Перетекая - страница 7

Кирилл смотрел на это лицо, и в его глазах, пустых минуту назад, зажёгся свет. Не тот, что жжёт, – тот, что узнаёт.

– Я видел его, – прошептал он. – В детстве. Во сне. Он приходил ко мне и говорил, что я буду писать. Что я буду тем, кто видит. Я думал, это Бог.

– Это был ты, – сказала я. – Тот, кем ты мог бы быть, если бы не боялся.

– Я боялся.

– Знаю.

Я убрала руку. Лицо на холсте стало бледнеть, таять, но не исчезать – уходить вглубь, туда, где краски хранят память о том, что было, и ждут того, что будет. Кирилл стоял, глядя на холст, и его руки дрожали.

– Что мне делать? – спросил он.

– Писать, – сказала я. – Не меня. Не то, что хочешь иметь. То, что видишь. То, что есть. Просто смотри и пиши. Не бойся, что не получится. Получится. Всегда получается, когда не боишься.

Я повернулась и пошла к выходу. Дверь была там же, где всегда, – тяжёлая, дубовая, с бронзовой ручкой, отполированной тысячами прикосновений. Я открыла её. За ней был не коридор, не улица, не город. За ней был свет. Тот самый, что я видела в практике, когда поняла, что ни один человек не вместит этой любви.

– Ты вернёшься? – спросил Кирилл.

– Я никогда не уходила, – ответила я. – Я в твоих картинах. В тех, что ты написал, и в тех, что напишешь. Я в краске, которая течёт по холсту. Я в свете, который ты видишь, когда смотришь на закат. Я в тишине, которая приходит, когда слова кончаются. Я здесь. Всегда здесь.

Я шагнула в свет. Сон растаял. Я проснулась в своей мастерской, на кушетке, где иногда спала, когда работа затягивалась до утра. Кот сидел на подоконнике и смотрел на меня жёлтыми глазами. За окном только начинало светать, и небо было бледным, как старое полотно.

Я лежала и смотрела на потолок, где трещины складывались в карты неведомых земель. Камень на моей груди пульсировал ровно, спокойно. Я знала, что этот сон был не моим. Он был его. И что-то в нём сдвинулось, как сдвигается камень, который лежал на дне реки тысячу лет. Не потому, что кто-то его сдвинул – потому, что вода изменила русло.

Я встала, подошла к мольберту, где стоял чистый холст. Он был пуст, но я уже видела, что будет на нём. Не лицо – свет. Тот, который не гаснет. Тот, который не принадлежит никому.

Я взяла кисть. Начало светать. Кот зевнул и спрыгнул с подоконника.

2. Сон в чужом сне: Анатолий

Это случилось через год после того, как мы с Анатолием расстались. Не расстались – разошлись. Он уехал в Нью-Йорк, я осталась в Риме. Мы говорили по телефону, иногда виделись, когда он прилетал в Европу. Но между нами было расстояние, которое не измеряется милями. Расстояние между тем, чтобы быть вместе, и тем, чтобы быть собой. Я выбрала себя. Он выбрал себя. И это было правильно.

Но в ту ночь я спала, и мне приснилось, что я не в своей мастерской, не в Риме, не в Тоскане. Я была в кабинете, который помнила по одному-единственному разу, но который стал для меня символом всего, что я искала. Кабинет Анатолия. Старинный особняк, высокие окна, запах старого дерева и книг. И картина, которая висела на стене напротив его стола.

Она была там. Та же, что и тогда. Крокодил, лежащий на берегу тропической реки, и двое детей, которые смотрят на него без страха. В пасти крокодила – часы. Старинные, с римскими цифрами. Время, которое он проглотил, но не переварил. Время, которое застыло, но не умерло.

Я стояла перед картиной, и она дышала. Я знала это. В тот первый раз, когда я вошла в этот кабинет, я чувствовала, что картина живая. Но тогда я не могла объяснить, что это значит. Теперь я знала. Она была не картиной – она была дверью. Дверью в сон, который снился кому-то другому. В сон, который был старше меня. В сон, который снился времени.

Назад Вперед

Перетекая - страница 7

Похожие книги