Читать онлайн timiryazeff - Мой Декамерон

Природа наделила человека

чувствами, способными испытать

оргазм – высочайший накал

физических ощущений, экстаз и

неизъяснимое наслаждение

Я интроверт, и мне нравиться быть влюблённым, я готов смаковать притяжение к женщине, потому что оно отрывает меня от Эго.

При первом свидании с девушкой, которое предпочитал начинать с прогулки, я за беседой чувствовал, насколько интересен. Я обращал внимание, как она откликается на мои шутки, мне приятно было слышать негромкий смех и видеть ободряющую улыбку. Жестикулируя, я имитировал желание погладить ее руку. Только убедившись в отсутствии на ее лице неодобрения или настороженности, я позволял себе легкие прикосновения к тыльной части руки, при прощании слегка пожимал ладонь.

Если девушка понравилась, говорил: «Давайте дружить семьями», закладывая фундамент для продолжения встреч.

Я уверен, она поделится с родителями впечатлениями и не забудет фразу о дружбе семьями. Конечно, девушка будет колебаться, принимая решение о второй встрече, но родители, вспомнив фильм «Москва слезам не верит», будут на моей стороне.

Девушка должна выглядеть жизнерадостной (румянец на щеках), эмоциональной (улыбаться, хмурить брови и т. п.), быть в тонусе (с изящной осанкой, при быстрой ходьбе исключается одышка), задорной (с блеском в глазах, активной), обладать чувством юмора. Если девушка не соответствует указанным критериям (трем и более) я опускаю предложение о дружбе семьями, и, скорее всего, второе свидание не состоится.

Во второй встрече объявляю сексуальную позицию:

– В соитии я – котик, девушка – киска. В сексе всё не так легко, как кажется. От порно меня тошнит.

Если она соглашается с моим взглядом на близость, я перехожу к контактам: приобнятие, поглаживание оголенного плеча, сближение лицами на дистанцию поцелуя, при неприемлемости его на виду в общественном месте, и ответная реакция девушки решает, буду ли я ласкать ее в очередном свидании или все завершится расставанием.

Зрелые женщины любили со мной целоваться, неспелые, чувствуя мою сексуальность, отводили глаза. Мне приятно было после поцелуя услышать от девушки «Вкусно».

Я флиртовал с теми и другими, мне было достаточно вызвать на лице улыбку, чтобы удостовериться в своей привлекательности. Улыбка – обнаженное признание в любви.

Девушка становится женщиной, пройдя дефлорацию, которая может сопровождаться кровотечением, это ее первая кровь.

Вторую кровь женщине дарит природа в процессе овуляции, обеспечивая зачатие и продолжение жизни на Земле. Лоно женщины омывается соками наслаждения, порождающими сладострастие. Эти соки бесподобны, когда яйцеклетка оплодотворяется.

Женщина испытывает сильное половое влечение при движении яйцеклетки к матке.

При совокуплении женщина получает наивысшее для живущих существ в мире

наслаждение. Даруя неизведанное мужчинам сладострастие, природа компенсирует женщине боль и физические страдания при родах.

А. Блок воспевал идеал возлюбленной, есть он и у меня. Его прекрасно описал М. Монтень: «Не столько наслаждение, сколько тщеславное осознание того факта, что я достоин ее желания, превращающее её холодную бесстрастность и невозмутимость в любовную одержимость и потребность» отдаться – в этом я вижу «само совершенство» моей избранницы.

В сексе как в еде, я до неприличия жаден, а это уменьшает удовольствие. Причём второе не испытывает зависти, так как ничто так не способствует аппетиту, как утолённая страсть расположенного ниже чревоугодия, и поэтому второе стремится пропустить вперёд первое.

Я брезглив, и это сдерживает мои вожделенные порывы, не предприимчив на этом поприще и к тому же ленив. Если при знакомстве с девушкой я робею – это хороший признак, а когда влюбляюсь – это опасное приобретение для скорпиона: «бабочки в животе», раздрай в голове, чрезмерная открытость, проявление преувеличенного интереса к новому объекту в ущерб текущим делам и устоявшимся отношениям с друзьями и близкими.

