Оля, это песец! - страница 4

Я был счастлив. Дико, болезненно, предательски счастлив этими двадцатью минутами. И одновременно мне было непривычно до тошноты. Я не знал, куда деть руки, как правильно улыбаться, о чём говорить. Я боялся сказать что-то не то. Боялся, что Оля увидит, как я на неё смотрю, и поймёт, что я до сих пор люблю её, как до сих пор её хочу.

Не просто как женщину, хотя и это тоже, да, чёрт возьми! Но больше хочу её смех постоянно, хочу её усталость вечером, хочу её раздражение по утрам.

Дурацкая, назойливая мысль поселилась в моей пьяной от счастья голове. Может, можно что-то сделать, чтобы Оля тоже осталась на каникулы вместе с Ильёй?

Я не спала почти всю ночь.

Лежала в Сашиной спальне и слушала, как за стеной он ворочается на диване в гостиной. Сначала пыталась убедить себя, что мне просто неудобно, что я не привыкла, что ветер и метель шумят на улице – любые объяснения, лишь бы не признавать очевидное.

Мне не давало уснуть не место, мне не давало уснуть присутствие Саши.

Он был рядом. За стеной. В одной квартире. И это ощущалось так, будто я снова вошла в прошлое, которое забыла закрыть на замок. Не как человек, приехавший по делу. А как женщина, которая слишком хорошо помнит, как он дышит, когда злится. Как молчит, когда ему больно. Как не умеет просить.

Я зажмурилась, натянула одеяло до носа, будто оно могло защитить от мыслей.

Я завтра уеду. Я обязательно уеду. Я не останусь.

Фраза звучала внутри как молитва, но не успокаивала. Наоборот, будто кто-то изнутри шептал: А если не уедешь?

За окном выл ветер. Я услышала, как Саша встал. Скрип дивана. Тяжёлые шаги по коридору. Он остановился где-то у кухни, щёлкнул выключателем, свет полосой просочился под дверь, упёрся в ковёр.

Я лежала не двигаясь. Как будто если я замру, этот дом не заметит меня и отпустит утром обратно на юг.

Потом тишина снова сомкнулась. Свет погас. Саша вернулся на диван.

И я только тогда поняла, что всё это время задерживала дыхание.

Господи. Мы взрослые люди. Бывшие муж и жена. Почему я веду себя, как будто мне семнадцать и я сбежала к бывшему в ночь?

Я уснула под утро. Забылась тяжёлым, рваным сном, когда тело выключается, а голова всё равно продолжает работать.

Проснулась от детского голоса.

– Мам! Мам, смотри! Он меня лижет!

Я подскочила, сердце ударило в горло. На секунду не поняла, где я. Сашина спальня. Его подушка. Его запах – тёплый, мужской, спокойный. И наш сын в дверях, в пижаме, с восторженными глазами и песцом в руках.

– Не позволяй ему лизать твоё лицо, – сказала я сразу, слишком резко. – Папа может быть прав, и этот щенок заразный. Нужно показать его ветеринару, и как можно скорее.

Сын замер, обиженно надулся.

– Мам, он хороший. Он как собачка. Я назвал его Снежок.

Я выдохнула, попыталась смягчить голос.

– Я знаю, сынок. Просто осторожнее. Он дикий. Мне нравится кличка Снежок. Ему очень подходит. Хотя Принц ему бы тоже подошло.

Сын кивнул, но глаза у него были такие встревоженные, будто я пытаюсь забрать у него счастье. И от этого мне стало неприятно.

Я вышла в коридор, натягивая на ходу халат, прошла на кухню. Саша уже был там. В футболке, с взъерошенными волосами, с чашкой кофе в руке. Он выглядел так, будто не спал вообще.

Мы встретились взглядами, и всё внутри меня снова напряглось.

– Доброе утро, – сказала я.

– Угу, – ответил он.

Ни улыбки. Ни злости. Просто эта его мужская экономия на словах, которая раньше сводила меня с ума. Раньше я хотела, чтобы он говорил. Сейчас я боялась, что он начнёт.