Читать онлайн Эдмунд Гуссерль - Опыт и суждение. Исследования по генеалогии логики
Введение от переводчика.
«Опыт и суждение» как недостающее звено между лабораторией и системой
Настоящее исследование возникает из вопроса, который не был поставлен ни в первом, ни во втором томе «Лаборатории и системы», но который неявно определяет их отношение: что происходит в том промежутке, где пассивный синтез становится предикативным суждением? Том I («Лаборатория опыта») прослеживает конституирование времени, восприятия и пассивного синтеза на низшем уровне опыта. Том II («Система и метаобоснование») реконструирует вертикаль обоснования «Идей I», горизонталь конституирования «Идей II» и метауровень «Идей III». Но между «Анализами пассивного синтеза» и «Идеями I» лежит текст, который Гуссерль считал настолько важным, что работал над ним почти десять лет, — «Опыт и суждение. Исследования по генеалогии логики» (1939).
Этот текст не является «ещё одной книгой» в корпусе. Он есть мост, без которого оба тома двухтомника остаются разделёнными: Том I без «Опыт и суждение» был бы «лабораторией без выхода» — он описывает, как конституируется опыт, но не показывает, как из этого опыта возникает логика. Том II без книги «Опыт и суждение» был бы «системой без почвы» — он описывает структуры чистого сознания, но не показывает, как эти структуры укоренены в допредикативном опыте. Задача настоящего введения — обосновать это положение и показать, что анализ книги «Опыт и суждение» через оптику Томов I и II не только возможен, но и необходим для завершённости всей архитектуры (Том III).
1. Два вопроса — два тома — и вопрос, который остаётся
Архитектура двухтомника строится на различении двух вопросов. Том I отвечает на вопрос: как возможен опыт? — через генетическое ядро (триада пра-импрессия — ретенция — протенция, двойная интенциональность, абсолютный поток) и лабораторию опыта (восприятие вещи, кинестезис, аффекция, ассоциация, пробуждение, модализация, очевидность) . Том II отвечает на вопрос: как из этого опыта строится система и почему она должна быть «первой философией»? — через историческое обоснование («Философия Первая»), вертикаль («Идеи I»), горизонталь («Идеи II»), метауровень («Идеи III») и историческое измерение («Кризис», «Послесловие 1931 года»).
Между этими двумя вопросами остаётся зазор. Том I описывает допредикативный опыт — но не показывает, как из него возникает предикативное суждение. Том II описывает структуры предикативного сознания — но не показывает, как они укоренены в допредикативном опыте. Этот зазор не является «недостатком» ни одного из томов: он структурно необходим, потому что каждый том имеет свой вход и свою задачу. Но он требует заполнения, и «Опыт и суждение» есть именно это заполнение.
Гуссерль формулирует задачу в «Опыт и суждение» с предельной ясностью: «Прояснением происхождения предикативного суждения они стремятся внести вклад в генеалогию логики вообще». Это не «логика» в обычном смысле и не «психология суждения». Это генеалогия: прослеживание того, как логические образования (суждения, понятия, выводы) возникают из допредикативного опыта, не теряя при этом своей идеальности. Задача, которую ставит Гуссерль, есть задача моста: показать, что предикативное суждение не «висит в воздухе» и не «сводится» к опыту, но укоренено в нём через серию конститутивных шагов.
2. Почему Том I недостаточен без «Опыта и суждения»
Том I заканчивается там, где начинается «Опыт и суждения». В главе 8 («От времени к пассивному синтезу») мы показываем, что ассоциация, аффекция и внимание «функционируют» до всякой рефлексии, конституируя единство опыта. В главе 8.5 («Переход к активному синтезу») обозначаем переход от пассивного синтеза к активному — но не развёртываем его. «Опыт и суждение» и есть это развёртывание.
Первое. «Опыт и суждение» начинает с того, чем Том I заканчивается: с допредикативного опыта как «универсальной почвы веры» (§7). Гуссерль пишет: «До всякого вступления в силу познавательной деятельности предметы всегда уже есть для нас, преданы в простой достоверности» . Это не «новая тема» — это продолжение анализа пассивного синтеза, но с новой задачей: показать, как из этой «почвы» возникает предикативное определение.
