Читать онлайн Алексей Чопяк - Вдовий дом

Неприятности начались вечером, после того как Синтия с Тимом закупились в магазине, добавив к своим субботним покупкам новый секатор и удобрения для будущей клумбы. На стоянке для машин им повстречались трое подростков, ровесников Тима – все как на подбор смуглые и темноглазые. Компания говорила по-испански, так что у Синтии отпали сомнения – это были беженцы из бывшей Мексики.

Завидев их, один из подростков демонстративно громко хохотнул и сказал по-английски:

– Какая сочная цыпа! Сиськи – как арбузы!

Его приятели скабрезно заухмылялись, а Синтия поморщилась. Даже в сорок шесть лет она не оставляла равнодушными мужчин, от прыщавых школьников до почтенных отцов семейства. Вот только знаки внимания не всегда ей нравились по форме и содержанию.

– Заткнитесь, суки, – посоветовал им Тим, – пока зубы не проглотили!

На первый взгляд, он не производил особого впечатления: долговязый жилистый парень, при этом ещё чуть ссутуленный – сказывались тренировки по боксу. Говорил Тим не очень громко, но его голос был полон чистой и хорошо сдерживаемой ненависти. Синтия понимала, что сейчас сын готов сделать из её обидчиков отбивные.

– Успокойся, – она открыла багажник и тихо сказала: – Не пачкайся об этих уродов! Лучше загрузи покупки!

Не говоря ни слова, Тим подчинился. Задира, похоже, почувствовал угрозу в его голосе, потому что заколебался. Однако терять лицо перед своими дружками ему не захотелось.

– Слышь, сутулый, – обратился он уже к Тиму. – Чего заткнулся?

– Залез под юбку к мамаше! – хихикнул третий мексиканец нездоровым смешком, будто чем-то закинулся. Он тощий, юркий и повадками походил на шакала. – У неё же дырка нараспашку!

Тим не выдержал. Прежде чем Синтия успела сказать хоть слово, он забросил в машину последний пакет, захлопнул багажник и сорвался с места. «Шакал» почуял, что сейчас его будут бить, может быть, даже ногами, и бросился наутёк. Остальные набросились на Тима.

Задиру, с которого началась перепалка, Тим отправил на землю ударом в челюсть. Когда тот падал, у него из кармана выпал складной нож. В этот момент третий, самый крепкий из мексиканцев, который всё время хранил молчание, с подскоком ударил Тима в голову. Получилось точно – видимо, этот гад тоже занимался боксом.

Но Тим научился у Райли защите. Он в последний момент уклонился в сторону, поэтому удар пришёлся не в полную силу. И Тим сразу перешёл в контратаку: ударил врага в солнечное сплетение, а потом от души добавил в голову. На миг Синтия даже испугалась, что сейчас произойдёт убийство. Однако сын и в горячке боя контролировал силу ударов. Мексиканец свалился на площадку и судорожно задвигал ногами, пытаясь не то подняться, не то отползти. Наверное, решил, что сейчас его добьют.

Но Тим не стал никого добивать, а быстро оглядел поле боя. Задира тщетно пытался встать на четвереньки, поматывая головой. Видно, ещё плохо соображал.

«Шакала» и вовсе след простыл. Недалеко стояла машина, в которую садились трое мужчин средних лет с упаковкой пивных банок. Они не вмешивались в происходящее, но один уже доставал коммуникатор.

– Садись в машину! – крикнула сыну Синтия. Она быстро встала между мужчиной с коммуникатором и Тимом.

«Только не хватай нож! – подумала она. – Не смей!»

– Заводи! – крикнул сын. – Я тут разберусь!

Тим не собирался совершать ничего безрассудного. Только тихо и коротко объяснил мексиканцам, что с ними сделает, если услышит ещё хоть слово о своей матери. Задира судорожно закивал и сплюнул на асфальт кровью. Кажется, с кровью он выплюнул зуб. На этом переговоры закончились, и Синтия с Тимом поехали прочь.

– Сильно он тебя ударил? – спросила Синтия, когда они немного отъехали от стоянки.

