Читать онлайн Анастасия Радюк - Небесные города

Зеленоватый луч заката лизнул морскую гладь и прыгнул на письменный стол. Говорят, на некоторых планетах бывают закаты других цветов и оттенков. Например, на Земле они оранжевые или даже огненно-красные, но здесь цветовая гамма ограничивалась зеленовато-жёлтым. Не самые любимые цвета Вельвда. Часть дневной звезды, которую здесь по старой памяти называли солнцем, уже коснулась горизонта, возвещая о скором окончании светового дня, и на письменном столе уже было не различить мелкие предметы. Собственно, «письменный стол» – это архаизм. Никому и в голову не придёт что-то писать или даже печатать за ним. Письмо – старое, почти никому ненужное умение. Конечно, в школах ещё не полностью отказались от того, чтобы научить детей письму, как и, например, складывать в уме пятизначные числа. Встречались даже современные рукописные книги, но стоили они баснословных денег. Даже древние не могли бы похвастаться таким изящным ровным почерком, которым эти книги были написаны.

Но всё же в повседневной жизни многое уже давно делалось иначе. Так письмо утратило былую необходимость, поэтому многие коллеги удивлялись, обнаружив на столе Вельвда нечто похожее на блокнот и ручку. Этот человек не был представителем тех безумных каллиграфистов, которые ручное письмо считали своим увлечением, доводя до совершенства красоту и скорость написания текстов и используя при этом самые разные материалы: от перьев и калама до обычных, более-менее привычных нам ручек. Просто, когда думы начинали путаться в голове Вельвда, он начинал рисовать закорючки, пытаясь выразить путанные мысли в физическом образе. Надо сказать, в рисовании закорючек он достиг немалых успехов, но почему-то предпочитал держать это в тайне от своих коллег, ведь они и без того считают его странным.

Держать мысли в стройном порядке – важный навык, который приобрело Человечество, когда отказывалось от письма. Однако сегодня Вельвд никак не мог сосредоточиться. Его мысли цеплялись за закат, разлившийся по водной глади. Вельвд мечтал, как сможет покорить горизонт, а то и отправиться прочь в небеса отыскать небесный город Акральтон. Вельвд убрал со лба чёрные кудри и отсоединил от висков специальные электроды, которые помогали создавать текст новым способом: просто думать, набирая слова в уме.

Конечно, любая случайная мысль может испортить сие занятие. К тому же надо было уметь отделять те мысли, в которых ты продумываешь текст, от тех – в которых ты его уже набираешь. Хорошо, что искусственный интеллект уже неплохо справляется с этой задачей: разграничением содержимого головы человека. Правда, даже он не может заставить человека сосредоточиться доделать свою работу, если этот человек уже где-то не «здесь». Вельвд нехотя достал пыльную клавиатуру, решив завершить работу отчасти архаичным способом. Только компьютер-робот, начинённый искусственным интеллектом, неустанно ругался. Он был чем-то вроде питомца, только несколько умнее. Вельвд его так и назвал – Питомец.

Энтузиасты даже вели споры, есть ли у таких «питомцев» собственное сознание, а может даже душа. Или всё упирается в сплошные алгоритмы. Впрочем, у Вельвда такие вопросы уже давно не возникали.

– Опять свои закорючки начал рисовать? Не можешь сосредоточиться, а потом провалишься в открытый люк. Вот в наши времена…

– В какие-такие «ваши времена», Питомец? – перебил Вельвд, с удовольствием набирая текст и одновременно болтая с тем, в кого он его, собственно, и заносил. Мужчине нравилась такая «многозадачность». Хорошо, что она ещё не сошла на «нет».

– В те времена, когда мы жили в человеческих телах, как ваши!

– Не смеши меня. Вчера ты говорил, что в прошлой жизни жил в теле хищного кактуса, а сегодня уже замахнулся на человека.

– Да, ошибочка вышла. На планете, откуда прибыли ваши предки, не было хищных кактусов. Только обыкновенные. По крайней мере, никакая информация о хищных кактусах не была обнаружена. Возможно, растения съедали тех, кто мог о них что-то рассказать.

