Метафора - страница 3

– Вас подвезти? – спросил я.

Алина кивнула.

Рыже-белый кот перебежал дорогу, озираясь и огибая грязные лужи в выбоинах асфальта. Мой повидавший жизнь темно-зеленый джип «Гранд Чероки» с проржавленным «кенгурятником» на переднем бампере стоял у противоположной обочины. Это был штатный транспорт нашего отдела уголовного розыска. Группа мужчин рядом со зданием администрации увеличилась, и, усаживаясь за руль, я поймал на себе пару неприязненных взглядов. Алина чуть замешкалась, стоя рядом с джипом, а потом тоже села рядом. Я спохватился, что не открыл ей дверь, мысленно выругался, а потом выругался на себя еще раз за то, что выругался. В конце концов, мы не на свидании.

– Какой раритетный автомобиль, – заметила Алина. – И запах в салоне такой… аутентичный.

– Согласно местной легенде, на нем лет тридцать назад ездил сам Шеф, – сказал я, пропуская мимо ушей слова про запах, – но это, конечно, выдумка, хотя и красивая.

– Для своих лет он сохранился прекрасно.

– Раньше все делали лучше и крепче: и людей, и машины.

У нас было время, пока тело доставят в морг, и я предложил Алине заехать позавтракать на фудкорт в «Летучий Голландец» – таким громким именем у нас назывался единственный в городе небольшой двухэтажный торговый центр с кинотеатром, располагавшийся рядом с Центральной площадью, сразу за старым Домом культуры. Накануне я уснул далеко за полночь, а с утра, вырванный из тревожного сна звонком Ингрид, не успел даже толком умыться, не говоря уже чтобы позавтракать, и крепкий кофе мне был совершенно необходим.

– Да, с удовольствием, – согласилась Алина. – И пообщаемся заодно.

Мы проехали по узким проулкам среди серых кварталов Верфянки, пересекли прямой, как палка, Второй проспект, тянущийся от площади к самому Порту, и через десять минут я уже парковался рядом со стеклянными раздвижными дверями «Летучего Голландца». Преимущество маленького городка – несколько поворотов руля, и вот ты уже добрался с окраины до самого центра.

Как всегда по субботам, людей в торговом центре было достаточно, но то ли моя тревожность с усталостью были тому причиной, то ли на самом деле в обычной атмосфере беззаботного праздношатания по аллее с декоративными фонарями среди торговых рядов сейчас ощущалось некоторое напряжение. Небольшой фудкорт находился на втором этаже, рядом с входом в кинотеатр и несколькими детскими заводными качелями в виде космических ракет и гоночных автомобильчиков. Я взял себе большой кофе и порцию блинов с кленовым сиропом, Алина ограничилась апельсиновым соком. Мы устроились за пластиковым столиком рядом с панорамным окном; на нас посматривали, но быстро отводили взгляды.

– Насколько я поняла, в морге меня ждет больше двух трупов, – сказала Алина.

Я вспомнил растопыренные пятерни Чурилова, вздохнул и стал рассказывать по порядку.

Вчера, в начале одиннадцатого часа вечера, в бане, что расположилась в уютном закоулке на углу Второго проспекта и Пятой улицы, расстреляли шесть человек. Навскидку реконструкция событий выглядела так: двое киллеров вошли в баню через главную дверь – это, кстати, первая странность, потому что она должна была быть заперта изнутри, – и открыли огонь из пистолетов. Первая пуля угодила ровно в темя лежавшему на массажном столе Бадри Седому; он так и остался лежать ничком, покрытый мыльной пеной, засыхающей на волосатой спине, похожий на тушу кита, выброшенного на берег, только руки свесились вниз. Вторая убила немолодую полную массажистку, тело которой обнаружили в небольшом бассейне плавающим на спине в покрасневшей воде, с пулевым отверстием между больших грудей. Дело заняло пару секунд – два выстрела, две пули, два трупа. Возможно, именно скоротечность событий привела к тому, что те, кто сидел на втором этаже, не успели ни среагировать, ни попытаться куда-то скрыться. Первые выстрелы настигли одну из девушек, сидевших за столом на широком диване: три пули в грудь оставили черные дыры и красные пятна на белой простыне, обернутой вокруг тела, и убитая Ира Волк упала лицом на стол, опрокинув бокалы с вином. Николай Вяземский, в определенных кругах известный как Коля Вязьма, успел вскочить, но получил одну пулю в горло, а другую – точнехонько в лоб и был мертв еще до того, как, тяжко перевалившись через спинку дивана, рухнул на пол. Валя Сухогубова оказалась самой проворной и потому прожила на несколько секунд дольше всех: перемахнула через диван, рванула в сторону отдельных кабинок, но растянулась у бильярдного стола с простреленным затылком и выбитым прошедшей навылет пулей левым глазом.