Нулевая полоса - страница 2



— Не бойся. Ты уже однажды проехала мимо меня.

Голос тонул в гуле мотора, хотя прозвучал совсем близко. Лера заглушила двигатель — и услышала его снова, уже без слов, как слышат отзвук в наступившей тишине.

— Илья, — представился он. — Сейчас не откроешь. Через минуту вспомнишь, что уже открывала.

Палец лёг на кнопку блокировки, а взгляд зацепился за его горло: из машины оно оказалось на уровне глаз. Над воротником, там, где у людей бьётся жилка, кожа была ровной и неподвижной. Смотреть туда было неловко, как входить в комнату, где человек переодевается. Лера смотрела.

Минуту спустя замок щёлкнул. Рука сделала то, что, по словам Ильи, уже делала однажды. Он сел рядом, и обивка под ним осталась ровной: ни складки, ни вмятины, перчатка лежала у его бедра, где лежала. Будто вес его пришёлся не на сиденье, а куда-то ещё.

Ключ в замке зажигания Лера повернула, не спрашивая себя, куда они едут.

— Ты едешь на север. К морю. Вы вдвоём хотели начать там заново. Теперь едешь одна — начать без него. Но так не начинают, Лера. Так доезжают.

— Найди себе другую машину, — огрызнулась она и только потом удивилась собственной дерзости.

— Другая мне не нужна. Куда ты — туда и я.

На трассе Илья замолчал.

Сорок километров прошли без разговора. Лера достала телефон проверить связь, пропавшую ещё в городе, но вместо пустых делений на экране открылась галерея. Не последнее фото. Другое, которого она не снимала.

Снимок выглядел случайным: вытянутая рука, летний вечер, заправка с навесом, двумя колонками и ларьком под разнокалиберными вывесками, всё вместе, как вещи, брошенные в один чемодан перед отъездом. Та самая заправка. В кадре стояли двое: Лера, моложе на столько лет, что счёт не сходился, и Илья.

В салоне холодало. Лера никогда прежде не видела Илью, а фотография с невозмутимостью документа утверждала обратное.

Она смахнула снимок. Он остался. Она провела пальцем сильнее: фотография послушно сдвинулась и тотчас вернулась на место, почти нежно. Боковая кнопка погасила экран. Тёмный телефон Лера зажала в кулаке, как гасят спичку, и ещё боялась разжать пальцы. Проверять, исчезло ли изображение, она не стала.

— Видишь? — тихо спросил Илья. — Оно держит тебя с той ночи, которая ещё не наступила. Крепко. Бережно. Оно всё делает бережно. Даже в худшем кошмаре не на что будет пожаловаться.

— Откуда снимок?

— Из той ночи. Снимает не тот, кто нажимает, а тот, кто оказался рядом. Держи телефон у тела. Не в сумке, не под подушкой. Так он быстрее научится слушаться.

Она убрала телефон в карман платья, не ответив. Впереди дорога подбиралась к склону и оттягивала крутой поворот, как оттягивают разговор, который страшно начать.

Низкий указательный столб мелькнул у обочины. Чёрное лобовое стекло отразило движение руля: Лера входила в длинный резкий поворот медленно, с осторожностью, с какой заходят в воду. Машина сопротивлялась всем весом. Правая рука привычно потянулась к рычагу передач, туда, куда ложилась сама, пока Лера думала о другом.

На рычаге уже лежала ладонь Ильи. Пальцы совпали: его костяшки вошли между её пальцами, её указательный лёг в изгиб его большого. На секунду. Может, на полторы.

Лера отдёрнула руку. Передача рыкнула, машину повело, плечо бросило к двери; руль выправился без её помощи. Илья тоже убрал ладонь. Ни извинения, ни взгляда в её сторону: он смотрел на рычаг, где только что лежали их руки.