Литровая банка - страница 3

У дверей стоял охранник торгового центра, молодой, в чёрной форме с надписью на спине, и повторял то же самое уже, судя по голосу, в двадцатый раз:

— Выход закрыт. Ждите. Выход закрыт.

— Сколько ждать? — спросила женщина с коляской.

— Не знаю. Мне сказали — закрыть.

— Кто сказал?

— Старший смены.

— А старшему кто сказал?

Охранник посмотрел на неё так, как смотрят люди, которые сами хотели бы задать этот вопрос кому-нибудь, но им некому. Рация у него на плече зашипела, он повернул к ней голову, послушал шипение и снова сказал:

— Ждите.

Вокруг говорили все сразу, и картина из этих разговоров всё время рассыпалась. Кто-то сказал, что учения. Кто-то читал с телефона вслух: «Пишут, газ». Кто-то другой со своего: «Пишут, что террористы». Кто-то третий сказал: «Пишут, что пишут», — и вокруг нервно засмеялись. Высокая женщина в деловом костюме говорила в трубку ледяным голосом, что у неё в два часа встреча, и говорила так убедительно, что Илья на секунду поверил, что двери сейчас откроются перед ней одной. Двери не открылись. Мальчик с отцом ели мороженое и смотрели на военных с таким интересом, как смотрят на аттракцион. Бабушка у стены повторяла: «У меня кот некормленый, у меня кот некормленый», — никому конкретно.

Раздражение пришло раньше страха. Ему не было страшно. Ему было досадно — так бывает, когда рейс задерживают, а табло пишет только «задерживается» и не пишет почему. Кто-то где-то принял решение, от которого зависел его день, и не счёл нужным ничего объяснить. Он был взрослым человеком, у него был паспорт, студенческий, банковская карта, бальзам для мелкой и планы на вечер, и какой-то старший смены, которому кто-то что-то сказал, решил, что он будет стоять у двери.

— Есть второй выход, — сказал Дима. — На парковку.

— Думаешь, там открыто?

— Думаю, стоит проверить, прежде чем сдаваться.

Они пошли через первый этаж, мимо закрытой кофейни, где на двери висела табличка «Перерыв 15 минут» и никто не знал, когда она повешена. У выхода на парковку было то же самое: люди перед неподвижными дверями, охранник с рацией и за стеклом — военные. Один из них, увидев, что люди прижимаются к стеклу, повернулся и сделал рукой короткий жест: назад, отойдите. Лицо у него было не злое. Очень занятое.

— Ладно, — сказал Дима. — Понял.

Илья достал телефон. Сеть была, одна полоска. Лента новостей грузилась и не загрузилась. Мессенджер показывал «Соединение…». Сообщение маме «мам мы в тц тут чё то перекрыли всё норм» ушло с третьей попытки и повисло с одной серой галочкой. Он посмотрел на неё секунд десять, как если бы взглядом можно было дорисовать вторую.

— У тебя ловит? — спросил он.

— Еле-еле. — Дима смотрел в свой телефон. — В чате подъезда кто-то пишет «что за хрень у вокзала». Больше ничего.

— У вокзала?

— Он не уточняет. Это чат подъезда, там никто ничего не уточняет. Там полгода обсуждали, кто ставит велосипед у мусоропровода.

— И кто?

— Так и не выяснили. Система без прозрачности.

Шутка вышла вялой, и оба это заметили, и оба сделали вид, что не заметили. Дима убрал телефон и подошёл к стеклу, рядом с дверями, туда, где начиналась витрина соседнего магазина и из-за рекламной наклейки была видна часть проспекта. Илья встал рядом.

Проспект был пуст. Не так, как бывает пуст рано утром в воскресенье, а так, как будто кто-то аккуратно убрал с него все машины и забыл убрать всё остальное. Светофоры работали: зелёный, жёлтый, красный. Над дорогой висели растяжки с рекламой. Ветер качал тополя. На остановке через дорогу стоял пустой павильон с яркой картинкой. А посреди проезжей части, ближе к дальнему краю, стояли люди.