Читать онлайн Феникс Фламм - Министерство абсурда. Налоговая инспекция Галактики

Андерс Волд занимал пост Генерального секретаря ООН одиннадцать лет. Это, конечно, был уже перебор. Должность, которую никто не хотел, выпала ему, потому что все остальные отказались. Шёл 2045 год. Мир доживал свой срок в режиме вечных черновиков.

Волд помнил, каким был мир раньше. Не хорошим — просто другим. Тогда войны ещё заканчивались. Тогда саммиты ещё что-то решали. Тогда бюрократия была инструментом, а не смыслом.

Теперь бюрократия стала воздухом. Её не замечали, но без неё задыхались.

К 2040-му году человечество изобрело идеальную форму существования: бесконечное согласование.

Санкции вводили в 14 чтений. Отменяли в 22. Новые санкции — в 8. Войны шли по регламенту, утверждённому ещё в 2035-м. Документ назывался «Временный порядок ведения вооружённых конфликтов на период глобальной нестабильности». «Временный» стал постоянным восемь лет назад.

Война больше не была ужасом. Она была процедурой.

Проливы и заливы — Босфор, Ормузский, Малаккский, Гибралтар — превратились в многостраничные юридические лабиринты. Каждый квадратный километр воды имел свой статус: «территориальные воды», «зона ответственности», «акватория совместного патрулирования», «нейтральные воды с правом прохода», «нейтральные воды без права прохода», «воды, требующие дополнительного согласования». Последняя категория занимала 40 % мирового океана.

— Мы контролируем всё, — сказал как-то Волду его помощник. — Кроме того, что происходит.

Андерс Волд кивнул. Он знал. Он подписал половину этих документов. Не потому, что верил в них. Потому что подписание документа было его работой. Если он не подпишет — придёт другой. И подпишет.

Он стал генсеком в 2034-м. Швед. Нордическое лицо, вечная усталость в глазах, привычка поправлять очки перед тем, как сказать что-то важное. Его называли «последним человеком, который пытался». Теперь не называли никак. Он просто был. Как мебель.

Рабочий день Волда начинался в 8:00. Заканчивался — никогда.

У него было три телефона. Красный — связь с военными. Синий — с Совбезом. Белый — личный. На белый никто не звонил.

Его кабинет в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке был стерильно чистым. Никаких личных вещей. Только флаг, портрет предшественника (Волд не помнил его имени) и стопка бумаг, которая росла быстрее, чем он успевал читать.

Каждое утро помощница — женщина лет пятидесяти, которую звали Эстер, единственный человек, называвший его по имени — приносила свежие отчёты.

— Что сегодня? — спрашивал Волд.

— Очередной раунд переговоров по Босфору. Турция требует пересмотра статуса пролива. Россия угрожает выходом из соглашения. НАТО проводит учения. Иран направляет корабли для наблюдения.

— Обычное утро.

— Обычное.

Волд подписывал документы. Их было 47. 12 — о продлении санкций. 8 — о гуманитарных коридорах в Африке. 5 — о климатических беженцах. 3 — о кибератаках на энергосети. Остальные — «разное». В «разном» были назначения, отставки, поздравления, соболезнования, запросы на финансирование, жалобы, апелляции и один запрос от жителя Невады, который требовал, чтобы ООН официально признала, что Луна — это голограмма.

Волд подписал и его. Потому что была процедура. На каждый запрос полагался ответ.

Мир, которым управлял Волд, был миром неразберихи, упакованной в папки с грифом «секретно».

Никто не знал, сколько действующих международных договоров существует. Цифра колебалась от 15 до 300 тысяч, в зависимости от того, считать ли просроченные и забытые. Никто не знал, какие санкции действуют в данный момент. Последний раз их сводку составляли в 2036-м. С тех пор 47 стран ввели 312 новых пакетов. Отменили 89. Заменили одни другими. Запутались.

Волд однажды попросил юристов составить актуальный список. Юристы попросили 80 миллионов долларов и 12 лет. Проект закрыли.

Бюрократия стала самовоспроизводящейся машиной. Она больше не обслуживала политику. Она сама была политикой. Заседания проводились ради заседаний. Документы писались ради документов. Войны начинались потому, что «так было предусмотрено планом».

Саммиты. Бесконечные конференции. Климатический саммит в Осло. Экономический в Давосе. Саммит по продовольственной безопасности в Найроби. Саммит по миграции в Стамбуле. Саммит по кибербезопасности в Таллине. И даже Саммит по саммитам в Женеве (Волд там председательствовал).

На каждом саммите принимали декларации. Декларации никто не выполнял. Через год принимали новые декларации, которые отменяли старые. Через год — третьи, которые возвращали первые.

