Читать онлайн Оли Сильвинд - Миндаль любит яблоки

В очереди перед кассой шумно. Глаза разбегаются от множества жвачек в разноцветных обертках. Девочка долго смотрит на упаковки. Ее глаза боковым зрением цепляют кассира – уставшую от работы (и в целом от жизни) женщину, которая уставившись ненавидящим взглядом в монитор, не замечает ничего вокруг себя.

Девочка оглядывается на очередь. Сзади – скучающая девушка из тех, что можно встретить в парке с настоящей печатной книгой на коленях. Ее почему-то очень легко там представить, даже несмотря на то, что она постоянно поглядывает в телефон. Девочка нервно поводит плечами. Большеглазый котенок-брелок на ее рюкзаке слегка подпрыгивает.

Она осторожно вытаскивает несколько упаковок жвачки и опускает их в карман, сохраняя невозмутимый вид. Расплатившись, девочка отходит от кассы нарочито медленно, будто ничего не произошло.

- Подождите! – окликают ее сзади. Она поворачивается. На секунду сердце замирает, будто собирается остановиться совсем.

Книжная девушка сзади нее с улыбкой протягивает глянцевый пакетик с черным молотым перцем.

- Вы оставили.

Девочка пересекается с ней взглядом и замирает, не в силах оторвать взгляда от ее глаз. В душе вспыхивает резкий, чужеродный страх.

Заметила.

Она заметила.

Девочка негнущимися пальцами забирает пакетик. Практически бегом она спускается с крыльца и засовывает руку в карман, перехватив бутылку с молоком.

В кармане рука встречает только ключи от дома и окружающую их пустоту.

Книжная девушка высыпает на кассовую ленту горку упаковок жвачки и под удивленным взглядом кассирши начинает раскладывать их по полкам.

В парке разгар осени. Оранжевые листья, влекомые ветром, падают в лужи, задерживаются на поверхности воды, как корабли маленьких эльфов. Один из них запутывается в каштановых волосах книжной девушки.

Она встряхивает рюкзак, заставляя лямки лечь ровнее и бодро шагает дальше, наступая на лужи. От внезапного вторжения листья-корабли покачиваются, но не тонут.

Девушка поудобнее перехватывает новую, только что купленную книгу. Похитительница жвачек была права – в ее глазах было что-то, что выдавало ее любовь к чтению. Возможно, спокойная мечтательность и слегка сведенные в тягучей грусти брови? Или, может быть, невидящий взгляд в пустоту. Словно она не здесь, а где-то в придуманных, несуществующих мирах.

Короткие, вьющиеся на концах волосы дополняют впечатление, заставляя щеки казаться круглее. От этого выражение лица кажется бесконечно наивным. Пушистый кардиган с небольшой нашивкой в виде кролика, выбивающийся из-под расстегнутой куртки только усиливает ощущение мягкости.

Она погружена в себя настолько глубоко, что даже не замечает, что легкие кеды уже полностью промокли. Ее волнует маленькая воровка.

Девушка никогда еще не встречала воров – по крайней мере, она так думает. Но в тот момент, когда они встретились глазами, ей стало не по себе. Взгляд у девочки был холодным и не по-детски пронизывающим.

На секунду ей даже показалось, что она увидела еще что-то темное за ее зрачками, но это ощущение было мимолетным.

Если маленькая девочка, ворующая в магазинах выглядит так – то как же должно быть страшно смотреть на убийц?

Ее внимание привлекает движение в траве, и взгляд тут же становится осмысленным. Небольшая белка, по виду – явный неуклюжий беличий подросток – сосредоточенно раскапывает лапами землю. Девушка останавливается. Ее рука будто бы непроизвольно касается широкого плетеного браслета. Указательный палец проводит по металлической подвеске с выбитой на ней руной.

Время не пощадило подвеску: она настолько исцарапана, что узор едва виден, но пальцы девушки безошибочно повторяют его очертания. Она знает этот рисунок наизусть – начертила бы даже если бы ее разбудили среди ночи.

