Читать онлайн Игнат Черемис - Обвинение до суда

Готовое обвинение удобно: в нём уже есть виновный, мотив и место для подписи. Эта книга — о том, почему удобство не заменяет проверку и как один неверный час возвращает человеку право быть услышанным.

Все важные детали появляются заранее: время документа, журнал ключей, два списка одной поставки и маршрут фургона.

К половине шестого утра снег над Ладожском шёл почти горизонтально. Он бил в окна районного отдела, таял на стекле и снова замерзал по краям мутной коркой. В коридоре пахло мокрой шерстью, дешёвым кофе и хлоркой. Илья Северцев сидел на привинченном к полу стуле, держал на коленях тонкую папку и ждал, когда кто-нибудь вспомнит, зачем вызвал адвоката по назначению в такую рань.

Дежурный за стеклом дважды спросил его фамилию, хотя удостоверение лежало перед ним. Потом позвонил наверх и сказал в трубку:

— Защитник пришёл. Да, тот самый. Нет, не выбирал.

Илья сделал вид, что не услышал последней фразы. За двадцать лет практики он научился отличать обычную ночную усталость от желания заранее поставить человека на место. Здесь было второе. Его не приглашали к задержанному; его терпели возле турникета, пока в кабинетах завершали что-то, куда защитника пускать не хотели.

Телефон показывал 5:34. Вызов из палаты пришёл в 4:58. Женский голос назвал отдел, фамилию следователя и статью, но на вопрос, когда задержали человека, ответил: «Всё на месте объяснят». Илья записал время звонка на обороте повестки. Привычка выглядела мелочной, пока однажды такая минута не оказалась единственной частью ночи, которую никто не сумел переписать.

На стене напротив висела фотография летнего порта. Синие краны, белые борта, чистая вода. Настоящий порт находился в семи кварталах отсюда и сейчас гудел в снегу, пах соляркой и сырой рудой. Илья знал его не хуже центральной площади. Его отец проработал там крановщиком тридцать два года и до самой смерти называл город не Ладожском, а причалом: всё остальное, говорил он, выросло вокруг.

Дверь на лестницу открылась. В коридор вышла невысокая женщина в сером костюме и тёмно-синем свитере. Волосы были собраны так туго, будто ей предстояло не дежурство, а экзамен.

— Северцев?

— Да.

— Следователь Ремезова. Поднимайтесь.

Она не протянула руки. На её пропуске Илья успел прочесть имя: Ольга Павловна. Тридцать семь или чуть меньше, усталость под глазами, на правом рукаве белая пыль от стены. Не начальственный блеск, а человек, который провёл ночь в чужих кабинетах и теперь хотел закончить работу до пересменки.

— Мой подзащитный здесь? — спросил Илья на лестнице.

— Здесь.

— С какого времени?

— Все документы получите.

— Я спрашиваю не про документы.

Ремезова поднялась ещё на две ступени и только тогда обернулась.

— Илья Андреевич, давайте без утренних игр. Человек задержан по подозрению в особо тяжком преступлении. Тело нашли на складе, где он работал. На его одежде кровь погибшего. Есть показания, есть мотив. Я обеспечила защитника сразу, как он попросил.

— Когда попросил?

— В протоколе увидите.

Илья ничего не ответил. В её коротком перечислении слишком многое звучало как текст, произнесённый уже не первый раз. Только слушателей до него, вероятно, не было.

На втором этаже окна выходили во двор. Под фонарём стоял полицейский фургон с налипшим на бока снегом. За ним виднелись две легковые машины и пустая площадка перед гаражом. Следов шин почти не осталось: дворник уже прошёлся щёткой от ворот к крыльцу.

Ремезова привела Илью в кабинет номер двенадцать. На двери висела свежая бумажка с её фамилией, приклеенная поверх другой таблички. Внутри стояли два стола, шкаф и диван с продавленной серединой. На подоконнике остывали три бумажных стаканчика. Значит, ночью здесь работали как минимум трое.