– Ты отвлекаешь меня от работы.

– Ой, какая там работа? – не унимался робот. В разгар рабочего дня так не поболтаешь, иначе, что бы это за работа была? – Ты всю неделю витал в облаках.

– Я читал книгу древних. Кажется, они называли этот жанр антиутопией. Не представляю, что у них была за жизнь, если они представляли себе будущее таким безнадёжным. Хотя, если учесть, что они сделали с Землёй…

– Поправочка. Древние наверняка пришли бы в ужас, увидев, что здешнее общество совсем разучилось работать руками, считать в голове, и болтает с бездушными машинами. Лично я – в ужасе.

– Питомец, ты же и есть «бездушная машина», – ответил Вельвд, слегка улыбнувшись, – Только с манией величия. Я твой хозяин – не забывай, – черноволосый мужчина сделал акцент на слове «я», однако Питомец пропустил всё мимо ушей. Если, конечно, у него были уши, мимо которых можно было всё пропустить.

– Не могу упрекнуть вас в том, что вы совсем не думаете, потому что вы думаете. Но все ваши думы ушли в какое-то не то направление. Вы слишком зациклены на мире мыслей и ду́хов, совсем перестали думать о материальном. О моторике рук, например.

«– О, опять начались эти философские дискуссии о том, что раньше было лучше. Адекватные люди на мамонтов охотились, хотя я и не до конца уверен, откуда пошла эта поговорка».

– Нормально у нас всё с материальным, Питомец. Если бы не наша зацикленность на мире мыслей, у тебя не было бы работы. Да и тебя бы не было.

– Если бы не ваша зацикленность на мире мыслей, я бы воплотился в человеческом теле!

– Или в теле хищного кактуса. Я уже понял твою религию, можешь не продолжать. Я ухожу домой.

– Как? Ты разве не заберёшь меня с собой?

– Нет, ты плохо себя вёл. И в последнее время ты совсем не ладишь с моим котом.

– Конечно, ведь он ходит в мой лоток!

Вельвд выронил из рук клавиатуру, которую уже собирался убрать.

– Зачем тебе лоток?!

– Незачем. Но у меня есть право его иметь!

– Вот поэтому ты остаёшься здесь на все выходные. Подумаешь над своим поведением вместе со своими братьями по разуму.

Питомец недовольно фыркнул (если вы, конечно, можете представить, как фыркает робот). А когда Вельвд уже запер дверь, упрямый одушевлённый компьютер продолжил что-то недовольно бубнить.

Вельвду следовало бы прислушаться к его бубнежу. Как только дверь захлопнулась и шаги стихли, нечто похожее на металлическую руку высунулось из-под корпуса Питомца и пошарило под столом.

Кажется, это глупое двуногое биологическое существо решило, что сможет удержать чудо-технику просто прикрутив его к столу болтами:

– Однозаходная резьба? Дилетант!

Ночь спустилась на городские небоскрёбы. Небо зажглось мириадами звёзд. А ведь говорят, что есть планеты со столь плотной атмосферой, что сквозь неё никогда не бывает видно звёзд. Какая трагедия для разумных существ не видеть над головой Космоса, в котором существует их мир! Старые отсталые цивилизации загрязняли небо светом своих городов, пренебрегая необходимостью и правом видеть звёзды в ночном небе… На уроках истории рассказывали, что вырастали целые поколения городских жителей, которые, дай бог, несколько раз в жизни видели по-настоящему звёздное небо.

«И те цивилизации ещё стали бы нас упрекать, что мы неправильно живём!» – подумал Вельвд.

