Читать онлайн Анна Быстрова - Мирт и шиповник

Вестлица, 1312 год

Молодая королева непринужденно откинулась на спинку кресла, задумчиво перестукивая пальцами по резному подлокотнику.

В камине потрескивали дрова. Огонь мягко освещал красивое горделивое лицо Иларии. Она укуталась шалью, ощущая тепло и уют в этот дождливый сентябрьский вечер.

— И кто этот человек?

Вопрос адресовался молодому человеку, сидящему напротив. Он был одет как знатный шляхтич, однако наряд его мог показаться весьма эксцентричным: половина туники белая, другая — черная, штанины шосс также различны по цвету. Мода на мипарти[ Мипарти — костюм, разделенный пополам разными цветами. Мода на такую одежду появилась в конце XII века в Западной Европе.

] только начала проникать в Вестлицу из Западной Европы, а потому далеко не все принимали и признавали ее. Старшее поколение носило длинные и широкополые одежды сдержанных оттенков, тогда как молодые столичные модники одевались в короткую и обтягивающую одежду ярких цветов. Они брили бороды, отпускали длинные волосы и всячески украшали себя. На госте королевы тоже можно было заметить драгоценные перстни, цепочки, серьги — последние еще не вошли в моду, и экстравагантность образа старшие придворные прощали юноше только из-за должности королевского шута.

Несмотря на недавнее пренебрежительное отношение к сего рода занятию, Эмиль, как звали юношу, за два года службы вывел должность на новый уровень. Он пел для королевы, сочинял стихи, устраивал мистерии, но помимо этого все больше становился наперсником в ее делах, охотно выслушивал, давал советы. В замке больше не было ни скоморохов, ни привычных для шляхты шутов, гогочущих грубые частушки. Никаких бубнов, колокольчиков, танцев вприсядку…

Все песни, стихи были высокого содержания, мистерии имели глубокий смысл, менестрели и трубадуры воплощали в себе утонченный образ поэтов-романтиков.

Эмиль, возглавлявший придворных музыкантов, являл собой гармонию таланта и красоты. Выразительные зеленые глаза оттеняли длинные ресницы. Аккуратный нос, пухлые губы добавляли ему детского обаяния. Густые темно-русые волосы падали на лоб, подчеркивая свежесть лица. Часто оно было озарено добродушной улыбкой и вместе с тем — плутовским ироничным взглядом, присущим шутам.

Однако веселый заразительный смех слышался лишь на пирах и праздниках и исчезал, едва Эмиль покидал высшее общество и оставался наедине с собой.

В душе он любил одиночество и в свободное время бродил по саду, сочинял стихи, а по ночам предавался горьким воспоминаниям, часто страдая бессонницей.

Сейчас, рядом с королевой, в глазах Эмиля светилась неподдельная радость. Он ценил каждое мгновение, проведенное с ее величеством. И, несмотря на едва заметную робость, в его манерах и речи угадывалось желание нравиться.

— Это пан Адриан, сын канцлера Каетана, — поделился Эмиль, радуясь, что сумел выполнить поручение королевы. — Он прибыл в столицу сегодня утром и остановился в корчме «Домик охотника», что неподалеку от Королевского моста.

— Ты говорил с ним?

— Да, мы ужинали вместе.

— Вот как… и что же тебе удалось разузнать? — с интересом спросила Илария, не сводя с шута проницательных глаз.

Она была лишь на два года старше него, но ей приходилось являть собой образец строгости и рассудительности. Обычно рядом с шутом она пренебрегала маской чопорности и позволяла себе быть искренней. Эмиль умел поднять ей настроение, удивительно тонко чувствуя состояние ее души. Сейчас же Илария пыталась придать себе вид спокойной уверенности, в то время как тревога от приезда посла все больше закрадывалась в ее сердце.

Эмиль отвечал спокойно, неторопливо, стараясь угадать настроение королевы:

— Пан Адриан впервые в столице. Он мой ровесник, ему двадцать три года, недавно окончил университет и помогает отцу в скриптории при городской ратуше. — Эмиль говорил с чуть заметным литовским акцентом, характерно выделяя звук «ш».

