Читать онлайн Дин Трайтер - Не лезь в чужие игры

Вилла сенатора Джорджа Джефсона была расположена в уютном месте в ближайшем пригороде небольшого городка Ризертаун. Она занимала 5 гектаров отлично выровненной земли и была с всех сторон окружена красивым, преимущественно лиственным, лесом.

Высокие деревья были отделены от участка высоким дорогим кованным забором, детали которого оплетал дикий виноград. Участок, несмотря на окружавший его лес, был прекрасно освещен летним полуденным солнцем. Постройки на вилле были оформлены в одном стиле, который пожалуй можно было бы отнести к раннему барокко. Несмотря на то, что Ривертаун был провинцией, вилла производила совсем не провинциальный, скорее столичный вид. Те, кто бывал на ней могли бы без сомнения подтвердить, что она была продумана и обустроена своим хозяином с большой любовью и вниманием к мелочам и деталям. Хозяин понимал что такое стиль, и желал производить впечатление весьма успешного человека.

В 17 августа 1965 года в 12 часов пополудни на дороге, ведущей от шоссе к главным воротам этого поместья, показался стремительный линкольн-континенталь восхитительного глубокого темно-синего цвета. Линии его кузова, дерзкие и футуристичные скорее наводили на мысли о космической ракете чем о такой обыденной вещи как автомобиль. Идеально вымытые стекла и обилие хрома на деталях кузова были почти не тронуты дорожной пылью. За рулем сидел представительный мужчина в темных очках. Автомобиль подкатил к главным воротам и на минуту остановился, чтобы охрана поместья смогла бы удостоверится, кто приехал и нужно ли его пропускать. Один охранник вышел из будки и подошел к автомобилю. Он был одет в хороший темный костюм и очевидно был вооружен — правая пола его пиджака неестественно топорщилась, несомненно от рукояти внушительного пистолета.

Гостя знали в лицо и ждали, поэтому охранник почтительно поздоровавшись с ним тут же деловито кивнул своему помощнику, который смотрел за всем этим через бронированное стекло будки охраны. Он нажал какую-то кнопку и высокие ворота беззвучно открылись во двор поместья. Гость, не дожидаясь полного открытия ворот нажал на акселератор и дорогой автомобиль глухо заурчав мощным семилитровым мотором тронулся и быстро набирая скорость покатил по гравийной дорожке к главному зданию усадьбы, возвышающемуся над прочими многочисленными постройками.

Как только автомобиль проехал, охранник в будке тут же нажал кнопку закрытия ворот и пока они не закрылись, второй охранник, тот что находился на улице, не отводил от них своего внимательного взгляда. Только когда он убедился, что ворота закрыты он ушел в будку к своему напарнику.

Вокруг пели лесные птицы, а воздух был чист и прохладен после утреннего дождя.

Тем временем автомобиль остановился на небольшой парковке, предназначенной для гостей, она пока была пуста, а хозяйские авто размещались в отдельном вместительном гараже, где было все необходимое для того, чтобы автомобили сенатора были бы всегда чисты как из дорогой автомойки и готовы к поездке в любое время дня и ночи.

Гость, сильной рукой в дорогой автомобильной перчатке светлой кожи с обрезанными пальцами, заглушил мотор, снял солнцезащитные очки и посмотрел на себя в зеркало. В отражении было лицо уверенного в себе человека, светлые коротко подстриженные волосы лежали волосок к волоску. Он вышел из машины аккуратно захлопнув дверь.

Гостя звали Шон Браунс, он служил у сенатора начальником его охраны и правой рукой. Первую часть своей опасной жизни он прослужил в армии и повоевал в Корее командиром одного их спецподразделений по борьбе с партизанами. Затем он ушел на частную службу к сенатору — это оказалось значительно прибыльнее хотя и не менее опасно. Ему было 55 лет, он был в прекрасной физической форме. Его классический серый костюм и белоснежная сорочка, купленные в отличие от большинства жителей Ризертауна не в супермаркете, а в дорогом магазине, дорогие часы со строгим деловым браслетом, булавка в галстуке - все это только однозначно говорило о том, что он человек несомненно преуспевающий в жизни.

