Читать онлайн Мурат Карадениз - Папка 204

«Все персонажи и события являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, организациями и событиями случайны. Упоминания реальных организаций используются в художественном контексте и не отражают их реальную деятельность».

Ноябрь в Вологде — серый, мокрый, холодный. Снег шёл с утра, к вечеру не прекратился. Он падал крупными хлопьями, ложился на асфальт, на крыши, на плечи редких прохожих, которые спешили домой, укрываясь в воротники и шарфы. Улица Ленинградская к одиннадцати вечера опустела. Только свет фонарей дрожал в снежной каше, да где-то далеко, за домами, выла сирена — скорая или полиция, в этом городе различить было сложно.

Женщина в тёмном пальто вышла из автобуса на остановке «Улица Ленинградская». Сошла с подножки аккуратно, встала на мокрый снег, поправила воротник. Пальто было длинное, чёрное, почти до щиколоток, на меховой подкладке. Снег оседал на плечах, таял, превращался в капли, которые она стряхивала движением левой руки. В правой она держала ключ. Металл остыл до температуры улицы, и она чувствовала холод через тонкую перчатку.

Она не торопилась. Дом 14 стоял в глубине двора, за палисадником с голыми кустами. Подъездная дверь — старая, деревянная, обитая железом, — была закрыта. Но замок у неё открылся с первой попытки. Ключ подходил ко всему в этом доме.

Внутри пахло сыростью, мокрым бетоном и чужим табаком. Кислый, дешёвый запах — кто-то курил в подъезде, несмотря на запрет. Окурки лежали на ступеньках, прилипли к плитке, превратились в чёрные пятна. Женщина перешагнула через них. Ступени скрипели под её весом — негромко, ровно. Она шла по лестнице, как по знакомому маршруту. Каждый поворот, каждая площадка, каждая царапина на перилах — всё было изучено, всё было своё.

Лампочка на втором этаже мигала. Она вышла на площадку как раз в тот момент, когда свет погас. Темнота. Где-то сверху хлопнула дверь, и послышались шаги — медленные, тяжёлые, мужские. Женщина замерла. Прижалась спиной к стене. Вдохнула через нос, выдохнула через рот. Пальцы сжали ключ сильнее. Шаги стихли. Дверь на четвёртом этаже закрылась. Свет снова мигнул и загорелся.

Она продолжила подъём. Девять ступеней до первой площадки, десять до второй, одиннадцать до третьей. Там, на третьем этаже, дверь с номером 7.

Табличка на двери была покосившейся, буквы «КВ. 7» выцвели почти до белого. Под табличкой — царапина от ключа, глубокая, старая, прорвавшая краску до металла. Рядом висел звонок, но она не стала нажимать. Ключ был у неё. И не просто ключ — тот самый, который открывал этот замок, а не соседний. Она это знала, потому что дверь уже открывала этим ключом. Три дня назад.

Она вставила ключ в скважину. Точно. Без колебаний. Металл вошёл до упора, и она почувствовала, как механизм принимает его — ровно, без заеданий. Повернула. Сердечник щёлкнул, мягко, почти беззвучно.

Дверь открылась внутрь, в прихожую. Тёмную, тесную. Пахло человеком — потом, одеколоном, горячим пластиком от компьютера. И ещё чем-то сладковатым, как от чая. Она перешагнула порог и закрыла дверь за собой. Прижала плотно, прислушалась к замку — он встал на место. Щелчок был тише, чем при входе.

Прихожая была маленькой. Вешалка с курткой и шарфом — куртка болоньевая, синяя, с потёртым воротником. Пара кроссовок у стены, большие, мужские, сорок третий размер. Зонт в углу, сложенный, чёрный, с обломанной ручкой. Всё как обычно. Всё как всегда.

Из комнаты пробивался жёлтый свет. Тёплый, слегка мерцающий — настольная лампа, дешёвая, с пластиковым абажуром. Свет падал на пол полосой, узкой, дрожащей. Женщина ступила на неё. Подошва скользнула по голому полу, но она удержала равновесие.

Она прошла в комнату.

Мужчина сидел спиной к ней. Ссутулившись. Волосы короткие, тёмные, на затылке — проплешина, почти незаметная. Шея напряжена, на ней родинка, тёмная, круглая, чуть левее позвоночника. Он был в наушниках — больших, чёрных, с оголовьем, закрывающих уши. Из динамиков слышалась музыка — электронная, с ровным битом, как пульс. Ритм, повторяющийся, монотонный.

Он сидел, не двигаясь. Только пальцы левой руки изредка постукивали по клавиатуре. На экране ноутбука — папка «204». Открытая. Женщина видела её через плечо мужчины. Свет лампы падал на экран, подсвечивая строки, столбцы чисел, даты. В верхней части — фотография.

Она замерла, увидев снимок. Мужчина на кухне. Стоит у мойки, руки в воде, на заднем плане белый кафель, чайник на плите, окно с занавеской. Снимок был сделан снаружи, через стекло, в вечернем свете. На подоконнике стояла тарелка. Снимок был чётким, сделанным с хорошей камеры — зеркальной, с зумом. Она знала, потому что сама его делала.