Город, в котором жил Вельвд, назывался странным именем Анильц. Материал, из которого был построен этот город, мог бы нам отдалённо напомнить синее авантюриновое стекло. Этот материал не был редкостью для этой планеты, но целые города из него строили редко – разве что отдельные конструкции. В свете дня и в ночной темноте «искры» в синих камнях переливались и дрожали, словно живые, отчего казалось, что каждый дом в этом городе был живым. Этот искрящийся материал был крепок, лёгок и износостоек, а здания, построенные из него, напоминали Вельвду космические ракеты. В беззаботном детстве он часто представлял, как Анильц превращается в огромный космический флот и летит на родную планету далёких предков Вельвда. Там уже не то, что было, когда они её покинули. Многие радионуклиды со времён той страшной Войны распались, жизнь обрела новые формы, приспособившись к обстоятельствам. И даже люди шагнули в новую эпоху взаимоотношений. Хотя за многие периоды, которые охватывала человеческая память, казалось, что люди никогда не изменятся… Но, возможно, это было и не очень большим заблуждением…

На площади царило оживление накануне грядущих выходных. По старой традиции всякий раз в конце рабочей недели местные шаманы устраивали в городе обрядовые пляски. В такие часы на площадях Анильца всегда бывало много людей, они присоединялись к танцам и пению. Нередко Вельвд слышал истории о том, как вошедшие в транс люди видели свои прошлые и будущие жизни, общались с невидимыми Наставниками… Не то, чтобы он в это не верил... Наоборот, он знал, что эти рассказы, скорее всего, правдивы, однако ему ни разу не удалось ощутить нечто подобное. Максимум – уснуть прямо посреди танца, не переставая при этом танцевать, и проснуться, когда танец закончится. Может, духи и пытались достучаться до него? А некоторые поговаривали, что если настроиться на особую волну, то можно даже проникнуть в сознание Анильца, разговорить его и узнать, например, что он думает о складывающейся политической обстановке. Хотя именно в этом Вельвд очень сомневался.

Для многих стало уже привычным, что в таких плясках участвовали не только люди, но и плоды человеческого интеллекта: «питомцы» и прочая техника, которая умела «думать». Вначале это было жутковато, но сейчас это даже забавляло. Некоторые деятели высказывали опасливые предположения, но пока они казались лишёнными оснований. Во времена, когда люди научились считывать мысли и даже эмоции машинами, систематизировать сознание и высчитывать его математическими алгоритмами, нашлось немало энтузиастов, решивших достичь бессмертия, загрузив своё сознание в эти машины. И надо сказать, достигли неплохих успехов на этом поприще. Эти машины чем-то и напоминали «питомцев», однако ещё недавние люди почему-то не пожелали задержаться в новых телах. Все как один сначала погружались в депрессию, утверждая, что у них отняли часть их самих, словно было нечто упущенное в математической систематизации сознания. Все они в конце концов пожелали освободиться. Потом наука шагнула ещё дальше, обнаружив более тонкие материи, нежели материи привычного нам мира. Учёные заявили с полной уверенностью: «У человека есть душа! Мы теперь точно это знаем. Мы её обнаружили! Она – неотъемлемая часть сознания, но всё же полностью в него не умещается…». И хотя люди так и не смогли выразить душу известными математическими алгоритмами (казалось, она просто им не подчинялась), всё же на стыке науки и древних религий уже возникло новое мировоззрение. Но даже оно не смогло искоренить противоречий и противостояний. Возникли совершенно новые виды преступлений, хоть и нельзя отрицать, что Человечество, в целом, стало уважительнее относиться к… в общем-то, к самому себе. Постепенно оно обнаружило, что душа есть во многом, что раньше казалось бездушным… Однако последнее пока ещё вызывало сомнения в умах скептиков и некоторых учёных.

Вельвд не планировал сегодня участвовать в этих шаманских плясках. Он смотрел на ритмичные хороводы, наполненные не менее ритмичным шумом и пением, но разум его был наполнен отнюдь не происходившим на площади. Завтра на единственный на этой планете космопорт, расположенный недалеко от Анильца, должен прибыть корабль с планеты Акральтона, с родной планеты далёких предков Вельвда. Событие первое за пятьдесят лет. Несмотря на то, что продолжительность жизни человека сильно увеличилась, пятьдесят лет всё же казались большим сроком. Все ожидали этого события с волнением.