Распрямив спину, затекшую от загородной поездки, он окинул взглядом большой светлый дом и двинулся в сторону парадного входа. Он раскрыл дверь, прошел безлюдный холл и оказался в огромной, дорого обставленной, гостиной.

Пол был выложен замысловатым паркетом из красного дерева, на котором лежал старинный ковер с толстым ворсом, который скрадывал звуки шагов. Стены были обиты темными дубовыми панелями, на которых искусным резчиком были воссозданы сцены средневековой охоты, пиров и битв. На стене, расположенной напротив входной двери был виден большой камин, с чуть почерневшими от благородной сажи кирпичами, распространяющий терпкий аромат когда-то сгоревших в нем поленьев.

Посреди этого великолепия стояла ослепительная красавица в легком платье. Молодой жене сенатора, Эльзе Каховски, а это была она, едва исполнилось 22 года. Она была невероятно красива — платиновые волосы падали на изящно очерченные чуть загорелые плечи, выступавшие из платья. Высокая грудь, тонкая талия, бедра, натягивающие платье и манящие при каждом ее движении и длинные стройные ноги. В руках Эльзы был изящный винный бокал, наполовину наполненный жидкостью светло- соломенного оттенка.

Ее холодные голубые глаза, пронзительные как рентгеновские лучи, уставились на вошедшего.

— А, Шон, привет! — Спокойно и холодно поприветствовала она вошедшего.

— Эльза, здравствуй, — ответил ей Шон, и обшарив ее аппетитную фигуру вспыхнувшими на секунду и тут же потухшими глазами, он добавил, — Ты как всегда прекрасно выглядишь.

— Иди к черту, со своими подкатами! Где тебя носит?! - Красавица сверкнула дерзкими глазами. — Иди скорее, он ждет тебя уже с самого утра и вынес мне весь мозг своим дурным настроением.

После этой фразы она капризно отвернулась на высоких каблуках своих домашних туфель.

Шон, привык к дерзкой манере этой юной и наглой провинциалки, которая была высмотрена сенатором на смену предыдущей жене и жила в доме сенатора как редкая птица, посаженная в дорогую клетку, и которую показывают гостям как статусную вещь или пикантную диковинку. Поэтому Шон не обиделся, он вообще не умел обижаться. Он кивнул Эльзе, и еще раз облапав ее фигурку, он решительно пошел во широкой деревянной лестнице на второй этаж особняка где был расположен кабинет сенатора. Второй этаж особняка был как бы отдельным местом во всем доме — доступ туда получали только избранные гости, которые зачем-то потребовались хозяину для решения его деловых опросов. Остальные — довольствовались первым этажом. То что Шон был вызван в кабинет сенатора говорило о его высоком положении и о том, что сенатор ему безгранично доверяет. Поднявшись на второй этаж Шон оказался в атмосфере приглушенного плотными задернутыми шторами света — сенатор не любил больших окон с тех пор как на него несколько раз покушались. Шон прошел по галерее, пол которой был покрыт мрамором, при этом каждый шаг был четко слышен. Такое решение было не случайным — хозяин этого дома хотел заранее слышать, что на его территории появился гость, чтобы быть готовым предложить ему стакан виски, если гость ожидаемый, или направить на него ствол своего пистолета, если бы гостя не ждали.

Шон подошел к дубовой двери и постучал.

— Сенатор, можно? — спросил он.

— Да, Шон, заходи уже, — нетерпеливо ответил сенатор Джефсон.

Шон Браунс, аккуратно нажал на бронзовую дверную ручку в виде головы льва и тяжелая дубовая дверь раскрылась и пропустила его в кабинет сенатора.