Мужчина у шкафа закрыл ящик и вышел, не представившись. Илья заметил широкие плечи под гражданской курткой и каплю засохшей грязи на манжете. За соседним столом никто не сидел, но компьютер был включён. На экране светилось окно с пустой строкой пароля.

Ремезова положила перед адвокатом постановление.

— Ознакомьтесь. Потом пройдём к Белову.

— Сначала я поговорю с ним наедине.

— Разумеется.

Илья снял перчатки и открыл папку. Антон Сергеевич Белов, тридцать девять лет, кладовщик грузового участка номер четыре. Подозревается в убийстве аудитора Глеба Викторовича Самойлова. Тело Самойлова обнаружено в 00:40 между стеллажами склада временного хранения. Предполагаемое орудие — металлическая рукоять от ручной лебёдки. Белов находился в здании, первым сообщил об обнаружении тела и не смог убедительно объяснить наличие крови на куртке.

Фраза «не смог убедительно объяснить» появилась в постановлении раньше, чем Илье дали услышать объяснение самого Белова.

— Кто нашёл рукоять? — спросил он.

— Она лежала рядом.

— Отпечатки?

— Исследуются.

— Видеозаписи?

— Изъяты.

— Время смерти?

Ремезова едва заметно вздохнула.

— Предварительно между двадцатью тремя и полуночью. Заключения эксперта пока нет. Вам сейчас нужен не весь том, а основания задержания.

— Мне нужен человек, которого вы задержали.

Она достала из синей папки ещё несколько листов. Верхний был озаглавлен «Протокол задержания подозреваемого». Илья увидел время составления — 02:10 — и ниже подпись Белова. Чёткая, крупная, с длинным росчерком под фамилией. В строке о фактическом задержании значилось: 01:35.

— Где его задержали?

— На территории порта.

— В постановлении написано, что после обнаружения тела его доставили для объяснений.

— И?

— Доставили когда?

— Около часа ночи.

— То есть в отдел он приехал раньше, чем был задержан.

— Он приехал добровольно. Потом появились основания.

Илья провёл пальцем по нижнему краю листа. Бумага была тёплой, будто недавно вышла из принтера. Само по себе это ничего не доказывало: копию могли распечатать для защитника минуту назад. Он перевернул страницу и прочёл разъяснение прав. Напротив права на защитника стояла подпись Белова и время 02:16. Напротив уведомления родственника — пометка «отказался», подпись и то же время.

— Он отказался звонить семье?

— Да.

— И попросил защитника только перед вашим звонком в палату?

— Сначала полагал, что справится сам. Потом передумал.

— В четыре пятьдесят?

— Время заявки у дежурного.

Ремезова смотрела прямо. Она не путалась и не оправдывалась. Либо всё действительно происходило так, либо версию успели выучить.

Илья перелистнул протокол ещё раз. Внизу второго листа находилась короткая запись от руки: «Замечаний не имею. Копию получил». Под ней — подпись Белова. Чернила были синие, линии ровные, без дрожи. В графе даты стояло сегодняшнее число.

— Копия у него?

— В личных вещах.

— Тогда идём.

Комната для свиданий с защитником находилась в конце коридора. Ремезова открыла её ключом, попросила подождать и через несколько минут вернулась с конвоиром. Между ними шёл худощавый мужчина в рабочей куртке с отражающими полосами. Куртка была расстёгнута, под ней виднелся синий свитер. На правом рукаве темнело большое бурое пятно.

Антон Белов двигался медленно, но не от сонливости. Он словно заранее проверял каждый шаг, чтобы не задеть стену и не дать повода взять себя под локоть. Лицо было серым, на подбородке — свежая царапина. Руки держал перед собой. Наручников не было.

— Двадцать минут, — сказала Ремезова.

— Столько, сколько нужно для защиты, — ответил Илья.

Она задержала взгляд на нём, потом вышла вместе с конвоиром. За дверью щёлкнул замок.

В комнате стояли стол и два стула. Камера под потолком смотрела на дверь, рядом с ней горел красный огонёк. Илья показал Белову удостоверение и назвал фамилию.

— Наш разговор никто не должен слушать. Если вы считаете иначе, скажите сразу.

