Лилька - страница 4

Ещё две волны пришли ночью. Не такие высокие, как первая, но в темноте, при свете полной луны, они были особенно страшны. Народ не спал, а детишки съели все Лилькины пряники и конфеты.

Утром по рации передали о прекращении подземных толчков. Командир дал добро на возвращение. Измученные бессонной ночью люди медленной вереницей потянулись по домам. Домов не было. Бывшие жители посёлка с ужасом смотрели на остатки кузницы, на следы бывшей бондарни, на рухнувшие стены клуба. Полные соленной рыбы бетонные чаны оказались пусты. Рыба вернулась в родную стихию. Весь улов, все надежды, вся жизнь. На песчаном берегу валялись остатки кунгасов. Людей на них не нашли.

Когда спускались с сопки, Лилина мама вдруг вскрикнула, оставила детей и метнулась в кусты рододендрона. Вернулась с дерматиновым портфелем.

– Как он туда попал? Волной, наверное, забросило. И прошептала дочке на ухо, – у меня там все деньги.

От Лилькиного дома ничего не осталось. У соседних, тоже разрушенных домов, копошились люди. Время от времени раздавались радостные крики – кто-то что-то находил. К обеду размеры разрушений и людских потерь стали приблизительно понятны. Татьяна Петровна собрала народ на площади.

– Товарищи! Нас постигло глубокое горе. Многие лишились близких людей. Из рыболовецкой бригады не нашли даже тел. Сейчас все отправляемся на погранзаставу. Она не очень пострадала о цунами. По крайней мере, крыши на казармах есть. Командир по рации связался с райцентром, обещали помощь.

Люди стали расходиться. Молча. Мать подошла в Лильке, положила ей руку на плечо.

– Лиля, командир ездил на фанзу к Ван Ванычу. Фанзы нет, тети Джи Мин тоже не нашли.

– А Ван, мама!

– Его тоже нигде нет. Скорее всего, он не успел. Девочка закрыла лицо руками.

– Из семьи Клюевых тоже никого… Отец в море погиб, а Борька один на дальний берег купаться ушёл, мать его искать побежала и с концами, наверное.

Тут раздались крики, – смотрите на перевал, смотрите! Все разом обернулись. На вершине перевала, одна за другой, появлялись тяжёлые военные машины. Шла помощь.

Лилька стояла перед закрытой дверью. Сердце её сильно билось. В замочной скважине медленно повернулся ключ, дверь открылась, скрыв за собой притаившуюся девчонку. Мужчина в военной форме зашёл в комнату.

– Лиля, радость моя, где ты? Опять спряталась? Лилька, радостно взвизгнув, бросилась ему на плечи.

– Витька, ты почему так долго!?

– По команде задержали. Спецгруз пришёл. Ночью на аэродром в Унаши повезем.

– Вот ещё! Столько не виделись! Без тебя обойдутся! Виктор строго сдвинул брови и поднял вверх указательный палец.

– Лилия! Я, старший лейтенант группы боевого управления ракетного дивизиона, отвечаю за пуск и наведение крылатых противокорабельных ракет по морским целям! Залив Стрелок под полной нашей защитой! Разве можно без меня обойтись?

– Ах ты. мой любимый старший лейтенант! Лилька бросилась его целовать.

– Лиля, Лилечка..! Подожди целоваться… Я голоден страшно… Есть что-нибудь?

Лилька возмущенно взмахнула руками, – он ещё спрашивает! Есть и борщ, и котлеты…

Девочка схватила стоящие на подоконнике судки и умчалась на кухню.

Лилька с мамой и маленькой Зиной перебрались в Козьмино из Тазгоу сразу после нашествия цунами. Дома, причалы, цех рыбообработки, кунгасы – все унесла проклятая волна. Краевые власти решили – посёлок восстанавливать «нецелесообразно». Уцелевшие от страшного дня и ужасной ночи почти все лето жили в казарме на погранзаставе – солдаты сколотили из досок просторные топчаны, сами переселились на конюшню и в другие подсобные помещения. Тамару Петровну с дочерьми приютил у себя на командирской квартире начальник заставы. Жена его, надменная красотка с причёской валиком, очень сердилась. Но виду не показывала. Впрочем, стесняли они её недолго. Как-то быстро, неожиданно, за несколько дней, «сгорел» на работе председатель соседнего, Козьминского поселкового совета Николай Егорыч, крепкий, казалось бы, фронтовик в застиранной гимнастёрке с подколотым правым рукавом. Хотя как неожиданно. Пил он, конечно, страшно. Жена его, заполошная Зойка, стоя в очереди «на раймаге», весело кричала товаркам: «А зачем ему правая рука? И левой стопку завсегда подымет!» Умер Николай Егорыч, и Тамару Петровну неожиданно назначили председателем поссовета в Козьмино. Было общее собрание, приехало начальство из района. Проголосовали единогласно. Странным назначение явилось для Лильки, а для её мамы нет. Недаром она почти каждую неделю ездила в Находку на «дядькилёнькином» пароходике. Радист дядька Ленька был этим очень недоволен и, с переездом в Тамары Петровны в Козьмино. тоже перебрался ним на постоянное жительство в просторный председательский дом. А «заполошную» Зойку (детей у них с Николаем Кузьмичем не было), отселили в маленький домишко на окраине. История имела продолжение и бывшая председателева жена регулярно, каждый месяц, отправляла в «район» жалобы на «неправомерные» действия Тамары Петровны. Почему ежемесячно а не чаще? Так срок рассмотрения каждого обращения трудящихся – месяц. Писала каждый раз под новыми именами, но одним почерком. Районное начальство привыкло и отделывалось отписками.