Под фотографией — текст. Имя: Серебряков Е.П.

Мужчина потянулся к кружке. Чашка с чёрным ободком, стоящая справа от ноутбука. Он нашёл ручку пальцами, не глядя. Пальцы сжались на керамике, и он поднёс кружку к губам, сделал глоток, поставил обратно. Всё не отрывая взгляда от экрана. Пальцы снова легли на клавиатуру. Музыка била по ушам, но он не слышал ничего вокруг. Наушники закрывали мир.

Женщина стояла в двух шагах от него. Он не знал. Он не чувствовал. Он был в своей папке, в своём ритме, в своей тишине. Она смотрела на его затылок, на родинку, на проплешину. Видела, как двигаются его плечи под тканью футболки. Ровно, спокойно. Он дышал.

Она вынула нож.

Лезвие было чёрным, матовым, без бликов. Не блестело даже в свете лампы. Длина — около двадцати сантиметров, узкий клинок. Рукоятка обмотана чёрной изолентой, потертой, старой — видно было, что нож не новый, что его использовали не раз. Она сжала рукоятку. Пальцы легли плотно, до хруста в суставах. Костяшки побелели от напряжения.

Она шагнула вперёд. Один шаг, второй. Беззвучно. Подошва на резиновой подошве не скользила. Она встала прямо за ним. Видела его шею — слева, чуть ниже уха, между позвонками и трахеей. Мягкая ткань. Место, где нет костей. Одно точное движение.

Она занесла руку. Размах короткий, почти без замаха — она знала, как бить. Удар должен быть быстрым и глухим. Лезвие вошло без сопротивления — мышцы, кожа, сосуды. Нож ушёл по рукоятку, вонзился в мягкую ткань между позвонками. Мужчина дёрнулся. Всё тело — резкая судорога, одна, сильная. Пальцы вцепились в край стола, ногти скрежетнули по дереву.

Она вытащила лезвие рывком. Кровь хлынула из раны — тёмная, густая, горячая. Она потекла по шее на ворот футболки, на плечи, залила клавиатуру. Жидкость зашипела, попала между кнопками, затекла под мышку ноутбука. Потоки крови смешивались с потом, с кожным салом, текли на стол, капали на пол.

Мужчина упал. Сначала колени ударились о пол — звук глухой, тяжёлый. Потом грудная клетка встретилась с полом, и тело осталось лежать лицом вниз. Голова повернута вправо, к двери. Глаза открыты, застыли. Рот приоткрыт. Наушники сбились на шею, всё ещё играли музыку, но ритм сместился, стал неровным, шумным.

Женщина стояла неподвижно. Смотрела на тело. Кровь растекалась по полу — тёмное пятно, быстро увеличивающееся, ползущее к её ногам. Она шагнула назад, но след остался — отпечаток подошвы в багровом. Она посмотрела на свои руки. На пальцах — кровь, липкая, тёплая. Она вытерла их о рукав пальто. Кровь не смылась, только размазалась, оставила бурые следы на чёрной ткани. Она вытерла лезвие ножа о сухую часть рукава — два движения, методично, в одну сторону, потом в другую. Нож стал чистым. Она убрала его во внутренний карман.

Она нагнулась к телу. Обшарила карманы куртки — левый, правый. В правом нашла флешку. Чёрная, без маркировки, стандартный корпус, без гравировки, без наклеек. Она сжала её в ладони. Проверила, на месте ли. И сунула в свой карман пальто.

Потом она подошла к двери. Вытерла ручку — снаружи и изнутри. Сначала мокрой тканью рукава, потом — сухой частью, чтобы не осталось влажных следов. Вытерла замок, ключевину, пластину. Тщательно. Каждый миллиметр.

Она вышла в прихожую. Закрыла за собой дверь, провернула ключ. Не глядя на тело, не глядя на стол. Только на замок, на ручку, на петли. Всё было чисто.

На лестнице она остановилась. Лампочка всё так же мигала — жёлтый свет, темнота, жёлтый. Где-то сверху плакал ребёнок, женский голос успокаивал его. На первом этаже что-то упало — глухой звук, похожий на тяжёлую книгу. Женщина не обернулась. Она пошла вниз.

Мимо третьего этажа, мимо второго, мимо первого. Прошла мимо двери в квартиру 1. Прошла мимо своей двери — не остановилась, не сбавила шаг. Вышла через подъездную дверь, толкнув её плечом. Снег ударил в лицо.

Она остановилась на крыльце. Вдохнула. Холодный воздух обжёг лёгкие, смешался с металлическим привкусом во рту. Снег падал на плечи, на волосы, таял на коже, смешивался с потом. Она поправила пальто, подняла воротник, скрывая мокрое пятно на рукаве. И пошла вниз по улице, к светофору.

Снег заметал следы за ней. Через минуту их не осталось.

Она не оглядывалась.