Опись будущего - страница 2

— Родня? — спросил кто-то из покупателей.

— Кто ж их знает. Может, внук. Может, я сам. Берите, пока недорого.

Вера свернула за угол.

Там ремонтировали колодец городского питания. Из-под снятой крышки тянуло тёплым сырым воздухом. Над траншеей положили доски, и мальчишка в форменной куртке удерживал прохожих, пока двое мастеров протягивали толстый кабель. Он поворачивал круглую красную дощечку то одной, то другой стороной, хотя обе были красными.

— Коротко будет, — сказал один из мастеров.

— Здесь надставим.

— Опять здесь? На схеме нет соединения.

— Ты схему в карман сунь, а то намочишь.

Веру пропустили по доскам. Она придержала подол, стараясь не смотреть на чёрную воду между ними.

Дальше улица спускалась к железной дороге. Над складами висела светлая полоса пустыни. После дождя её края казались ближе, чем обычно. С добычных участков шёл состав: низкие открытые платформы, несколько закрытых вагонов Палаты и пассажирская теплушка в хвосте. На одной платформе под брезентом поднималась высокая прямоугольная глыба. Ткань сбилась на углу, обнажив кусок стены с голубым кафелем.

Вера проводила состав взглядом. Такой кафель ей приносили зимой: гладкий, тонкий, слишком прочный для ручной работы. Хозяин хотел вырезать из него столешницу. Она тогда отказалась — не нашлось подходящего инструмента.

В аптеке очередь стояла до двери. Вера приготовилась ждать, но мальчик за прилавком увидел её и позвал фармацевта.

Тот вышел из задней комнаты, поправляя рукава.

— Вы заказывали шесть?

— Да.

— Хорошо, что пришли. После вас ещё спрашивали.

Он вынул из ящика коробку, развязал бечёвку и показал ровные гнёзда с ампулами. Вера пересчитала их, хотя делала это каждый раз и ещё ни разу не обнаружила ошибки.

— Тридцать шесть, — сказал фармацевт.

— Я помню.

Она протянула деньги. Он поискал сдачу, положил четыре марки на блюдце.

Вера убрала их в сумку.

— На следующую неделю такую же коробку оставить?

— Я скажу в понедельник.

Фармацевт задержал палец над книгой заказов, затем закрыл её.

По дороге домой она купила хлеб и две мягкие груши. Продавец предложил третью с помятым боком, бесплатно, и Вера отказалась, но он всё равно положил её сверху. Уже у перекрёстка она вернулась и доплатила.

* * *

Мать сидела у окна с разобранным учебником. На подоконнике сохла тряпочка, рядом стояла чашка с клеем. Под ногами лежала раскрытая коробка со школьными тетрадями.

— Ты опять взяла работу, — сказала Вера.

— Это не работа. У госпожи Брандт мальчик второй раз корешок оторвал. Я обещала.

Вера поставила сумку, подняла коробку с пола и заглянула под крышку. Учебников там было четыре.

Мать не стала ничего объяснять. Вынула изо рта иглу и воткнула её в подушечку.

— Закрой, пожалуйста, окно. Оттуда опять пылит.

Вера закрыла раму. У нижней петли облупилась краска, и на подоконник упала длинная белая чешуйка. Она подобрала её.

— Я попрошу Келя посмотреть.

— Не надо пока. У него жена родила.

— Петлю он всё равно не сам сделает.

Мать отодвинула клей.

— Купила?

Вера достала аптечную коробку и поставила рядом с чашкой. Мать посмотрела на бечёвку, потом на дочь.

— Опять подорожали?

— Нет.

Елена провела пальцем по строке на квитанции.

— Здесь тридцать шесть.

Вера сняла пальто и повесила на крючок.

— Это с прошлой недели. Я не сказала.

— Ты могла взять три.

— Я заказала шесть.

Она ушла на кухню, вынула хлеб, переложила груши в миску. Одну пришлось повернуть помятым боком вниз. За окном, во дворе, выбивали ковёр; после каждого удара в кухне едва заметно дребезжало стекло в дверце буфета.