Читать онлайн Юлия Мешкова - Лоретта. Лесная ведьма

ЛОРЕТТА

Лесная ведьма

Мешкова Юлия

Москва, 2026

Содержание

Пролог

Глава 1. Элиза

Глава 2. Рыцарь

Глава 3. Коллекционер редкостей

Глава 4. Голем

Глава 5. Фея

Глава 6. Повар

Глава 7. Русалка

Глава. Тень

Глава. Коллекционер

Эпилог

Утро медленно проступало сквозь сосновые ветви, и маленькая лесная хижина казалась частью самого леса. Старые ели теснились вокруг неё так близко, что одна половина крыши почти всегда оставалась в тени. На досках темнел мох, между камнями фундамента пробивались тонкие стебли травы, а на солнечной стороне стены дерево выгорело до тёплого медового оттенка. Дом стоял здесь давно. Достаточно давно, чтобы лес привык к нему, а дом — к лесу.

В конце лета по утрам всё было мокрым от росы. Крупные капли висели на паутине под крыльцом, трава цеплялась за подол ночного тумана, а ветви склонялись над крышей под тяжестью влаги. Обычно в это время просыпались птицы. Сначала одна, робкая, потом другая, и вскоре весь лес наполнялся перекличкой, шелестом и привычным шорохом маленькой жизни.

Сегодня птицы молчали.

Лоретта проснулась от тишины.

Она ещё не открыла глаза, но уже знала: день будет долгим. Не просто хлопотным, когда нужно успеть собрать травы до полудня или перебрать запасы в кладовой. В воздухе чувствовалось нечто другое — тяжёлое, настороженное, будто лес за ночь подобрался ближе к окнам и теперь стоял за стеклом, затаив дыхание.

Лоретта лежала неподвижно, прислушиваясь.

В доме потрескивала остывающая древесина. Где-то под крышей шуршала мышь. За стеной капала вода с карниза. Всё было знакомым, обычным — и всё же между этими звуками зияла странная пустота. Словно мир забыл, какую мелодию должен играть по утрам.

Полночь спал у неё в ногах, свернувшись чёрным клубком. Когда Лоретта села, он не поднял головы, только одно ухо дрогнуло. Кот слышал. Возможно, чувствовал то же, что и она. А возможно, просто не желал вставать раньше, чем посчитает нужным.

— Не притворяйся, — пробормотала Лоретта.

Полночь открыл один зелёный глаз, посмотрел на неё с оскорблённым достоинством и снова закрыл его.

Лоретта улыбнулась краешком губ. Улыбка продержалась недолго.

Она попыталась вспомнить сон, от которого проснулась, но в памяти остался только след — тёплый, щемящий, почти болезненный. Чьё-то присутствие. Маленькая ладонь, будто бы лежавшая в её руке. И голос, который она не смогла разобрать.

Лоретта нахмурилась и провела ладонью по лицу. Сон растаял, как снежинка на коже, оставив после себя ощущение утраты, слишком острое для того, чего она не могла вспомнить.

— Дурость, — сказала она вслух. — Просто сон.

Слова прозвучали убедительнее, чем она себя чувствовала.

Она спустила босые ноги на пол. Доски были холодными и шершавыми. Лоретта поёжилась, натянула шерстяные чулки и подошла к очагу. Вчерашние угли ещё хранили немного тепла. Она подложила сухих поленьев, раздула огонь и дождалась, пока по дереву побегут первые рыжие язычки пламени.

Огонь занялся охотно. Слишком охотно, подумала она, заметив, как быстро вспыхнула тонкая щепка. Но тут же отмахнулась от этой мысли. Когда ведьма начинает искать дурные знаки в каждой искре, значит, ей пора выпить чаю.

Она достала глиняную кружку с неровным зелёным узором, насыпала на дно зверобой, мяту и мелиссу, добавила щепотку сушёной липы. Травы были собраны ещё в начале лета, перебраны и развешаны под потолком. Их запах наполнил комнату, смешавшись с дымом и тёплой золой. Лоретта глубоко вдохнула, позволяя знакомому аромату немного унять беспокойство.

