Мост на реке Верности - страница 5

Вадим поднялся, поправил идеальные манжеты пиджака и подошел к двери. Напоследок он обернулся, держа руку на дверной ручке:

— В общем, я включил её в рабочую группу. Через десять минут у нас совещание в малой переговорной. Приведи себя в порядок, Миша. Тебя ждет новый мир, и глупо прятаться от него в старой раковине.

Дверь закрылась. Михаил остался один. Сердце колотилось где-то в горле. Он посмотрел на закрытую дверь, затем на экран телефона, где по-прежнему не было ни одного сообщения от Лены — впервые за многие годы она не написала ему утром «Как доехал?».

Внутри Михаила шла яростная борьба: одна его часть умоляла вызвать Вадима и отменить назначение Юлии, а вторая — темная, тщеславная и уставшая от быта — сгорала от нетерпения увидеть её через десять минут.

Малая переговорная встретила Михаила лаконичным минимализмом: матовое стекло, длинный стол из темного ясеня и приглушенный свет, струящийся из-под потолочных панелей. Когда он вошел, Вадим уже сидел на своем привычном месте, лениво листая что-то в планшете. Рядом с ним сидела Юлия. При появлении генерального директора она не вскочила суетливо, как это делали рядовые клерки, а лишь плавно выпрямилась, демонстрируя безупречную осанку. На ней был строгий темно-серый жакет с легким шелковым топом, а волосы были собраны в аккуратный низкий пучок, открывающий изящную линию шеи.

— Добрый день, Михаил Сергеевич, — её голос прозвучал мягко, но в нем чувствовался уверенный металлический стержень.

Михаил сел во главе стола, раскрыл папку с документами и постарался придать своему лицу выражение максимальной деловой сосредоточенности.

— Добрый день. Итак, коллеги, у нас на повестке дня международный аудит по новому контракту. Вадим сказал, что вы, Юлия, подготовили предварительный анализ рисков. Слушаю вас.

Юлия кивнула. Она не тратила время на лишние предисловия. Легким движением руки она вывела на большой настенный экран презентацию и начала говорить. Её английская терминология была безупречной, а логика построения фраз — железобетонной. Она говорила о миллионных рисках, налоговых гаванях и британском праве так легко, словно обсуждала меню на завтрак.

Михаил поймал себя на том, что почти не смотрит на цифры. Он смотрел на неё. В какой-то момент, объясняя сложный пункт о форс-мажорах, Юлия на секунду замолчала. Она повернула голову и посмотрела прямо на Михаила. Это было первое их прямое столкновение взглядов лицом к лицу.

В её глазах — глубоких, темных, обрамленных пушистыми ресницами — не было страха перед авторитетом начальника. В них читался тонкий, едва уловимый вызов. Это был взгляд женщины, которая прекрасно знала себе цену, понимала свою привлекательность и видела, какой эффект оказывает на стоящего перед ней мужчину. В этом взгляде сквозило осознание: «Я знаю, о чем ты думал вчера ночью, Михаил Сергеевич. И я готова принять эти правила игры».

Михаил почувствовал, как к горлу подступил жар. Воздух в переговорной вдруг показался слишком сухим и душным. Ему, человеку, который на равных разговаривал с министрами и титанами крупного бизнеса, на долю секунды стало не по себе под этим цепким, изучающим взором тридцатилетней женщины.

Он резко кашлянул, прерывая затянувшуюся паузу, и опустил глаза в свои записи.

— Да... здесь вы правы. Пункт три-два нужно переписать. Вадим, что думаешь?

Вадим, внимательно наблюдавший за этой немой сценой из своего угла, едва заметно и очень довольно улыбнулся. Он откинулся на спинку кресла и вальяжно протянул: