Читать онлайн Эллен Стар - Мой тайный враг

© Стар Э., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Иллюстрация на переплете Miorin

Внутренние иллюстрации Анастасии Акируш

привет. – навздохе

Падай-поймаю – ORXAN

Обнять и держать – Глеб Петров

Сериал – Сова

Нравишься – HILME, Женя Петров

Попрошу тебя – MONA

потанцуй со мной – тима ищет свет

пластинки – Дурной Вкус

То что во мне – Куртка Бейна

На повторе – Вишневый Закат

Может быть – дмитревна

Выжигай – Рэки

поцелуи-пистолеты – baur karbon

на разных полюсах – yuratravis

сколько дней – NotBerry

Просто заткнись – рибс

Без тебя – Rozhden

Я знаю ты вернешься летом – passmurny

Кончики пальцев жгло от холода. Мурашки танцевали на коже, а с потрескавшихся губ срывались облачка невесомого пара. Корсет сдавливал ребра, длинная многослойная юбка путалась в ногах.

Ася вглядывалась в экран разряжающегося мобильного. Сердце кувалдой било в грудь, казалось, до хруста ребер. Оставалось меньше пяти минут до официальной части мероприятия в «Белом лотосе», а она все еще не могла выбраться.

Угораздило же ее спрятаться от девочек из танцевального коллектива в морозильной камере! Все вышло совершенно случайно – она как раз возвращалась из туалета, где пыталась ледяной водой смыть со своей души тревогу перед предстоящим выступлением. И услышала разговор двух девочек, которые сплетничали о ней. Ася успела узнать о себе столько нового, пока на деревянных ногах, с несгибаемой, как ржавый прут, спиной и гордо поднятым подбородком шла им навстречу. А потом, стуча каблуками по мраморным ступеням, вниз, дальше от сплетен, противного смеха и унижений, спустилась по лестнице. И со сжавшимся в комок сердцем выдохнула. Но ненадолго.

Услышав шаги, гулким эхом разносившиеся по темному коридору, она рванула к ближайшей двери так, словно за ней гналась стая собак. В груди все горело, в легких не хватало воздуха, голова кружилась. В глазах билось: «Спасите!»

И вот она – ручка двери, что решит все проблемы. Пальцы сомкнулись на ней, дернули. Сильнее. Паника стучала в висках, подгоняя, жалила кожу. Шаги приближались. Ее плечо вдавилось в дверь, и та со скрипом поддалась, впуская Асю в ледяные объятия помещения. Под ногами хрустнула ледяная крошка льда, в нос ударил запах замороженной рыбы. Дверь за ее спиной благосклонно захлопнулась, будто согласившись помочь ей отгородиться от общества добровольно-принудительным путем.

Так Ася и оказалась заперта на морозильном складе в окружении ящиков с морепродуктами и парящей в звенящем воздухе ледяной пыли. Из маленького круглого окна где-то высоко-высоко, у самого потолка, пробивался тусклый свет фонаря. О том, чтобы через него пролезть, и думать было нечего. Не с ее гномьим ростом и грацией подбитого лебедя, это точно. Она, скорее всего, пока будет карабкаться по ящикам, как несостоявшаяся женщина-кошка, где-то еще застрянет. Или ящик проломится, и она окажется внутри в обнимку с мертвой рыбой. Бр-р!

Связи здесь тоже не было. Низкая температура словно все ставила на паузу. Ледяной воздух обжигал кожу.

Могу я хоть раз войти куда-то нормально и не застрять!

Закрытая дверь казалась с каждым вдохом все ближе, стены сжимались, лишая легкие воздуха. Ася ненавидела замкнутые пространства. Быть запертой. Она сразу казалась себе маленькой, беспомощной, а мир – огромным и злым. Мир, который мог схлопнуться в любой момент, оставив после себя лишь пустоту, четыре стены и одиночество, что будет драть когтями изнутри. И не будет этому конца.