— Что же его связывает с моим дядей? — прервала Илария. — Отчего князь отправил именно его?

— Пан Адриан служит у князя и сам вызвался в столицу передать что-то важное для вас, государыня.

— Он придет в замок завтра?

Эмиль подтвердил.

— Я приму его. Послушаем, с чем его отправил мой дядя.

— Быть может, я смогу еще что-то сделать для вас? — спросил Эмиль, нежно глядя на королеву. Он чувствовал ее беспокойство и желал помочь. — Вам стоит лишь намекнуть…

Выражение лица Иларии смягчилось.

— Ты бы пригодился как шпион при дворе моего дяди, — задумчиво протянула она.

— Вы в самом деле этого желаете? — Эмиль побледнел, вконец растеряв напускную уверенность. — Если вы прикажете, я повинуюсь, но…

— Но? — подхватила Илария, желая услышать окончание фразы. — Говори. Что тебя смущает?

— Тогда я вынужден буду оставить вас, — тихо произнес Эмиль. — А мне бы этого не хотелось. Вы знаете, я очень привязан к вам, и разлука с вами будет невозможно тяжела для меня.

Илария улыбнулась. Ей было приятно это признание, но она скрыла свои чувства.

— Мне всегда нравилась та откровенность, с которой ты обличаешь свои слабости, — сказала она.

— У меня есть только одна слабость, — возразил Эмиль, решив подыграть ей. Он продолжил уже без смущения, накинув на себя непринужденный образ шута: — Моя слабость — она же моя сила, мое вдохновение, моя жизнь…

— Эмиль, перестань, — поспешно перебила Илария. На щеках ее появился легкий румянец.

— Вы некогда спасли меня, и я предан вам всей душой, — искренне сказал Эмиль, сопроводив свои слова нежным взглядом. — Только умоляю, не отправляйте меня на службу к князю Давиду!

— Ты уже два года служишь мне. Никто не поверит, что ты решил перейти к моему дяде.

Счастливое лицо шута было красноречивее слов.

— Мы могли бы переманить пана Адриана на свою сторону… — предложил он.

— Сначала послушаем, что за новость он привез. А там… попробуй.

— Я сделаю все возможное, — пообещал Эмиль.

***

На другое утро Эмиль встал пораньше и спустился во двор, желая встретить посланника князя Давида. Дождь уже перестал. С вязов временами капала вода. Высокие башни из красного кирпича тонули в облаке тумана. Эмиль укутался в плащ, пересек двор и вышел за ворота. На территории Среднего замка помещались казармы, и шут ускорил шаг. С некоторыми гвардейцами он был не в лучших отношениях.

Когда он добрался до Нижнего замка, ворота в город были еще закрыты, а потому у Эмиля было время заглянуть на псарню и в конюшню. Еще издали он услышал знакомый лай и весело улыбнулся. К собакам он питал особую симпатию. Лишь только он отворил скрипучую дверь, из полутемной псарни на него бросились с радостным визгом щенки, а к карманам потянулись длинные носы борзых. В мешочке за поясом Эмиль припрятал для собак остатки ужина. Он скормил им все, что было, кроме хлеба и сахара, припасенного для лошадей. Здесь, среди животных, он чувствовал спокойную радость и умиротворение. Эмиль мечтал забрать себе одного щенка, белого с черными пятнами, но на то требовалось дозволение королевы. Юноша еще не нашел случая попросить его в подарок.

Из псарни Эмиль отправился в конюшню. Конюх дружелюбно встретил его. Он был не прочь поболтать. Шут любил общество простых людей и ничуть не кичился придворной должностью.

— Сегодня прибывает посол князя Давида, — поделился новостями Эмиль. Он остановился у стойла покормить белую кобылу по кличке Аврора, любимую лошадь ее величества.

— Одни неприятности от этого князя. — Конюх неодобрительно покачал головой.

— Будем надеяться, что посол прибыл с хорошей новостью.

— Сомневаюсь… Вы из-за него здесь так рано?

— Да, решил встретить. А вот, собственно, и он.