Кабинет представлял из себя среднего размера зал, залитый неярким светом. Отделка была дорогая и вычурная — темные деревянные панели, покрывали нижнюю часть стен, верхняя часть была отделана дорогими обоями темно-зеленого цвета с золотой жилкой. Вдоль стен стояло несколько шкафов, закрытых дверками, причем стекла в дверцах были изнутри занавешены бархатными занавесочками, поэтому было непонятно, что стоит на полках. Посреди кабинета стоял двенадцатифутовый бильярдный стол темно-красного сукна на резном позолоченном подстолье. Это очевидно была штучная вещь, а не массовая мебельная поделка, какие ставят в барах или проходных бильярдных залах для обитающей там полумаргинальной публики.

В углу кабинета стоял циммермановский несгораемый сейф и внушительных стол, за которым обычно сидел хозяин этого кабинета. Но сегодня сенатор встретил Шона не за своим рабочим местом, он стоял рядом с бильярным столом сняв пиджак с кием в руке спиной ко входу — сенатор знал кто к нему идет и мог не боятся повернуться к двери спиной.

— Вы вызывали меня, хозяин, - еще раз поздоровался Шон, — я тут же приехал. Что-то произошло?

Сенатор Джефсон молча сделал точный удар — задуманный шар с треском влетел в лузу. После этого сенатор стремительно повернулся и выпрямился. Ему было лет 65. Дорогая одежда не могла скрыть его полноты, но он был весьма широк в плечах для своего невысокого роста, и несмотря на возраст он был крепок как старый ясень. Крупная шишковатая голова его была покрыта коротко постриженными седыми волосами, а , крепкая квадратная челюсть свидетельствовала о упрямом нраве и несгибаемом характере. Хитрые темные нездоровые глаза под заплывшими от жира веками были глазами опасного дикого зверя от которого можно было бы ожидать чего угодно в любой момент. Сенатор, тут уж не было никаких сомнений, был умен. Получив на деньги еще своего отца образование в Беркли по специальностям юриспруденции и поэзии средневековья он был недурно воспитан и умел при необходимости довольно достоверно производить впечатление весьма приличного человека, что конечно же было только его маской. Настоящий сенатор не имел ничего общего с приличным человеком - его интересовала только власть как таковая. Вытекающие же из этого материальные последствия этой власти вроде чрезвычайно дорогого образа жизни с коллекционированием редких драгоценностей, художественных редкостей, красивых женщин и бог знает чего еще, что только было ему угодно сегодня — все это было для него вторично и он готов был бы с этим расстаться немедленно если бы потребовалось. Самым главным для него была его власть. Его власть в этом городе...

— Как ты знаешь, я много контролирую в этом городе, — сказал сенатор. — Но мне нужен весь город. Сейчас нужно смотреть на перспективу, мыслить стратегически, чтобы не потерять инициативу и не проиграть другим силам в городе, которых в Ризертауне хватает с лихвой.

— Как вы себе это видите? — Спросил с интересом Шон, зная, что его хозяин любит находить эффективные решения.

— Сейчас, наиболее перспективным направлением на многие годы выглядят наркотики, - сенатор взял со стола хрустальный стакан и налил в него порцию виски. Кивнул Шону: — Хочешь?

— Нет, благодарю вас, время еще как будто раннее, — ответил Шон.

— Ну, тогда садись, — сенатор указал на одно из роскошных кресел, стоявших в углу кабинета.

Сам он сел в кресло напротив, прикрыл веки, отхлебнул из стакана и чуть поморщившись от резкого дымного вкуса напитка, продолжил: — Нужно занимать нишу в этом бизнесе.

— Это рискованно, даже при вашем влиянии и связях, — резонно заметил Шон.

— Все так, - ответил сенатор, - но барыши, которые мы сможем получить от этого предприятия (при благополучном развитии дела), выглядят просто фантастически.