Пакт души - страница 3



Пакт Души.

Он снова посмотрел на спящую дочь. На трещину в потолке, действительно похожую на грустную таксу. На экран коммуникатора с тем вращающимся, загадочным древом.

Последнее настоящее воспоминание, – пронеслось у него в голове, и мысль эта звучала не как надежда, а как клятва отчаяния. Как обет, данный самому себе в темноте. Пока она жива, я жив. Все, что было до, можно отдать. Все.

Палец дрогнул над экраном. Он закрыл глаза, представив не лицо Лилы, а цифры на счете. Цифры, которых у него не было. Цифры, которые могли спасти ее.

Он нажал «Принять встречу». На экране вспыхнуло мягкое зеленое «Подтверждено» и тут же сменилось схемой проезда.

Марк выдохнул. Решение было принято. Но вместо облегчения его накрыла волна тяжелой, липкой тревоги. Он чувствовал себя не героем, идущим на спасение, а рыбкой, клюнувшей на сверкающую, идеально отполированную блесну.

Он тихо вернулся в палату, опустился на стул, уставился в окно. Рекламный голограмм «Алетейи» уже уплыл дальше, сменившись рекламой новых нейроимплантов. Город жил своей жизнью. Марк Торн сидел в своей крошечной точке вселенной, на краю пропасти, и ждал утра. В глубине души, там, где когда-то хранились самые теплые, самые живые моменты, что-то едва слышно щелкнуло и замерло в ожидании.

Игра, в правила которой он не был посвящен, началась.

Магистраль пятого уровня была почти пуста в этот час. Его личный, потрепанный электроскутер с шипящим аккумулятором жалобно гудел, пробиваясь сквозь редкие струи ночного дождя, которые проливались сквозь поля очистки атмосферы. Марк ехал на автопилоте, его мысли метались, как пойманные в ловушку птицы, между лицом Лилы и бархатным голосом Адама.

Его район, «Купол-17», был одним из тех, что строили в эпоху «доступного жилья» лет тридцать назад. Серые, одинаковые башни, соединенные переходами, публичные сады на крышах и вечный запах озонованного воздуха и дешевого протеина из пищевых комбинаторов. Его квартира находилась на 48-м этаже. Когда он вошел, свет зажегся автоматически, тусклый и экономичный.

Тишина.

Она была здесь иной, чем в больнице. Там тишина была наполнена присутствием Лилы, звуками аппаратуры. Здесь она была абсолютной, гнетущей, физической. Призрачной.

Он сбросил куртку на старый диван, прошел в маленькую кухню-нишу. На стенке, возле комбинатора, все еще висел голосовой рисунок Лилы, сделанный ею лет в семь. Каляки-маляки, которые прибор превратил в абстрактную, весело подпрыгивающую форму. Рядом – магнит с надписью «Папина кухня». Больше ничего. Ни фотографий, ни безделушек. Все, что имело эмоциональный вес, было продано. Квартира стала временным лагерем, камерой хранения для человека, который просто ждал.

Марк достал из холодильника бутылку дешевого синтетического пива, щелкнул крышкой, но не пил. Просто держал в руке, ощущая холод стекла.

Он подошел к единственному в квартире настоящему окну (не экрану, а окну) и уперся лбом в прохладное стекло. Внизу, в глубине каньона улиц, мигали огни. Где-то там была «Башня Вертикаль-1», самый высокий шпиль города, увенчанный посадочными площадками для корпоративных шаттлов. Логово «Алетейи». Храм, куда ему предстояло войти на рассвете.

«Пакт Души». Он снова полез в сеть, набирал запросы, но на этот раз не о болезни, а о самой процедуре. Официальные источники пестрели красивыми словами: «гуманитарная технология», «эмоциональное наследие», «цифровое бессмертие чувств». Были интервью с основателем, доктором Иларионом – человеком со спокойным лицом и глазами, полными непоколебимой уверенности. Он говорил о спасении человечества от травм прошлого, о создании «чистой библиотеки человеческой души». Звучало… благородно. Смутно и благородно.