Поверх необычного браслета есть еще один. Узкий, с мелким плетением, свободный настолько, что болтается на руке. Бабушкин подарок.

- Ничего ведь не случится, если я тебе немного помогу, правда? – заговорщически шепчет девушка в сторону белки.

Белка на это реагирует философски, то есть никак, разрывая лапами опавшие листья. В этом парке белок можно назвать как угодно, но не дикими животными. Они настолько привыкли к людям, что уже не обращают на них внимания. Иногда выбегают на дорожки и носятся по ним, играя в догонялки. Бывает, даже обгоняя случайных людей, прогуливающихся по парку.

Девушка мнется, а потом решительно встряхивает волосами. Пылающий оранжевым лист медленно опускается на мокрый асфальт дорожки.

- Ладно, бабушка все равно не узнает! – убеждает девушка сама себя и, прикоснувшись к руне снова, шепчет что-то одними губами.

Белка перестает копать и замирает в удивлении. Девушка присаживается на корточки и раскрывает ладонь, на которой выросла небольшая горка орехов. Белка подбегает к ней и встает на задние лапки, с подозрением обнюхивая протянутую руку. Впрочем, она быстро сдается, принимая подарок судьбы. В этом плане животные гораздо умнее людей. Они не спрашивают «почему» или «за что». Для них существует лишь внезапно свалившееся на голову счастье, которое нужно быстро хватать, пока не исчезло.

Белка разгрызает пару орехов и лезет обследовать ее рукав. Девушка ссыпает оставшиеся орехи на землю и отодвигается. Она осторожно достает телефон и делает пару фотографий, стараясь не спугнуть зверька. Белка кое-где смазана от резких движений, но Есении фото нравятся.

Только когда кучка орехов иссякает, перекочевав в запасы зверька, она встает и уходит. По пути она срывает пару почти покрасневших кленовых листьев.

Конечно же, она оглядывается, но белки больше не видно.

Вернувшись домой, она очень тихо прикрывает за собой дверь. Бесшумно переобувается, сжимает в руке горсть осенних листьев и осторожно, на цыпочках, крадется к своей комнате мимо закрытой двери. Она не издает ни звука. Пол тоже не выдает ее присутствия, но из комнаты все равно раздается требовательный голос:

- Есения, зайди ко мне.

Девушка обиженно вздыхает, как ребенок, пойманный на месте преступления. Она позволяет лямкам рюкзака соскользнуть, перехватив его, и заглядывает в комнату.

- Да, бабуль?

В комнате темно, как и всегда. Окна закрыты плотными шторами, душащими любой лучик света, осмеливающийся сюда проникнуть. Нос щекочет пряный запах каких-то трав. Есении всегда было интересно, что это за травы, но бабушка секретов не раскрывала, предпочитая улыбаться многозначительной улыбкой. Она всегда так делает, когда не хочет о чем-то говорить – притворяется, что просто не услышала. На шкафу, на зеркале, на обоях в мелкий, истершийся от времени цветочек – повсюду мелькают алеющие в темноте руны. Однажды Есения попыталась выведать у бабушки, не кровь ли это, на что получила довольное хмыканье и совсем не волшебное признание: «Красный маркер». Больше вопросов Есения не задавала, чтобы не разрушать ведьминское очарование бабушкиной комнаты.

Бабушка поправляет на плечах сползшую шаль. Она поворачивает голову к Есении, будто бы ища ее взглядом, но это лишь видимость. Бабушка абсолютно слепа с тех пор, как когда-то, давным-давно, получила свою особую силу.

- Ты принесла? – взволнованно спрашивает она. Узловатые морщинистые пальцы перебирают кружево шали.

Есения расслабляется.

- Конечно. Все как ты просила.

Она присаживается на корточки перед бабушкой и протягивает ей слегка помятые оранжевые листья. Пальцы бабушки оживают, касаясь шероховатой поверхности с множеством жилок. Поглаживают неровный край листа.