Ася старалась не поддаваться тихому голосу в голове, упрашивающему ее лечь на пол, свернуться в позе эмбриона и больше ничего не делать. Сколько часов в детстве она, плача, провела в этом положении на ковре в своей спальне, не пересчитать. И всего несколько из них – когда удушающая темнота озарялась светом. Она дрожала, сыпалась на нее осколками разбившегося стекла, а затем в оконном проеме появлялась смущенная улыбка Димы, пробирающегося к ней в комнату. Немного виноватая, неловкая и совершенно очаровательная. Он точно извинялся безмолвно: «Извини, я разбил твое окно и устроил беспорядок. Я уберу, честно».

И хоть номер наполнялся лишь слабым лунным свечением, пока Дима с невозмутимым, важным видом, от которого хотелось хихикать, пытался перекинуть ногу, для Аси все вокруг горело золотом. Словно они перенеслись на детский праздник. А потом он обнимал ее так, что дыхание замирало на губах, что хотелось кричать от избытка чувств. И у Аси наконец получалось сделать вдох.

Только Дима больше не станет вытягивать ее из темноты. Ася все разрушила. Горечь подступила к горлу, в глазах заплескалась боль. Мальчишка, что склеивал ее трещины, дул на каждую ее ранку, смеялся с ней в самые грустные дни,– исчез. Остался только его образ, дрожащий в воспоминаниях летним знойным солнцем, обжигающим озябшую после ледяной морской воды кожу. Ася не любила солнце, но, оставшись без него, готова была сгореть в его жаре, лишь бы вновь ощутить его прикосновения.

Какая ирония.

Правда, несколько минут спустя эта мысль испарилась из ее сознания. Развеялась прахом.

Дверь открылась так внезапно, что из горла Аси невольно вырвался крик, разбившийся о застывший воздух. И она тоже застыла, подобно статуе в музее. С замороженной рыбой – и соседом по несчастью – в руках, которую схватила с обреченно брошенной фразой: «Йорик, только ты у меня остался».

В дверях показался спаситель. Вероятно, у него был радар на запертые двери, которые он всегда так эффектно распахивал, что обычно летела пыль, щепки и сердце Аси – прямо в пропасть. Нет, правда. Это его тайная работа? Ему за нее доплачивали? Или же вселенной просто нравилось ставить ее в самые неловкие положения перед ним.

Дима Котов.

Кто же еще! Ну хоть кто-то другой, серьезно.

Но нет, он не собирался так просто уходить с поста ее персонального солнца. И дать Асе хотя бы крохотную передышку от чувств, звенящих внутри подобно битым стеклам.

Дима замер, изумленно вскинув брови. Ящик, который он прижимал к груди руками в рабочих грязных перчатках, с грохотом упал ему под ноги. Асю оглушило. Сердце провалилось в пятки. Дима же, взвыв, выругался и схватился за ногу, принявшись прыгать на другой, часто моргая. Похоже, ее придавило. Ася с волнением наблюдала за ним, раздумывая: лучше спрятаться или же для надежности притвориться трупом?

– Простите, – хрипло выдохнул Дима, насмешливо склонив голову, отчего непослушные кудряшки очаровательными пружинками упали на его горящие праведным гневом глаза – там зелень вскипала от боли, несправедливости, что с ним произошла, и смеха, что был адресован Асе, которая все еще держала в руках «бедного Йорика». – Виноват.

Виноватым Котов не выглядел. Скорее, очень довольным, не считая полученной травмы. Он прокашлялся, послав по коже Аси мурашки. И с фирменной усмешкой, запинаясь, произнес:

– Мне оставить вас? Я помешал вашему уединению с Йориком?

Дима привалился плечом к дверному косяку, страдальчески разглядывая ушибленную ногу. Ася была в шаге от того, чтобы приказать ему принять положение сидя, расшнуровать эти проклятые кеды, на которых шнурки вечно были завязаны на морские узлы, не меньше, и приложить этого самого Йорика к ушибу Котова. Если там, конечно, не перелом, иначе Йорик будет бессилен. А у Аси наверняка случится паническая атака.

Она и без того встревоженно, не дыша, оглядывала Диму. А в мыслях крутилось: «Я чуть его не убила». И пусть это было преувеличением, но сердце в груди все равно испуганно металось.

А что, если Дима теперь не сможет работать?

Ася часто-часто заморгала, держась из последних сил.

Они ведь теперь друг другу никто. Ей должно быть все равно. Пусть хоть эта нога у него отвалится.

– Волгина, серьезно, ты настолько в отчаянии?