Дверь конюшни отворилась, и на пороге показался высокий молодой человек, держащий под уздцы гнедого жеребца. При виде Эмиля посол приветливо улыбнулся.

— Очень рад встрече, пан! — сказал шут.

Молодые люди раскланялись и, оставив жеребца заботам конюха, вышли во двор.

— Пойдемте, я провожу вас в замок. — Эмиль указал Адриану путь к подвесному мосту в Средний замок, и вместе они зашагали вперед по блестящей от дождя мостовой.

Адриан оказался выше Эмиля, лицо его отличалось тонкими благородными чертами. В голубых глазах светилась доброта и искренность.

Он шел на королевский прием с таким воодушевлением, словно спешил на свидание.

— Вы никогда прежде не видели королеву? — полюбопытствовал Эмиль.

— Только на портретах. — Адриан улыбнулся и, помолчав немного, добавил: — Вы, должно быть, очень счастливый человек, раз служите при королевском дворе. Вы свободны, гуляете где хотите и вместе с тем живете в замке и каждый день видите королеву.

Эмиль задумчиво улыбнулся.

— О да! — протянул он. — Но вы тоже могли бы перебраться в столицу и поступить на королевскую службу.

— Пока это невозможно, — с сожалением сказал Адриан. — Отец возлагает на меня большие надежды, и я нужен князю.

— И все же, если вы хотите служить королеве, я мог бы замолвить за вас словечко, — с готовностью предложил Эмиль.

На лице Адриана отразилось смущение и радость.

— Я был бы очень признателен.

— Вы же привезли приятную новость для ее величества и оставите хорошее впечатление о себе, не так ли?

— О, да! Я надеюсь на это.

Молодые люди вошли во двор Верхнего замка. Адриан окинул восхищенным взглядом королевскую резиденцию с боковыми башнями, пристройкой и открытой галереей. Не оставил его равнодушным и костел Святых Станислава и Вацлава, уходящий шпилем в туманную дымку облаков.

— Как же здесь прекрасно! — мечтательно произнес юноша.

Эмиль улыбнулся и пригласил следовать за ним. Они вошли в нижнюю галерею замка: полутемный коридор с высокими сводами, воткнутые в стену факелы и… гулкое эхо.

Между тем Эмиль вспомнил свой собственный визит в замок и сожалел, что некогда был лишен возможности прийти сюда на прием как благородный дворянин. А сколько душевных страданий он перенес, прежде чем удостоился покровительства королевы! Адриану несомненно повезло, он мог легко снискать расположение государыни и стать одним из ее верных вассалов.

В тронном зале юношу ждал пышный прием. Здесь собралась вся знать, которой не терпелось услышать, что за новость привез посланник князя Давида.

После тишины туманного утра и темных безмолвных галерей замка Адриан был оглушен шумом голосов, блеском нарядов и ярким светом, струящимся из высоких стрельчатых окон.

Эмиль отвел Адриана в сторону и дал ему несколько напутственных слов, прежде чем в тронный зал вошла королева Илария.

Ее появление заставило умолкнуть весь двор. Адриан вслед за шляхтой склонился в поклоне, пораженный красотой королевы.

Илария и в самом деле имела яркую внешность: темные волосы подчеркивали нежный тон кожи, медовые глаза поражали глубиной. Когда-то в них читалась нежность и доброта, теперь же — холодная дерзость. В зеленом платье, расшитом золотом, с горделивой осанкой она восседала на высоком резном троне. Драгоценные каменья на ее короне переливались яркими огнями. Во всем ее облике было столько величия и грации, что Адриану королева представилась сошедшей со страниц рыцарских романов. Он был до того впечатлен, что не мог найти слов.

Эмиль, незаметно пробравшийся к трону, уже успел шепнуть королеве об Адриане.

— Вы и есть посол моего дяди? — Голос Иларии прозвучал холоднее, чем она того хотела.

Адриан вышел вперед и низко поклонился, чувствуя потребность как можно скорее расположить к себе сердце королевы и порадовать ее своей вестью. Илария же продолжала смотреть на него с холодным предубеждением.