Молодая кровь - страница 2

— Я серьёзно, Лео. — Док сняла перчатки. Пакет с его кровью уже лежал в контейнере-холодильнике с наклейкой: М, 17, КР — н/д. Семнадцать ему оставалось ещё двадцать минут. — Дариус тоже говорил «второй».

Он встал слишком быстро. Подсобка качнулась, полки с порошком поплыли влево, потом нехотя вернулись на место.

— Мне пора. У меня Шпайхерштадт и HafenCity.

— Сядь и съешь шоколадку.

— Съем по дороге.

Она вздохнула и не стала спорить. Это ему в ней тоже нравилось.

Термокофр назывался «Холодок». Имя ему дала Мия, когда ей было десять, и с тех пор оно прилипло. Это был жёлтый пластиковый ящик Pulse на сорок литров с гелевыми аккумуляторами холода, пристёгнутый к багажнику старого стального велосипеда. Внутри по ячейкам стояли шесть контейнеров, каждый с кодом и маленьким дисплеем: температура, время забора, данные донора. Ж, 19, КР 612. М, 22, КР 588. Ж, 16, КР 701.Шестнадцатилетняя с семьюстами баллами. Её кровь стоила столько, что Лео вёз её в отдельной ячейке с пломбой. Он никогда её не видел и никогда не увидит, но в эту ночь отвечал за неё больше, чем за себя.

Он выкатил велосипед на Реепербан, и улица ударила его светом.

Был час ночи, самое людное время. С тех пор как конторы Домов стали работать с восьми вечера до шести утра, за ними перестроился весь город. Ночные смены в порту, ночные школы, ночные рынки. Днём Гамбург спал за жалюзи, а ночью вставал и шёл на работу. По Реепербану тёк народ: официанты, медсёстры, мальчишки из вечерней гимназии с рюкзаками, туристы, пьяные, очередь у кебабной «Анатолия» на полквартала. Неон отражался в мокром асфальте розовым и синим. Сверху, над всем этим, висел огромный экран Argent Broadcast. Сейчас на нём крутили рекламу нового Сезона: замедленные кадры северного сияния, белые лица, чей-то смех, и золотые буквы через весь экран:

ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ СЕЗОН. ВЕЧНОСТЬ ДОСТУПНА КАЖДОМУ. ЛОТЕРЕЯ — 14 СЕНТЯБРЯ. ТОЛЬКО НА LUMEN.

Под экраном кто-то из граффитчиков ещё весной вывел баллончиком по стене кинотеатра: ЕСЛИ ВЕЧНОСТЬ ДЛЯ КАЖДОГО, ПОЧЕМУ Я ПЛАЧУ ЗА НЕЁ КРОВЬЮ. Надпись закрашивали дважды, и дважды она появлялась снова. Теперь её просто оставили. Видимо, решили, что так дешевле.

Лео поехал на юг, к порту. Шоколадку он съел на первом светофоре в два укуса, не чувствуя вкуса, только сладость, от которой сразу заныли зубы. Ноги крутили педали сами. Это он умел: ездить, когда сил нет, на одной привычке. Привычка — тоже ресурс, говорил отец. Её просто не продают.

У Ландунгсбрюккен над рекой гудели два дрона Tal Security. Медные огоньки, ровный низкий звук, как у трансформатора. Они висели над пристанью уже неделю, с тех пор как в Фельделе снова кого-то «взяли». На столбе у остановки трепался на ветру плакат, такой же, как в метро, в школах, на каждом третьем углу:

БЕШЕНЫЕ СРЕДИ НАС. ПРИЗНАКИ: БЕЛЫЕ ГЛАЗА, ЗАПАХ ГАРИ, ВСПЫШКИ ГНЕВА. СООБЩИ — ПОЛУЧИ +50 КР. ТВОЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ СПАСАЕТ ЖИЗНИ. — TAL SECURITY / ГОРОД ГАМБУРГ

Кто-то пририсовал белым маркером под «вспышками гнева»: то есть всем нам.

Лео не стал смотреть на плакат дольше, чем нужно. Так он делал с прошлого ноября.

Первые четыре адреса прошли как обычно. Два частных клиента в Ротербауме: смертные, пожилые, богатые, у которых в холодильниках стоял Эликсир Вей, а свежая молодая кровь шла «для сочетания». Так это называли в их кругу: «для сочетания». Ночная клиника на Гроссе Бургштрассе. Ресторан «Ноктюрн» на Альстере, где Вечные ужинали за стеклом с янтарным фильтром, а официанты разносили бокалы, в которых не было вина. Везде Лео отдавал контейнер на пороге, сканировал код, получал подпись и чаевые или не получал. Пороги он любил. За порогом начиналась чужая жизнь, а на пороге ты ещё оставался собой.