Красивые девушки меня привлекают, но если вспомнить утверждение М. Монтеня, «чтобы поцеловать трех красавиц, необходимо проделать то же самое с полусотней дурнушек», то пропадает интерес к похождениям.

К тому же автор «Камасутры» Ватсьяяна утверждал, что «женщина в любовных отношениях в шесть раз смелей мужчины и наслаждение ее в восемь раз сильней», поэтому как-то охладеваешь, думая о сексе. И это хорошо!

Я предпочел бы умереть в объятиях женщины на супружеской кровати. М. Монтень уверяет, что таким образом окончили дни претор Корнелий Галл, Тигеллин, начальник городской стражи в Риме, Лодовико, Спевсипп, один из пап.

Увы, подтверждения этого в жизнеописании указанных лиц я не нашел: Корнелий Галл, Спевсипп и Тигеллин по свидетельству историков покончили жизнь самоубийством, а Лодовико – «страшный развратник», умер в тюрьме в замке Лош в Турени, что также не вяжется с плотскими утехами.

Но я убежден, окончили дни в объятиях женщин в постели, и не только в супружеской, многие известные и незнакомые нам лица, только не нашлось желающих подтвердить это. Близкие родственники не могли сообщать о смерти подобным образом, потому что завидовали, если бы сообщение о смерти давали мужчины, а если их жены, из ревности. В случае касательства к смерти супруга любовницы, тем более. Если же стало бы известно, что он умер в объятиях супруги, то это могло возбудить у родственников и знакомых предосудительные толки.

«Хорошей женой и хорошим браком называют не ту жену и тот брак, которые и впрямь таковы, но о которых молчат», писал М. Монтень.

Автор биографий великих живописцев эпохи Возрождения Д. Вазари упоминает о случае, когда причиной смерти являлись любовные похождения.

«Рафаэль втихомолку продолжал заниматься любовными делами. И вот однажды после времяпровождения более распутного, чем обычно, случилось так, что Рафаэль вернулся домой в сильнейшем жару. Врачи решили, что он простудился, а так как он в распутстве не признавался, ему по неосторожности отворили кровь, что его ослабило до полной потери сил.

После исповеди и покаяния он завершил жизненный путь в день рождения, в

страстную пятницу тридцати семи лет от роду».

Решите сами, прав ли Вазари, приписавший смерть художника Рафаэля Санти сексуальному излишеству.

Я познакомился с сексуальными отношениями в деревне, когда мне было шесть лет: мальчишки рассказали, как занимаются любовью мужчина и женщина. Это легко объяснимо, ведь они могли без стеснения наблюдать случку жеребца с кобылой и других домашних животных.

Впервые я влюбился по-детски в десятилетнем возрасте, когда отдыхал летом в пионерском лагере.

Женька

В юношеском возрасте пробудилось романтическое увлечение. Мне было семнадцать лет, девушка была мне ровесница.

В эти годы я жил в двухэтажном кирпичном доме на первом этаже. В квартирах была печь, отапливаемая дровами и углем. Второй этаж не отапливался и был предназначен для временного проживания жильцов.

Однажды в квартиру на втором этаже въехала семья – мать и дочь. Утром во дворе я сталкиваюсь с девушкой, и мне бросается в глаза ее не по-девичьи полная грудь. В то время девушки не носили лифчик, и грудь, хорошо видимая в прорези блузки, отливающая белизной, как яйца, сваренные вкрутую и очищенные от скорлупы, привлекла мое внимание. Тонкие ноги были прикрыты короткой юбкой.

Я обратил внимание на лицо: она была смуглая, уже виднелся пушок над не расцелованными губами, широкоскулая, с вздернутым носиком.

Я без стеснения говорю:

– Я хочу с тобой познакомиться. Пожалуйста, открой свое имя, спрятанное в грудной пазухе.

