Память солнца - страница 2



Место, где делают праздничное вино, вовсе не выглядело праздничным.

Здесь всё было про свет, запах и серьёзную работу, но почему-то не про лёгкость.

— Их виноградники? — спросил Дмитрий.

— Часть свои, часть в аренде. Где как. Северин много земли собрал.

— Купил?

Водитель покосился в зеркало.

— И купил тоже.

Ответ был коротким, но в нём снова осталось пустое место.

Дорога сделала ещё один поворот, и винодельня показалась наверху.

Сначала Дмитрий увидел новый корпус — светлый, вытянутый, с большими окнами и ровной линией террасы. На солнце стекло казалось почти чёрным. Над входом висел строгий логотип: тонкая линия склона, гроздь и название «Северинские террасы». Чуть ниже, под новым фасадом, виднелась старая каменная часть — приземистая, с узкими окнами и арками, потемневшими от времени и сырости. Она выглядела так, будто новый корпус не построили рядом, а поставили сверху, заставив старое держать на себе красивое.

Справа от здания шумел служебный двор. Там стояли пластиковые ящики, металлические ёмкости, погрузчик, бочки под навесом, белый фургон с открытой задней дверью. Рабочий в серой кепке ругался с кем-то по телефону. Двое катили шланг. У забора сидела собака и наблюдала за происходящим с выражением старшего смены.

За винодельней, ниже по склону, снова открылось море. Теперь оно было не полосой, а большим неподвижным светом, на фоне которого люди, машины и здания казались временными.

Водитель сбавил скорость перед воротами.

— Вот они, Северинские.

Он не сразу нажал кнопку вызова. Сначала посмотрел на новый корпус, потом на старую каменную часть, будто сравнивал их между собой.

— Виктор Павлович это всё поднял, — сказал он. — Или забрал. Тут смотря кого спросить.

Дмитрий хотел уточнить, но водитель уже опустил стекло и нажал кнопку у шлагбаума.

Из маленького динамика послышался женский голос:

— Да?

— Машина из Южноморска. К Александре Викторовне. Градов Дмитрий.

На секунду в динамике стало тихо. Потом что-то щёлкнуло, шлагбаум дрогнул и начал подниматься.

Машина медленно въехала на территорию винодельни.

За шлагбаумом дорога раздваивалась. Правая, выложенная светлой плиткой, вела к главному входу и террасе. Левая уходила во двор, где всё выглядело менее презентабельно и гораздо убедительнее: погрузчик сдавал назад под резкий прерывистый писк, рабочие переносили ящики с виноградом, по мокрому бетону тянулись чёрные шланги.

Водитель выбрал правую дорогу, но проехал всего несколько метров. Навстречу машине уже шла женщина в светлом брючном костюме и белых кроссовках, прижимая телефон к уху и одновременно делая кому-то знак свободной рукой.

— Нет, «эксклюзивная дегустация» не означает, что туда можно позвать ещё сорок человек, — говорила она, не снижая шага. — Потому она и эксклюзивная. Да, я понимаю, что это партнёры партнёров. Пусть выберут восемь самых партнёрских партнёров — и на этом всё.

Она завершила разговор, дождалась, пока машина остановится, и открыла заднюю дверь прежде, чем Дмитрий успел взяться за ручку.

— Дмитрий? Инга Руденко. Наконец-то.

Прозвучало это так, будто он опоздал не на несколько минут, а как минимум на один производственный сезон.

Инге было ближе к пятидесяти. Коротко стриженная, загорелая, она была собрана до той степени, когда даже усталость воспринималась как часть делового образа. На шее висели очки в тонкой оправе, на запястье — часы с крупным экраном, то и дело вспыхивавшим новыми уведомлениями.