– Пустяк, – коротко ответил Тим. – Домой, мама?

– Да.

По дороге Синтия соображала, что теперь будет. На стоянке наверняка были видеокамеры. Так что при желании их с Тимом легко можно было вычислить: и по лицам, и по номеру машины. Да и этот тип с коммуникатором наверняка всё-таки заснял их, хотя и не всё попало в кадр. Если он это выложит, то уже сегодня о рыцарских подвигах сына будет знать вся Сеть. Хорошая же будет реклама для уважаемой журналистки, берущей интервью у бизнес-леди в журнале «Деловая Женщина»!

Правда, эти ушлёпки вряд ли побегут жаловаться в полицию: один, по-видимому, наркоманил, а другой расхаживал со складным ножом. Сами напросились. К счастью, после Европейской войны с исламистами на беженцев стали смотреть уже не так толерантно, особенно когда те забывали, что находятся в чужом доме в гостях. Синтия с неудовольствием подумала, что таких вот «гостей с юга» в Торонто в последнее время стало слишком много.

В Мексике по-прежнему тлела война между остатками правительственных войск и уцелевшими картелями, самые крупные из которых сейчас образовали собственные квазигосударства. Масло в огонь подливала третья сила – исламистские боевики, которые после разгрома в Европе подались на запад, за Атлантику. Пытаясь обуздать погрязший в войне регион, президент Фуэнтес, сменивший на этом посту взорванного четыре года назад президента Варгаса, уже подал заявку на вступление в Североамериканскую Конфедерацию и запросил помощь Миротворческих Сил Антикризисной Коалиции.

Синтия понимала, почему люди бегут оттуда. У них с Тимом был знакомый ремонтник, Дарио. Восемь лет назад, после возвращения Синтии в Торонто, он помогал обустраивать их загородный дом, а его брат, Хайме, перед самым Рождеством чинил отопление. Их родню убили боевики одного из картелей из-за подозрений в помощи правительственным войскам.

Однако вместе с мирными беженцами на территорию Канады проникали ячейки картелей, а с ними и наркотики. С повсеместным запретом нейростимуляции эта отрава снова стала набирать популярность.

Но и без наркотиков беженцы в больших количествах переставали уважать местные правила. Так что Синтия была рада, что Тим нашёл на них управу.

«Ничего, – подумала она, – пусть все знают, какой сын у меня растёт! Защитил мать от трёх озабоченных пендехос. Порвал их как Тузик грелку, как говорят русские. Не то, что эти пивные бочонки, которые только снимать и могут!»

Она поймала себя на мысли, что ни Даррен, ни Дэвид не стали бы бросаться в бой. Они бы попытались увести Синтию в машину и уехать, а если бы ситуация начала накаляться, то вызвали бы полицию. Наверное, это было бы и правильно: нет риска сесть в тюрьму, если в драке не рассчитаешь силу удара, или получить ножом в живот, если враг окажется вооружён. Даже Райли, каким первоклассным бойцом ни был, всегда учил избегать неприятностей, особенно на контролируемых участках, за которыми ведётся наблюдение.

Теперь в Тиме очень отчётливо чувствовалась и русская, и армянская кровь. Так храбро и свирепо за неё мог бы драться только он. А ещё его отец. Когда к ним в дом забрались, он был готов проткнуть врага палкой от швабры. Хорошо, что забравшимся был всего лишь енот, который быстро ретировался. Почти так же быстро, как тот наркоша со стоянки.

Тим как будто прочёл её мысли, потому что сказал с досадой:

– Жаль, этот крысёныш ушёл!

– Ничего, – утешила его Синтия, – его потом свои же отметелят за то, что бросил их в драке.

– Ненавижу, блин, этих беженцев! – процедил Тим.

– Не ругайся, – холодно осадила его Синтия. – И не забывай, что Дарио с Хайме тоже беженцы. Без них мы бы сидели в Рождество в шубах.

– Дарио и Хайме нормальные, – ответил Тим. – Они очень уважительно к тебе относились! Дядя Горди тоже их одобрял!

