Мусбат 79 - страница 4

И пошёл следом.

— — —

До завтрака были хозработы — расчистка территории. Лопаты, мёрзлая земля, пар изо рта. Никто особо не торопился.

Я работал и смотрел по сторонам.

Лагерь располагался на окраине Кабула. За периметром начинался город — глинобитные дувалы, плоские крыши, кое-где деревья без листьев. Вдали горы — серо-коричневые, снег только на самых вершинах. Небо синее, почти летнее, и это странно не совпадало с холодом. Кто-то перепутал декорации.

Рядом работал Фарид. Поднял взгляд на меня, потом на горы, потом снова на лопату. Молчал.

— Ты давно здесь? — спросил я.

— Четыре месяца.

— И как?

Он подумал.

— Нормально, — сказал он. — Привыкаешь.

— К чему именно?

— Ко всему, — сказал Фарид. — К холоду. К запаху. К тому что всё незнакомое. — Он воткнул лопату. — К тому что люди разные, а живёшь как один.

— Это хорошо или плохо?

— Это просто так.

Он снова взял лопату и перестал говорить. Я понял что разговор закончен — не потому что Фарид был груб, а потому что для него это было исчерпывающим ответом.

— — —

После завтрака — занятие по тактике.

Греков объяснял действия при обнаружении противника на марше. Рисовал схемы, спрашивал. Я сидел в третьем ряду и молчал — после вчерашнего засвечиваться не хотелось.

Но Греков добрался и до меня.

— Ильясов. Головной дозор принял огонь. Колонна в движении. Ваши действия?

Я знал ответ. Точнее — я знал четыре ответа, в зависимости от типа дороги, характера огня и состава колонны. Это была тема второго семестра второго курса, практическое занятие, преподаватель Семёнычев. Я даже помнил пример который Семёнычев приводил — Корея, 1950-й, американцы на шоссе.

— Колонна стоп, — сказал я. — Машины расходятся к обочинам. Дозор ведёт огонь на подавление, основные силы занимают позиции по обе стороны дороги. Командир оценивает численность противника и принимает решение — отход или встречный бой.

Греков смотрел на меня.

— Правильно, — сказал он. — Кто добавит?

Никто не добавил.

Барсуков стоял у стены. Я снова почувствовал его взгляд — тот же прищур что вчера. На этот раз он подошёл ко мне сразу после занятия, не дал уйти.

— Ильясов.

— Да.

— Ты откуда всё это знаешь?

— Читал много, — сказал я.

— Читал, — повторил он. Пожевал это слово.

— Интересовался военным делом. С детства.

— С детства. — Барсуков смотрел на меня. — Слушай. Я не знаю что с тобой не так. Может и ничего не так. Но ты слишком правильно отвечаешь для рядового который читал книжки.

Я молчал.

— Так вот, — сказал он. — Это хорошо что знаешь. Но пока — не показывай. Здесь не любят когда новый умнее всех. — Он сделал паузу. — Понял?

— Понял.

— Хорошо. — Он ушёл.

Я стоял и думал что Барсуков — толковый человек. И что это может быть как хорошо так и плохо.

— — —

На третий день в декабре был банный день.

Это было событием — не таким как штурм, конечно, но по-своему. Баня находилась в отдельном строении за казармой — дощатый барак, печь-буржуйка, деревянные полки. Горячей воды было ровно столько сколько успевали нагреть, и распределялась она по принципу кто первый встал.

Очередь выстроилась с утра.

Я занял место за Довлетом и Бахтиёром. Бахтиёр изучал список очереди с видом человека который обнаружил в нём теоретическую ошибку.

— Смотри, — сказал он мне. — Первый взвод идёт раньше второго. По какому принципу?

— По алфавиту.

— Аннаев — это «А», Рахимов — это «Р». По алфавиту мы должны идти раньше Сидорова.