На полке рядом с чайником стояла маленькая деревянная лошадка. Игрушка была грубой работы, с неровно вырезанными ногами и стёртой краской на спине. Лоретта не помнила, когда принесла её в дом. Иногда она замечала лошадку, переставляла с места на место, собиралась убрать в ящик — и всякий раз оставляла там, где та оказывалась. Сегодня игрушка лежала на боку, хотя вечером стояла ровно.

Лоретта задержала на ней взгляд.

— Ветер, — сказала она, хотя окно было закрыто.

Полночь спрыгнул с кровати и бесшумно подошёл к столу. Он не посмотрел на игрушку. Вместо этого уставился на дверь.

— Что там? — спросила Лоретта.

Кот молчал. Он умел молчать так, что это казалось отдельным видом разговора.

За окном наконец шевельнулись ветви. Не от ветра — Лоретта знала, как движется лес, когда поднимается ветер. Сейчас сосны словно наклонились друг к другу, пропуская между стволами невидимую волну. На мгновение тропинка, ведущая к дому, показалась ей длиннее обычного. Там, где она изгибалась за старым пнём, темнела тень, хотя солнце уже поднялось достаточно высоко.

Лоретта моргнула. Тропинка снова стала прежней.

— Сегодня нас ждёт трудный день, — сказала она.

Полночь потёрся о её ногу, затем сел у двери и принялся умываться, будто разговор был окончен.

Лоретта повязала на голову пёструю косынку, затянула рабочий передник и проверила, хватает ли сухих поленьев у очага. Потом сняла с крючка корзину, пересыпала в неё последние пучки зверобоя и вышла на крыльцо.

Воздух пах мокрой корой, прелыми листьями и концом долгого лета. На перилах блестела роса. Лоретта поправила верёвку, на которой сушились травы, и посмотрела в сторону леса.

В глубине чащи что-то тихо хрустнуло.

Она не увидела ни зверя, ни человека. Только несколько ветвей, медленно возвращавшихся на место.

Лоретта знала этот лес лучше, чем многие люди знали собственный дом. Она могла пройти по нему в темноте, отличить след лисицы от следа молодой косули и найти дорогу даже в тумане. И всё же сегодня ей казалось, что лес смотрит на неё чужими глазами.

Она вернулась в дом и остановилась у окна. Полночь запрыгнул на подоконник, устроился рядом и устремил на тропинку свой немигающий зелёный взгляд.

— Будем ждать гостей, — тихо сказала Лоретта.

Кот не шелохнулся. Только кончик его хвоста один раз ударил по деревянному подоконнику.

Лоретта положила ладонь ему на спину. Под пальцами перекатились крепкие мышцы, шерсть оказалась тёплой и мягкой. Это было настоящее, знакомое, надёжное. Она задержала руку чуть дольше, чем требовалось.

Потом отняла её и пошла заниматься делами.

Лес за окном молчал.

Ждал следующего шага.

Лоретта развешивала последние пучки зверобоя под крыльцом, когда услышала шаги.

Тихие, неровные, с долгими остановками. Тот, кто шёл по тропинке, то ли устал, то ли никак не мог решиться продолжить путь. Иногда шаги вовсе стихали, и тогда Лоретта представляла, как незнакомец стоит среди деревьев, глядит на крышу хижины и убеждает себя, что лучше повернуть назад.

Полночь дремал на ступеньке крыльца, положив морду на лапы. Услышав шаги, он приподнял голову, повёл ухом и снова улёгся. Однако глаза не закрыл.

— Не опасность? — спросила Лоретта.

Кот посмотрел на неё так, словно вопрос был глупым, и отвернулся.

— Очень содержательно, благодарю.

Она вытерла руки о передник, сполоснула их в рукомойнике и стряхнула воду. Ветер поднялся внезапно, раздувая подол платья и выбивая короткие пряди из-под косынки. Лоретта сняла её и повесила на гвоздь у двери. Всё равно держалась она из рук вон плохо.

Шаги остановились у калитки.

Пока незнакомка собиралась с духом, Лоретта успела заметить ещё несколько мелочей. На воротах висела старая деревянная щепка — кто-то, должно быть, зацепил её плащом по дороге. На земле за калиткой отпечатались следы маленьких ботинок, но рядом, чуть глубже, тянулись ещё одни: длинные, узкие, словно оставленные человеком, который шёл на цыпочках. Они обрывались у самого забора. Лоретта нахмурилась и посмотрела на лес. Ветки неподвижно свисали над тропой.