– Вот именно! – подхватила Синтия. – Не суди о людях плохо только за то, что они беженцы! Они могли покинуть родину не по своей воле!

– Но почему они не остались сражаться? – возразил Тим. – Когда в Европе началась война, Белое Ополчение пошло сражаться! Наш Миротворческий корпус тоже сражался! И Райли сражался, и Отряд Баха сражался! Генерал Тимошин в России тоже сражался за будущее своей страны, хотя Мерзлин объявил его предателем! Сражался и победил! Американские нацгвардейцы сражались в Лос-Анджелесе и на руинах Сан-Франциско с боевиками картелей и с исламистами! Почему же эти люди бегут? Боятся драться за своё?

– Увы, не все готовы сражаться, – вздохнула Синтия. – Я, твой папа, его родители… Все мы до Европы думали, что война – это нечто эфемерное, то, что никогда нас не коснётся. Даже я такого не ожидала, хотя и призывала к осторожности. Жаль, конечно, что так вышло… Но сегодня твой папа бы точно тобою гордился!

Тим улыбнулся. Упоминание об отце и слова о том, что отец бы им гордился, всегда вызывали у него неподдельную, почти детскую радость. И тем удивительнее было видеть эту радость на лице сосредоточенного, часто даже угрюмого подростка, мечтавшего стать спецназовцем и отомстить убийцам своего отца.

Синтия улыбнулась в ответ. Она уже давно научилась так улыбаться, хотя и знала всю правду.

Синтия считала, что мать Даррена слишком уж откровенничала о своём сыне с личным массажистом. Даррен тоже к нему ходил, чтобы расслабиться. Однажды Синтия не постеснялась сказать о своих опасениях и мужу, и свекрови. Даррен, как обычно, вежливо покивал, а миссис Вестбрук чопорно вздёрнула нос, как будто считала оскорблением само присутствие Синтии в одной с собой комнате.

А потом Даррена убили. Его зарезал нанятый в Париже телохранитель, который оказался связан с «Исламской Европой».

Так что Синтия оказалась права. Само её присутствие стало для Вестбруков напоминанием об их беспечности, и они поспешили изгнать их с Тимом из семейного круга. А спустя несколько месяцев того массажиста арестовала полиция. Оказалось, что он тоже был связан с исламистами и собирал для них сведения на Западном Побережье – в том числе от скучающих клиентов и клиенток из высшего общества.

Когда Синтия рассказала Тиму эту историю, мальчик больше никогда не задавал вопросов о причинах размолвки и вообще не заговаривал о Вестбруках. Для него они словно перестали существовать. И это Синтии было на руку, потому что сын не подозревал о главной причине разрыва – равно как и не задумывался о том, почему родители Даррена держались с ним отстранённо ещё до той роковой поездки во Францию.

Когда они доехали до загородного дома, духота сделалась невыносимой – дело шло к сильной грозе. Перед глазами Синтии промелькнуло воспоминание шестнадцатилетней давности: за стеклом такая же точно жара и духота, только внутри салона остаётся немного свежести благодаря кондиционеру. Она ведёт машину к этому самому дому, а рядом, на пассажирском сиденье, сидит красивый смуглый юноша и не отрывает от неё влюблённого взгляда. Тим был почти таким же – та же высокая стройная фигура, те же тёмные волосы, те же тонкие черты лица, тот же выступающий подбородок, подчёркивающий его решительный нрав. От матери ему достались белая кожа и светлые глаза.

Синтия заставила себя подавить это воспоминание. История с Четом давно закончилась. Теперь у неё новая жизнь.

Райли приехал уже когда начало темнеть. К этому моменту небо заволокло тучами, точнее даже целым фронтом туч, через который где-то вдали проглядывала розовая полоска закатного неба. Казалось, этот тяжёлый небесный поток тёк отовсюду, охватывая одиноко стоящий дом с разных сторон. На землю ещё не упало ни одной капли, было тихо и безветренно, но издалека уже доносились приглушённые раскаты грома.