Вдовий дом - страница 2

Райли зашёл в дом, первым делом поцеловал Синтию и отправился мыть руки. Тим проводил его взглядом, полным уважения, если не сказать – почитания. У Синтии отлегло от сердца. Пожалуй, Райли был единственным мужчиной, кого Тим принял в материнском доме. Когда после их возвращения в Торонто с Синтией стал жить её босс – Дэвид, Тим воспринял его с неприязнью. Он никогда ему не грубил, не дерзил, не делал гадостей, но всегда был безукоризненно вежлив и очень холоден. Дэвида это ранило, потому что мальчик ему нравился, и он сам хотел с ним поладить. Но как ни билась Синтия, подружить Тима с Дэвидом не получалось. Сын не желал видеть в ухажёре матери нового отца. Он тогда уважал лишь её родного брата Горди, который служил в полиции и учил Тима обращаться с оружием. Только за пару недель до Катастрофы в Торонто лёд в сердце Тима начал немного подтаивать. А потом 19 сентября 2046 года Торонто накрыл массовый энергоудар (в те времена энергоудары ещё называли Синдромами Внезапного Расстройства Здоровья), и Дэвида не стало. Тогда же погиб и Горди. А Тим сделался ещё более замкнутым, чем прежде.

С Райли они познакомились благодаря боксу. Тим пошёл в тот же клуб, куда ходил его кузен – старший сын Горди. И именно в этом клубе детей и подростков тренировал Райли. Он был ветераном Сил Специальных Операций Канады, а в дальнейшем служил в Отряде Баха – знаменитой русской частной военной компании, которая очищала Европу от исламистских боевиков и нагоняла страх на самых отъявленных фанатиков.

А почти три года тому назад Синтия с Тимом повстречали Райли у Стелы Памяти, посвященной Катастрофе и всем жертвам энергоударов. Райли тоже потерял в Катастрофу дорогих ему людей, и это было их общее горе. Возвращаться в пустоту своих домов им не хотелось, и Райли предложил зайти в ближайшее кафе и перекусить. Синтия согласилась. Отчего бы двум одиноким, побитым жизнью людям не побыть вместе? К тому же Тим очень уважал своего тренера. Если кто-то и мог заменить ему отца, то только Райли.

За ужином Райли был мрачен, будто чем-то сильно раздосадован. Поначалу Синтия решила, что он обдумывает синяк на скуле Тима, но потом отмела эту мысль. Если Райли действительно что-то волновало, он обычно спрашивал об этом сразу и напрямую. Нет, его беспокоило что-то ещё, нечто более серьёзное.

Уловив её вопросительный взгляд, Райли сказал коротко:

– Рене вляпался.

Тим резко вскинулся:

– Что с ним случилось?

– Когда ехал в метро, подрался с каким-то уродом. Тот на старую леди наехал, а Рене вступился. Неудачно провел бросок. В общем, урод со сломанной шеей в реанимации, а Рене – в полиции.

– Мать твою, – пробормотала Синтия, которая редко позволяла себе ругаться, тем более в присутствии сына. Она не одобряла брани из его уст, и сама старалась не выражаться. Но ситуация действительно была очень скверной.

Историю Рене она знала со слов Райли и Тима. Парень был выходцем из Квебека и в то злополучное лето 2045 года отправился к родственникам в Марсель. Когда город захватили исламисты, его семью угнали в рабство. Им со старшим братом удалось бежать. Брата застрелили боевики, но Рене сумел спастись. Его подобрали ребята из Белого Ополчения и помогли ему вернуться домой, к дяде, который жил в Торонто. Мать Рене умерла в рабстве, а отца освободил канадский спецназ в ходе Марсельского рейда в 2047 году. Однако в Канаду отец вернулся морально и физически сломленным человеком – калекой. С тех пор Рене только и думал о том, чтобы стать спецназовцем.