— Это бессмысленно, — сказал однажды Волд своему заместителю.

— Это система, — ответил тот.

— В чём разница?

— В системе есть зарплата.

Волд не нашёлся, что ответить.

Войны давно шли по расписанию.

Это не было секретом. Просто об этом не говорили вслух.

В 2035 году, после третьей войны в Персидском заливе, великие державы устали. Они подписали «Рамочную конвенцию по управлению вооружёнными конфликтами». Документ объёмом 840 страниц регламентировал всё: от максимальной продолжительности боевых действий (6 месяцев) до допустимого числа жертв (не более 5 тысяч с каждой стороны, после чего обязательное прекращение огня).

Военные называли это «войной по регламенту». Журналисты — «войной в рассрочку». Народ — «мыльными войнами».

Каждый конфликт проходил одни и те же стадии: обострение, ультиматум, ввод войск, боевые действия, переговоры, перемирие, новый саммит, новый договор, новая передышка до следующего обострения.

Цикл занимал 3–4 года. Как Олимпийские игры. Только вместо медалей — территории. Вместо гимна — звук сирен.

Волд наблюдал это все 11 лет. Он видел, как люди перестали бояться. Не потому, что война стала безопасной. А потому, что она стала привычной. Как дождь. Как налоги. Как новости о чьей-то смерти за завтраком.

— Мы привыкли к катастрофам, — сказал он однажды Эстер. — К любой. Кроме одной.

— Какой?

— К той, которую не можем объяснить.

Эстер не поняла. Волд не мог объяснить. Он и сам толком не знал, что имел в виду.

Утро 17 марта 2045 года было самым обычным утром пятницы.

Волд сидел за столом. Кофе остыл. Отчёты лежали стопкой. 47 документов ждали его подписи.

Эстер вошла без стука — она могла.

— Андерс, — сказала она. Голос был странный. Волд поднял голову.

— Что?

— Нам пришло письмо.

— От кого?

— Я не знаю. Отправитель: «Галактическая налоговая инспекция». Тема: «Уведомление о задолженности цивилизации уровня 0.7».

Волд снял очки. Протёр их. Надел обратно.

— Это шутка, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.

— Я проверила. Сертификаты подлинности. Электронная подпись — 4096-битное шифрование. IP-адрес отправителя не определяется. Физически не существует.

— Технический советник?

— Сказал, что это не вирус. Но и не похоже на реальное письмо.

— Военная разведка?

— Не могут определить источник. Говорят, такого адреса нет ни в одной сети. Ни земной, ни спутниковой. Его просто… не существует.

— Тогда это хакеры, — сказал Волд. — Очень хорошие хакеры. Или очень плохие шутники.

Эстер промолчала. Она знала, что Волд не верит в то, что говорит. Он просто заполняет паузу. Это была его привычка — говорить что-то, пока мозг переваривает информацию.

— Покажи письмо, — сказал он.

Эстер развернула экран. Волд начал читать.

Первая строка. Вторая. Третья.

Он читал медленно. Перечитывал цифры. Шесть миллиардов. Восемь миллиардов. Пени. Штрафы.

— 131 год и 11 месяцев, — сказал он. — Это много. Можно отложить. Созвать комиссию. Перенести на следующий бюджетный цикл.

— Андерс, — тихо сказала Эстер. — Читайте дальше.

Он прочитал дальше вслух:

Волд замер.

— Год, — сказал он. — Они дают нам всего год?

— Да.

— Это не шутка.

— Похоже на то.

Волд дочитал письмо до конца. До подписи. До голограммы существа с четырнадцатью руками. До примечания: «Данное уведомление сформировано автоматически. Ответы на него не требуются. Оплата является подтверждением получения».

Он отложил планшет. Снял очки. Посмотрел на Эстер.

— Это бред, — сказал он.

— Я знаю.

— Восемь миллиардов галактических кредитов это сколько долларов?

— Я не знаю. Но вероятно это будет астрономическая сумма.

— Мы не можем заплатить. У нас сейчас пандемия на подходе и переезд в новый офис.

— Знаю.

— И они дают нам год.

— Да.

Волд встал. Подошёл к окну. За стеклом — Нью-Йорк. Обычный утренний Нью-Йорк. Машины ехали. Люди шли на работу. Кто-то покупал кофе. Кто-то опаздывал на метро. Мир жил своей обычной жизнью. И этот мир ещё не знает, что ему только что выставили счёт.

— Эстер, — сказал Волд, не оборачиваясь.

— Да?

— Что говорят астрономы?

— Какие астрономы?

— Те, которым я велел смотреть в телескопы.