Второе. Том I вводит различение «функция / данность» (4.7). «Опыт и суждение» конкретизирует это различение: пассивная докса — это функция (то, что «функционирует» до рефлексии), предикативное суждение — это данность (то, что «схвачено» как объект). Но между ними лежит экспликация (§24), которая и есть переход: «Процесс экспликации в его изначальности есть тот, в котором оригинарно данный предмет приводится к эксплицитному созерцанию». Без «Опыта и суждение» различение «функция / данность» остаётся абстрактным; с ним оно становится процессом.
Третье. Том I вводит триаду времени и сжатие временной перспективы. «Опыт и суждение» показывает, как горизонтная структура опыта (§8) укоренена в этой триаде: «всякий опыт имеет свой внутренний горизонт; и горизонт означает при этом сущностно принадлежащую всякому опыту и неотделимую от него индукцию в самом опыте». Внутренний горизонт (латентные определения предмета) и внешний горизонт (другие предметы) — это не «структуры сознания» в статическом смысле, а временные структуры: ретенция удерживает прошлое, протенция предвосхищает будущее, и из этого сплетения возникает то, что Гуссерль называет «предзнакомостью» предмета.
3. Почему Том II недостаточен без «Опыта и суждения»
Том II начинается с «Идей I» — но «Идеи I» предполагают то, что «Опыт и суждение» обосновывает. Вертикаль обоснования (эпохе, чистое сознание, трансцендентальный идеализм) работает только в том случае, если уже показано, как сознание конституирует предметность. «Опыт и суждение» и есть это «как».
Первое. «Идеи I» вводят различение ноззиса и нозмы (§88), но не показывают, как ноэматический смысл возникает из допредикативного опыта. «Опыт и суждение» показывает это через экспликативный синтез (§24): «В схватывании особенностей мы познаём его, а их — лишь как его. Неопределённая тема S в развёртывании становится субстратом выступивших особенностей, и они сами конституируются в нём как его определения». Это и есть генезис нозмы: смысл «S есть p» не «прикрепляется» к предмету извне, а вырастает из экспликации.
Второе. «Идеи II» вводят горизонталь конституирования (природа, Leib, душа, дух), но не показывают, как предикативное определение укоренено в этих регионах. «Опыт и суждение» показывает это через категориальное усмотрение (§§58–62): положения дел, множества, отношения — это не «логические фикции», а конституированные предметности, которые возникают из допредикативного опыта через спонтанность предикации.
Третье. «Идеи III» вводят метауровень обоснования наук (различение регионов, рациональная психология, метод прояснения), но не показывают, как научные понятия укоренены в допредикативном опыте. «Опыт и суждение» показывает это через типику (§83): эмпирические понятия («собака», «дерево») возникают из типической предзнакомости, которая конституируется в пассивном синтезе. Научные понятия — это радикализация типики, а не её «отмена».
4. «Опыт и суждение» как мост: три операции.
Анализ «Опыта и суждение» через оптику Томов I и II покажет в томе III, что этот текст выполняет три операции, каждая из которых связывает лабораторию с системой.
Первая операция — дескриптивное прослеживание перехода от рецептивности к спонтанности. Том I описывает рецептивность (восприятие, экспликация, отношение). «Опыт и суждение» показывает, как из рецептивности возникает спонтанность предикации: «Субстрат экспликации становится субъектом, а экспликаты — предикатами, может произойти лишь так, что взгляд возвращается к известным образом скрытому единству, которое пассивно предконституировано внутри рецептивной активности». Это не «добавка» к Тому I — это выявление того, что в нём оставалось имплицитным: перехода от пассивного к активному.
Вторая операция — конкретизация «функции / данности» как процесса. Том I вводит различение «функция / данность» как структуру. «Опыт и суждение» показывает его как процесс: пассивная докса (функция) экспликация предикация (данность). Каждый шаг этого процесса — не «новый уровень», а углубление предыдущего: экспликация углубляет пассивную доксу, предикация углубляет экспликацию.