Котов нахально выгнул бровь. Ася заметила это даже в полумраке коридора, и Дима показался ей до невозможности теплым. Загорелая кожа, на фоне которой форменная белоснежная рубашка едва ли не слепила глаза. Темные, шоколадные кудри, рассыпавшиеся в беспорядке по лбу отросшей челкой. Летняя зелень глаз, от которой, как обычно, перехватывало дыхание. Там, в радужках, танцевали искорки солнца, мерцала сама жизнь и простиралось бескрайнее поле – в них хотелось упасть и забыться волшебным сном.

Стоило признать, что по меркам ледяной температуры в морозильнике Котов и правда был теплым. Остальное мозг разукрасил сам, вдохнув в воображаемый набросок яркие краски. То есть в полумрак, откуда выглядывал Дима с дразнящей золотой пыльцой в глазах. В теории. Ася помнила, какой у него бывал взгляд, когда он заставал ее в самых нелепых ситуациях.

Да, она настолько отчаялась.

Голос Димы звучал где-то очень далеко. Будто под толщей воды, скованной слоем льда. Точно из самой глубины, куда даже солнце не могло пробиться. Холод давно жил у Аси под кожей. Ася так продрогла, что уже было плевать на то, что он застал ее сценку, пока разум искал выхода, спасения от страшных мыслей, утопая в сгущающемся мраке воспоминаний.

Она бросила на пол заледенелую рыбину, от которой онемели пальцы. В груди все забушевало, подобно начавшемуся урагану. На потрескавшихся губах расцвела шкодливая, немного сумасшедшая улыбка.

Пусть Дима ее ненавидел.

Пусть смотрел на нее, как на человека, разрушившего все между ними.

Пусть его слова ранили ее сердце.

Котов был ее. Все еще был.

Пока она сама будет так считать.

Давай же, Котов.

Убей. Коснись.

Ася сорвалась с места, оглушенная, невесомая, и со сбившимся дыханием врезалась в Диму. Обвила его ледяными руками, прижалась так, что жар его тела чуть не отбросил ее ударной волной. Щека врезалась в окаменевшую от напряжения грудь. Смех застрял в грудной клетке.

И время замерло. Воздух зазвенел, все еще холодный, царапающий кожу. Дима, явно ничего подобного от нее не ожидавший, начал отступать, пока с глухим звуком не врезался в стену. Ася привычно провела пальцами по его позвонкам через тонкую ткань рубашки. Казалось, они оба не могли сделать вдох.

Где искать воздуха, когда все внутри раскалено до предела?

– Волгина, с каких пор ты бросаешься в мои объятия?

Дима обдал ее макушку хриплым, сорвавшимся шепотом. По коже вновь побежали мурашки. Ася закрыла глаза, отчитывая секунды.

Еще немного.

Ей нужен еще один вдох.

Еще одна искра тепла, что вспыхнет в сердце подобно спичке, брошенной в керосин.

– Одалживаю твое тело, Котов, – так же тихо проговорила Ася, – ты довольно удобная грелка.

Грудь Димы неожиданно затряслась от беззвучного смеха, и Ася смущенно закашлялась.

– Волгина, только ты могла использовать мое тело… для этого. Тебе подсказать, что существует еще много более интересных способов?

– Например, целовать тебя?

Шепот растворился в густом полумраке. Сердце Аси пропустило удар, а взгляд невольно поднялся к его губам. И внутри обожгло. Укололо желанием.

Она хотела его поддразнить в этом образовавшемся между ними внезапном затишье. Но голос сорвался, и все прозвучало с иной интонацией.

Как просьба. Или потребность.

Это катастрофа.

Где тут поблизости телепорт на Марс? Срочно нужен!

– Что ты, я и не собирался конкурировать с той замороженной селедкой. Ты ей даже имя дала, у вас там явно все серьезно. Но вот «подай-принеси», пожалуйста.

Дима оторвал Асю от себя, взяв за обнаженные плечи. Ася оставила накидку на стуле в банкетном зале ресторана, когда вышла проветрить голову. Прикосновение вышло обжигающим. Ася вздрогнула. От зеленых озорных глаз не скрылась реакция ее тела. Тихая усмешка Димы разорвала наэлектризованную тишину.