоцию — гордость, цинизм, безумие. Но там только данные. Только холодный, стерильный расчёт.

— Плотину из чего? — спрашивает Арсений.

— Из времени, — отвечает Глава. — Из сожалений. Из невысказанных слов. Из всего, что люди отложили на потом. Мы собираем это. Мы аккумулируем. Мы создаём резервуар. И когда придёт время — мы откроем шлюзы. Ровно столько, сколько нужно. Ни каплей больше.

Арсений чувствует, как по его спине пробегает холод. Не страх — он давно разучился бояться. Что-то другое. Что-то похожее на узнавание.

— Зачем я вам? — спрашивает он.

Глава снова улыбается. На этот раз улыбка чуть шире. Но глаза остаются терминалами.

— Потому что у нас проблема, Арсений. Плотина держит. Резервуар полон. Но вода не течёт. Она стоит. Она гниёт. Она превращается в болото.

Он поднимает руку и указывает на пол. Точнее — на то, что под полом.

— Наш главный сейф. Самый глубокий, самый защищённый, самый дорогой. В нём хранится вся ликвидность этого города. Всё, что люди отдали, но не получили. Все их «могло бы быть». И знаешь, что там?

Арсений молчит. Он знает, что сейчас ему скажут. Он чувствует это всей своей пустой, бухгалтерской грудью.

— Там сухо, — говорит Глава. — Там пусто. Там высохшее русло реки.

Он откидывается назад. Кресло скрипит — единственный звук в этой комнате, который кажется живым.

— Мы заперли воду так надёжно, что она забыла, как течь. Мы создали идеальную систему контроля, и эта система контролирует нас. Мы сидим на мешке с золотом, но не можем его потратить. Мы держим город за горло, но сами задыхаемся.

Глава смотрит на Арсения своими глазами-терминалами. И вдруг Арсению кажется, что в этих терминалах мелькнуло что-то. Не эмоция. Нет. Что-то другое.

Усталость.

Бесконечная, смертельная усталость человека, который слишком долго держит небо на своих плечах и забыл, зачем оно ему нужно.

— Нам нужен ликвидатор, — говорит Глава тихо. — Кто-то, кто сможет открыть сейф. Кто-то, кто сможет найти три замка и открыть их. Кто-то, кто сможет заставить воду течь снова.

Он делает паузу.

— И этот кто-то — ты, Арсений.

Арсений смотрит на него. Он хочет спросить: «Почему я?» Он хочет спросить: «Что особенного во мне?» Он хочет спросить: «Почему вы не можете сделать это сами?»

Но он не спрашивает. Потому что уже знает ответ.

Он знает, почему он.

Потому что он пуст.

Потому что у него нет ничего, что можно потерять.

Потому что он — идеальный инструмент. Ходячий ноль. Бухгалтерская пустота. Человек, который так эффективно банкротил других, что давно стал банкротом сам.

— Хорошо, — говорит Арсений.

Он встаёт. Кресло отпускает его неохотно, будто не хочет выпускать.

— Покажите мне сейф.

Глава кивает. Его глаза-терминалы снова бегут по невидимым строкам кода.

— Идём, — говорит он. — Но предупреждаю. То, что ты увидишь внизу, изменит тебя. Ты не сможешь остаться прежним. Ты не сможешь остаться… нулём.

Арсений не отвечает. Он идёт к двери. За его спиной Глава добавляет, и его голос впервые за всю встречу звучит почти… почти по-человечески:

— Прости нас, Арсений. Мы не знали, что плотина может запереть не только воду, но и нас самих.

Арсений выходит в коридор. Тишина снова смыкается вокруг него, как вода. Но теперь он слышит кое-что ещё.