Ее не смутили мои слова, очевидно, я не первый, кто оценил ее, и назвалась Женей. Я подумал, почему бы ей не угостить меня грудью. Она могла видеть в квартире домработницу Фросю – дальнюю родственницу лет пятидесяти, и это вселяло уверенность в реальности осуществления свидания.

В один из летних дней я вижу Женьку, загорающую на балконе, и решаю пригласить ее в гости. Я достаю альбом с иллюстрациями картин художников Возрождения, выхожу к балкону и предлагаю спуститься, чтобы она его посмотрела.

– А ты бы мог подняться ко мне? – спрашивает она.

– Мне неудобно это сделать, «что станет говорить княгиня Марья Алексеевна».

Она кивком отвечает, что поняла, и спускается вниз.

В какой бы ситуации девушка не была, если встреча с молодым человеком

приобретает интимный характер, она согласится на свидание. Она знает, что я студент, это подстегивает интерес ко мне.

Мы входим на кухню, где готовит Фрося, и проходим в смежную комнату со свободным входом.

Я нахожу страницу с репродукцией картины «Рождение Венеры» С. Боттичелли. Передаю Женьке альбом в руки и говорю:

– Мне бы хотелось, чтобы ты угостила меня грудью.

– Но у меня нет молока, – резонно отвечает она.

– Пусть тебя это не смущает, я добуду его из груди, если позволишь, – вкрадчиво говорю ей.

Будь она девочкой, ее бы насторожили мои слова, но она уже носит в сердце голод по мужским прикосновениям и знакома с запахом мужского пота.

Вероятно, мать говорила ей, что по запаху пота женщина выбирает мужа, и вначале юноша убеждает словами, а не руками, предпочитает грудь, а не бедра, от него мягко пахнет сероводородом, а не спермой.

Девушка, которая видит, что в ней нуждается мужчина, безусловно влюблена. Я не согласился с Д. Фаулзом, который считал, что она «на четверть влюблена».

Жизнь быстротечна, поэтому «бери все лучшее, что есть у человека при встрече с ним», писал Д. Лондон. А у Женьки грудь была соблазнительная.

Она поняла, что с этого дня начнет считать победы. Женщина не знает поражений при встрече с мужчиной, а в противостоянии с соперницами нередко приходится уступать.

Становясь доступной, предлагая тело для невинной ласки, девушка жертвует целомудрием и чистотой, но утверждается как женщина. Она одерживает маленькую победу над собой.

Женькина уступчивость – маленькая жертва.

Большая любовь – большая жертва. Это любовь Клеопатры и Антония. Она покончила с собой, чтобы не достаться победителю – императору Октавиану.

Софья Андреевна Толстая (Берс) грешила, поэтому обливалась слезами в день свадьбы с Львом Николаевичем, соглашаясь на брак. Она была не способна пожертвовать эгоизмом и тщеславием.

Спустя одиннадцать месяцев брака она пишет в дневнике о счастливых днях влюбленности в месяц накануне свадьбы, избегая описания своего поведения, когда бесновалась и устраивала истерики, угнетая прислугу и сурового мужа, о чем говорится в дневнике Льва Николаевича. Софья Андреевна оказалась недостойна большой любви.

Я приближаюсь к Женьке на расстояние поцелуя. Дыханием она овевает моё лицо, рождая аромат близости.

Молчание – знак согласия. И зайдя к Женьке со спины, я проникаю под блузку и ладонью нежно обнимаю грудь. Она не отшатнулась, лишь замерла. Ее взгляд устремлен на обнаженную Венеру.

Я вижу матовую белизну кожи и наслаждаюсь близостью, лаская полушария груди.

А что она думает, воспринимая нежные касания мужских рук?

– Наверное, он считает, что это мне нравится. Как бы я хотела, чтобы он был лицом к лицу и поцеловал меня. Но он боится, что я увлеку его в искушение и грех. Что было бы, если бы он опрокинул меня на кровать – она рядом со мной? Да, у меня были бы свободны руки, но я бы не знала, что с ними делать… И что он стал бы делать? Ведь

только лёжа мы оказываемся на месте, и всё естественно. Мне бы только дождаться, когда это будет возможно.