Антон посмотрел на камеру.

— Она без звука, мне сказали.

— Проверить это отсюда я не могу. Поэтому пока не называйте того, что может вам повредить. Сначала поймём, что уже произошло. Вас били?

— Нет.

— Угрожали?

Белов помедлил.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком аккуратно.

— Царапина откуда?

— На складе. Там угол у шкафа торчит.

— Медицинский осмотр был?

— Женщина посмотрела руки, давление измерила. Здесь уже.

Илья сел, но папку не открыл.

— Вы понимаете, в чём вас подозревают?

— Я убил Самойлова.

Фраза прозвучала без вступления и без интонации. Как адрес, который заставили повторить для проверки.

— Я не спрашивал, что вы подписали. Я спросил, понимаете ли подозрение.

Антон облизнул пересохшие губы.

— Понимаю.

— Вы хотите признать вину?

— Я уже признал.

— Мне важно ваше желание сейчас. Не то, что было час назад.

Белов опустил взгляд на руки. Под ногтями оставалась чёрная складская пыль. На костяшке левого указательного пальца был старый белый шрам, на правой ладони — полоса свежего машинного масла. Человек, которого несколько часов держали в отделе, так и не получил возможности умыться.

— Мне сказали, адвокат только всё затянет, — произнёс он.

— Кто сказал?

— Не помню.

— Тогда почему согласились на меня?

— Следователь сказала, положено.

— В протоколе записано, что вы сами попросили защитника перед пятью утра.

Антон поднял голову.

— Я никого не просил. Вы сами пришли.

За стеной кто-то передвинул стул. Илья подождал, пока звук стихнет.

— Вы видели протокол задержания?

— Бумаги видел.

— Читали?

— Нет. Они говорили, где ставить.

— Кто — они?

— Следователь. Ещё мужчина был. Из порта, наверное. Нет, не из порта. Я его раньше не видел.

— В гражданской куртке, широкий?

Антон посмотрел на камеру и промолчал.

Илья достал копию протокола и положил перед ним так, чтобы лист закрывал движение губ от объектива.

— Это ваша подпись?

— Похожа.

— Не «похожа». Вы ставили её на этом листе?

Белов наклонился. Его взгляд прошёл по строкам и остановился на времени.

— Я ставил на пустом месте внизу. Текста столько не было.

— Совсем не было?

— Был верх. Фамилия моя, адрес. Ещё что-то. Вторую страницу подложили потом. Я не знаю.

— Во сколько это было?

— До того, как меня сюда привезли.

Илья не сразу задал следующий вопрос.

— Куда «сюда»?

— В отдел.

— Вы подписали протокол задержания в порту?

— Не знаю, как он назывался. В комнате охраны. Мне сказали: подпиши, что остаёшься до приезда полиции. Я подписал.

— Кто дал лист?

— Начальник безопасности. Фомин. Рядом стоял человек из фонда.

— Какого фонда?

— «Берег».

Название совпадало с надписью, которую Илья видел на машинах по всему городу. Фонд оплачивал ремонт детского отделения, привозил продукты в приют и каждую зиму ставил бесплатную столовую возле вокзала. Его учредитель Аркадий Мельник владел половиной складов вдоль бухты. Вторую половину, по словам отца Ильи, он просто ещё не успел оформить.

— Следователь присутствовала?

— Нет. Она позже приехала.

— Во сколько?

— Не знаю. Телефон забрали. На стене часы стояли. Когда меня посадили в комнате, было без двадцати двенадцать. Потом Самойлова нашли, все бегали. Потом пришёл Фомин с бумагой. А полиция приехала... Наверное, после двух.

Илья почувствовал, как внутри собирается холодная ясность. Не торжество: слишком рано. Белов мог ошибаться, лгать или путать время после бессонной ночи. Но протокол утверждал, что в 01:35 его задержала полиция, а в 02:10 следователь составила документ в отделе. Если подпись появилась в порту до приезда полиции, перед ним лежал не небрежно заполненный лист. Перед ним лежала заранее приготовленная оболочка, в которую потом вписали нужные часы.