- Клены уже оранжевые…? – задумчиво говорит она в пустоту. – Хорошо…

Есению не удивляет, что бабушка знает цвет листьев. Да, она не могла видеть глазами, но это никогда не мешало ей знать обо всем, что происходит перед ней. Дар видеть– тяжелый дар. Видящиезнают о многих вещах, сокрытых от остальных, но неизменно платят за это чем-то ценным. Зрение. Возможность ходить. Слух. Мало ли у человека ценностей, принадлежащих ему с рождения.

Есении эта сделка кажется заведомо нечестной. Видящие даже не могут колдовать. Они могут лишь указать на почти погасшую надежду в человеческом сердце.

Разве это честно – не иметь возможности лицезреть этот прекрасный мир, получая взамен лишь способность понять, кто нуждается в помощи?

Есения выжидает пару минут и начинает подниматься, но рука бабушки неожиданно сильно вцепляется в ее запястье.

- Вот скажи на милость, и зачем тебе сдалась эта белка?

«Влипла», - обреченно думает Есения. «Снова целый час лекцию слушать…»

Конечно, она понимала, что дома ее отчитают, но ведь бельчонок был такой милый! Для бабушки это наверняка не аргумент. У нее множество правил, и первое, самое главное из них – «не тратить силу на ерунду». Бабушка твердила это с того момента, когда впервые рассказала ей о волшебном даре, передающемся в семье из поколения в поколение.

Средоточием его был талисман – рунический браслет. По рассказам бабушки, его сплел первый владелец силы, чтобы передать дар своей дочери.

Маленькой Есении магический дар казался сказкой. Затаив дыхание, она слушала бабушкины истории, глядя на колыхающееся пламя свечи и вдыхая запах трав. Подумать только, стоит лишь пожелать, и желание тут же исполнится!

В каком же она была восторге, когда наконец-то получила долгожданный дар!

- Я знаю, бабушка, - поспешно проговорила Есения. – Это было ужасно неправильно, магию не стоит использовать по пустякам, да и вообще я безответственная и не понимаю, для чего мне это дано. Я просто не понимаю, зачем нам дана сила, если ее нельзя использовать, чтобы помочь тому, кому хочешь, а не кому нужно. Разве той продавщице помощь была нужна больше, чем бельчонку?

Бабушка молча выслушала ее тираду. Лишь ноздри ее тонкого, удивительно аристократического носа мелко подрагивали.

- Если я увидела, что сегодня ты должна помочь ей – значит, да, именно ейбыла нужна помощь. Или ты будешь спорить?

Есения вздохнула, вскидывая на нее погрустневшие глаза.

- Я не понимаю, почему так.

Пальцы бабушки успокаивающе погладили ее по руке. Талисман привычно нагрелся, ощутив силу Видящей.

- Ты идеалистичный ребенок, Есения.

- Я не ребенок. Мне уже семнадцать исполнилось, - возражает Есения и тут же прикусывает язык.

Вот это уж точно звучало по-детски.

Бабушка игнорирует ее небольшое замечание. Ее губы нервно подрагивают.

- Почему так? Я тоже многого не понимаю. Если хочешь знать, на мой взгляд, эта мелочь не стоила того, чтобы применять магию. Но я увидела, что ты должна была быть там. Значит, так и должно было случиться.

Ее голос приобретает жесткие нотки. Будто в каждой фразе продеты тонкие звенящие нити серебра.

- Ради жвачки? – воскликнула Есения.

- Да ради чего угодно! – повысила голос бабушка. – Нам не дано знать, почему именно эта ситуация. Все, что от нас требуется – выполнять! А не заниматься самодеятельностью!

- Но ведь это было один раз! – горячо возражает Есения. – За один раз не случится ничего плохого!

Бабушка вздыхает.

- Я уже говорила тебе: когда ты используешь силу по своей воле, а не по воле Видящего, ответственность за это несешь ты. И платить за эту силу тоже тебе. Кто знает, что может случиться?

- Не пугай меня, мне не страшно! – говорит Есения, подходя к двери. Ее ладонь ощущает гладкую деревянную поверхность.

Когда-то у бабушки был магический дар, и Есения понимала – она знает, о чем говорит. Зрение стало ее платой за то, чтобы