Перетекая - страница 5

Криста:

Он принёс мне свою тетрадь. Там были схемы, которые я не понимаю умом, но чувствую телом. Ячейки. Архетипы. Масштабы. Это то же, что я вижу, когда смотрю на картину. Только он называет это «информационными уровнями», а я – «слоями любви». Мы пишем вместе, и наши строки переплетаются, как нити в ткани. Я начинаю понимать, что моя золотая река и его пульсар – это одно. Просто он слушал его через антенну, а я – через сердце. Но частота была та же.

Артур:

Она спросила меня вчера: «Ты перестал бояться темноты?» Я сказал: «Да». И это правда. Я больше не боюсь. Потому что тьма – это не отсутствие света. Это его другая частота. Слишком низкая, чтобы мы её видели, или слишком высокая. Но она есть. И в ней тоже есть узор. Когда я смотрел на северное сияние, я понял: тьма – это пауза между нотами. Без неё музыка была бы шумом. Моя жизнь до трещины была сплошным светом, который я не умел различать. Теперь в ней есть тьма. И это делает её настоящей.

Криста:

Он сказал мне про тьму, и я вспомнила Врубеля. Его демон сидит не во тьме – он сидит в сумерках. На границе. Там, где свет уже не свет, а тьма ещё не тьма. Это и есть точка сборки. Место, где мы можем видеть слои. Я думаю, что мы с Артуром сейчас сидим именно там – в сумерках между физикой и любовью. И пишем книгу, которая будет мостом. Для тех, кто тоже стоит на границе и боится сделать шаг.

Артур:

Мы не знаем, кто прочитает эту книгу. Может быть, никто. Может быть, один человек через сто лет. Но это не важно. Важно то, что мы её пишем. Потому что, когда две ячейки входят в резонанс, ткань реальности становится прочнее. Трещина, которую я увидел в Дубне, не исчезла. Она превратилась в шов. И этот шов – золотой. Потому что в нём есть она, её краски, её река, её Алатырь-искра. И я. С моими камнями, пульсаром и 64 архетипами. Мы – два разных языка, говорящие об одном.

Криста:

Мы – два разных языка, говорящие об одном.

Пусть тот, кто прочитает эти строки, почувствует: он не один. Трещина – это не конец. Это начало прошивки. И если ты сейчас держишь эту книгу, значит, ты тоже стоишь на границе. Не бойся. Сделай шаг. И твоя тьма зальётся золотом.

Продолжение. Встречи в сновидениях.

1. Чужой сон: Кирилл

Это случилось в ту зиму, когда я уже начала писать сама, но ещё не знала, что мои руки – это кисти, а холст – это небо, которое нужно освободить от облаков.

Я спала. И во сне я была не в своей мастерской, не в Риме, не в Тоскане. Я была в мастерской, которая была его мастерской. Запах скипидара, масляной краски, дешёвого вина и мужского пота. Я знала этот запах. Я жила в нём годы. Но во сне он был плотнее, тяжелее, как будто время, которое прошло, не выветрило его, а сгустило в смолу.

Я стояла посреди комнаты. Холсты стояли вплотную, прислонённые друг к другу, как книги, которые некому читать. На них были те же лица, те же тела, те же руки, которые когда-то сжимали мои плечи так сильно. Я узнавала их. Но в этом узнавании не было боли. Было то, что приходит, когда смотришь на старую фотографию и понимаешь: этот человек уже не тот. И ты уже не та.

Он сидел у окна. Свет падал сбоку, и его лицо было наполовину в тени, наполовину – в золоте. Он не писал. Он смотрел на холст, который стоял перед ним, и его руки были пусты. Я подошла ближе. На холсте была я. Не та, какой я была тогда, – та, какой он меня видел. В его глазах я была не женщиной, не человеком – материалом. Краской, которую можно смешивать, наносить, соскабливать. На холсте я была синей. Не неба, не моря – синей той синевой, которой нет в природе, но есть в тех, кто хочет владеть.

Назад Вперед

Перетекая - страница 5

Похожие книги