Наша девочка – 3 - страница 5



Никита стоял на обочине, оцепенев. Под ногами хрустел гравий, плечо жгло — выбито, губы разбиты, дыхание срывалось. Его выбросило из машины, метрах в десяти. Он не сразу понял, что жив: просто стоял, слушал, как что-то трещит, дышал и не чувствовал собственного тела.

Витёк остался внутри, он был за рулём. Напарник, с которым Никита прошёл сотни ночных трасс. Угрюмый, надёжный, из тех, кто не задаёт вопросов. Пять лет — как одна дорога.

Сегодня вести должен был Никита. Машина оставалась на нём, а документы лежали в бардачке. Всё просчитано, всё по плану. Но в последний момент он вдруг сказал:

— Ты сядь. Я посмотрю со стороны.

И Витёк сел.

Никита не сразу понял, что забыл документы, думая, будто оставил их в рюкзаке, как всегда. Витёк ничего не проверил. Теперь кузов пылал, крыша обугливалась, и вдруг он увидел рядом с машиной свой чёрный кожаный бумажник. За рулём сидела объятая пламенем фигура.

Гонка была оформлена на имя Никиты Серова, а за рулём находилось сгоревшее тело. Значит... мёртв он, Никита Серов, и его имя завтра появится в сводках. Тогда в голове Никиты вспыхнула холодная, ровная мысль, подобная пулевому попаданию в затылок: «Это шанс. Исчезни. Никто не будет искать Витька. А Никиту похоронят». Это не побег, а настоящее перерождение.

Вокруг всё ещё гудел хаос. Дымились машины, сирены надрывались, воздух был густ от гари и крика. Кто-то звал по имени, кто-то рыдал, кто-то снимал на телефон, но Никиту никто не заметил, никто не знал, что он был здесь.

Он поднялся, пошатнулся, достал из рюкзака второй телефон, цепочку, карточку — всё, что могло выдать, кем он был. Положил рядом с машиной. Не бросил — положил. Аккуратно, как крест на могилу. Потом вытер лицо рукавом. Дым, пепел, кровь — всё смешалось. Он посмотрел на огонь и отвернулся.

В ту ночь Никита Серов сгорел, а тот, кто вышел из огня, уже не был им.

Он шёл в темноту без страха. Теперь у этой тьмы было имя и своя игра. В мире, где Никита мёртв, можно быть кем угодно — тенью, эхом, дыханием за спиной. Можно смотреть и оставаться невидимым. Можно жить без права быть найденным. Он перешёл черту и впервые за долгое время почувствовал, как бьётся сердце. И это был удар не от страха, а от самой жизни.

***

Никита шёл всю ночь, сначала по просёлочной дороге, потом вдоль железнодорожных путей, где трава липла к ботинкам, а шаги будто тонули в сырости. В голове звенело от боли и выжженного воздуха, но тело шло само, из необходимости.

К рассвету он добрался до места, которое когда-то сам выбрал: старый сарай на краю частного сектора. Когда-то здесь жил старик, чинивший велосипеды и продававший керосин. Теперь здесь была только тишина, покосившийся забор, обугленные стены и стёртая вывеска.

Это было его «если что». Не убежище и не план спасения, просто точка на карте, где можно было исчезнуть на сутки-другие, если всё пойдёт не по сценарию. Он готовил это место заранее. Потому что в его мире вопрос «а если?» всегда стоял рядом с риском:

«Если погоня».

«Если кто-то сдаст».

«Если сорвётся».

«Если выстрелит первым».

В углу, под старыми покрышками, лежал металлический ящик. Всё было на месте: кнопочный телефон, запаянный конверт, свёрток с документами. Никита достал телефон, включил. Экран мигнул: 76% заряда. Хватит. Он заряжал его заранее, потом держал выключенным. Это был его резервный выход не для связи, а для исчезновения.