Она могла бы спросить девушку о следах, но та и без того выглядела так, словно любое дополнительное слово станет последней каплей. Лоретта знала: иногда помощь начинается не с вопросов, а с того, что человеку дают возможность переступить порог, не объясняясь перед всем миром. Поэтому она только придержала калитку, чтобы та не хлопнула за гостьей, и подождала, пока девушка сама сделает следующий шаг.

На дорожке стояла девушка. Худенькая, бледная, на вид лет шестнадцати, не больше. На ней было простое крестьянское платье с выцветшим цветочным узором и серый плащ, слишком широкий в плечах. Рукава закатаны, но всё равно почти закрывали пальцы. Подол запылился, ботинки покрылись грязью после долгой дороги. Тёмные волосы были заплетены в тугую косу; одна прядь выбилась и прилипла к щеке.

Девушка держалась за калитку, будто та была единственной вещью, которая не давала ей упасть.

Лоретта не стала спрашивать, кто она и откуда пришла.

— Заходишь?

Девушка вздрогнула. На мгновение показалось, что она действительно повернётся и убежит. Но потом разжала пальцы, толкнула калитку и вошла во двор.

— Вы ведьма? — спросила она, поравнявшись с Лореттой.

Голос был ровным, почти безжизненным. Не испуганным, не грубым — просто лишённым всякого оттенка. Лоретта слышала подобные голоса у людей, которые долго не спали, пережили сильный шок или старались не чувствовать того, что чувствовать было слишком больно. Но в девушке не было даже усталости. Она словно забыла, что лицо должно выражать хоть что-нибудь.

Глаза у неё были большие, серые, красивые. И совершенно пустые.

— Сначала зайдём в дом, — ответила Лоретта. — На улице сырость. Чай согреет, а там решим, кто я такая.

Она открыла дверь и пропустила гостью вперёд.

В хижине пахло травами, дымом и тёплой золой. На потолочной балке висели пучки мяты, полыни и тысячелистника; у окна стояли горшки с растениями, которым было не место в обычном крестьянском доме. На полках теснились пузырьки с настойками, коробочки, мешочки, старые книги и несколько вещей, назначение которых Лоретта и сама не всегда могла бы объяснить. Над очагом сушилась связка яблочных долек. На столе лежал нож с костяной рукоятью, рядом — миска с фасолью и деревянная ложка.

Девушка остановилась на пороге. Её взгляд медленно прошёлся по комнате, задержался на пузырьках, на пучках трав, на вышитой занавеске, скрывавшей полки под окном. Потом она посмотрела на узкую кровать в дальнем углу.

Лоретта заметила это.

— Там никто не лежит, — сказала она.

Девушка моргнула, будто только теперь поняла, что смотрит на кровать.

— Я ничего не спрашивала.

— Знаю.

Лоретта сняла с крючка вторую кружку — глиняную, с зелёным узором и облупившейся по краю глазурью. Она любила эту кружку больше остальных, хотя та была неудобной: ручка чуть треснула, и если держать её неправильно, можно было обжечь пальцы. Кружка была старая, но крепкая. Как многие вещи в этом доме.

Полночь бесшумно перебрался с крыльца на лежанку у печи и принялся наблюдать за гостьей.

— Садись, — сказала Лоретта, кивнув на лавку. — Плащ можешь повесить у двери. Если оставишь на спинке, он не высохнет.

Девушка послушно сняла плащ и аккуратно сложила его рядом с собой. Платье под ним оказалось старым, выстиранным до бледности, но тщательно заштопанным. На плечиках и корсете виднелись маленькие вышитые цветы. Неровные стежки, местами слишком тугие, местами редкие. Работала неопытная рука, но с большим старанием.

Лоретта поставила перед гостьей кружку и села напротив.

— Как тебя зовут?

Девушка обхватила кружку тонкими пальцами. Руки у неё были холодные.

— Элиза.

— Красивое имя.

Элиза никак не отреагировала.

— Ты давно в пути?

— Не знаю.

— Есть где переночевать, если сегодня не захочешь возвращаться?