Третья операция — укоренение логики в опыте. Том II описывает логику как «систему». «Опыт и суждение» показывает, что эта система укоренена в допредикативном опыте: «Все логические образования… имеют своё смысловое основание в условиях, которым подчинено возможное делание очевидным последних субстратов суждения». Это не «сведение» логики к опыту (психологизм), а выявление её генезиса.
5. Методологическое обоснование: почему анализ возможен
Возможность анализа «Опыта и суждение» через оптику Томов I и II обоснована трёхслойным статусом двухтомника. Первый слой — это авторский перевод. Второй слой — реконструкция: триада, двойная интенциональность, абсолютный поток, «функция / данность», «два смысла начала», «сжатие» — эти различения, введённые в Томе I, могут применяться и к материалу «Опыта и суждение». Третий слой — авторские различения: они при анализе текста не «добавляются» к тексту Гуссерля извне, а помогут нам в томе III выявить то, что в нём остаётся на периферии.
Этот метод не является «произвольным». Он обоснован тем, что «Опыт и суждение» и Том I имеют один и тот же предмет — допредикативный опыт, — но рассматривают его с разных сторон: Том I — со стороны конституирования (как опыт возникает), «Опыт и суждение» — со стороны генеалогии (как из опыта возникает логика). Анализ через оптику Тома I не «накладывает» на «Опыт и суждения» чуждые ему различения, а выявляет в нём то, что уже есть, но не тематизировано.
Аналогично, анализ через оптику Тома II обоснован тем, что «Опыт и суждение» и «Идеи I–III» имеют один и тот же предмет — предикативное суждение, — но рассматривают его с разных сторон: «Идеи» — со стороны системы (структуры чистого сознания), «Опыт и суждение» — со стороны генезиса (как эти структуры возникают из опыта). Анализ через оптику Тома II не «подчиняет» «Опыт и суждения» системе, а показывает, что система укоренена в том, что «Опыт и суждение» описывает.
6. Структура анализа и его границы
Анализ в томе III будет строится по трём осям, соответствующим трём уровням архитектуры.
Первая ось — генетическое ядро (Том I, главы 4–6). «Опыт и суждение» начинается с допредикативного опыта, который предполагает триаду времени. Анализ показывает, как триада работает в «Опыте и суждении»: ретенция как «предзнакомость», протенция как «антиципация», пра-импрессия как «теперь» предмета. Граница этой оси: «Опыт и суждение» не тематизирует время явно; анализ выявляет его имплицитное присутствие.
Вторая ось — лаборатория опыта (Том I, главы 8–9). «Опыт и суждение» конкретизирует пассивный синтез: ассоциация как «слияние», аффекция как «выделение», модализация как «разочарование». Анализ показывает, как эти структуры работают в экспликации и предикации. Граница: «Опыт и суждение» не тематизирует аффекцию и ассоциацию так подробно, как «Анализы»; анализ выявляет их операциональную силу.
Похожие книги
Книга "Феноменология и основы наук" – это третья часть основополагающего труда Эдмунда Гуссерля, посвящённого феноменологии. В третьей книге исследуется связь феноменологии с научными дисциплинами, включая логику, математику и психологию. Основная идея: Феноменология – не просто одна из наук, а фундамент для всех, поскольку исследует условия возможности любого опыта и познания. При переводе использован Husserliana Band V, опубликованный в 1952 году. Мною при переводе использован только гуссерлевский текст (без редакторских примечаний). Все разъяснения и дополнения к оригинальному тексту принадлежат мне.
Роман посвящён одной из наиболее драматических эпох грузинской истории и судьбе выдающегося правителя XVIII века — Ираклия II. Перед читателем раскрывается не просто биография царя, а масштабная человеческая и государственная драма. На фоне противостояния Персии, Османской империи и России автор показывает сложнейший путь грузинского государя, стремившегося объединить страну, укрепить её независимость и обеспечить своему народу достойное будущее. Особую выразительность произведению придаёт образ самого Ираклия. Он предстаёт не бронзовым памятником и не безупречным героем, а живым человеком — мужественным воином, дальновидным политиком, любящим отцом, правителем, которому приходилось выбирать между трудными решениями и нести ответственность за их последствия.